Чтение онлайн

 - Эй, ты, куды прешь, как по прошпекту? — начальственным голосом окликнул возчика черносотенец.

 - В город, — кратко и бесстрастно доложил Митроха, твердо придерживаясь линии, что зачарованным не пристало быть чересчур болтливыми.

 - Зачем?

 - За водкой.

 - За водкой? — оживился свежеиспеченный черносотенец, пропустил следующий вопрос «по чьему приказу» и сразу перешел к делу.

 - А куда конкретно?

 - Винокурня Жилина.

 - Хм–м–м… Винокурня Жилина — это хорошо… Жилин — он градус держит… — задумчиво поскреб подбородок черносотенец, перебирая одну заманчивую возможность за другой и, наконец, остановившись на одном из вариантов, безусловно, приятном, судя по тому, как непроизвольно расплылась в блаженной улыбке его хитрая физиономия. — А когда возвращаться будешь?

 - Груз заберу — и вернусь, — бесстрастно ответил Митроха, старательно не сводя неподвижного взгляда с засова за спиной черносотенца.

 - За… три часа вернешься? — хищно прищурившись, выстрелил вопросом начальник караула, прикинув, когда его должны сменить.

 - Вернусь, — не задумываясь, подтвердил Митроха. Сейчас он бы подтвердил, что вернется из винокурни Жилина, расположенной в двух часах езды от дворца, и за двадцать минут.

 Только бы пропустили, только бы пропустили, только бы выпустили…

 Облачко сомнения пробежало было по лицу караульного, но открывшиеся вдруг в такой нежаркий день солнечные перспективы рассеяли его без особого труда.

 За полдня с лишком, что он стоит на часах на этих разнесчастных воротах, мимо него не прошел ни один солдат из отряда колдуна. Будто они все заняты своими делами и забыли, что он вообще существует на белом свете. Брезгуют они нашим братом, видите ли вы. Морды воротят. А на воротах этих дурацких стоять не ихнее, понимаете ли вы, дело. А торчать–то тут, между прочим, еще до вечера. А на улице не май месяц. И даже не сентябрь. И что такого страшного может случиться, если он потихонечку выпустит эту телегу, а потом абсолютно справедливо воспользуется плодами своей доброты? Подумаешь, приказ… Легко им, инородцам, раздавать приказы, сидя перед печкой в помещении!.. Думают, пришли невесть откуда, сунули десять рублей жалованья в зубы, и всё, господа? Можно над лукоморским человеком глумиться? И, если здраво поразмыслить, зачем тогда человеку власть, если он не может ей воспользоваться в личных целях? А–а–а… провались земля и небо!..

 - Открывайте, — повелевающее махнул заколдованным дружинникам рукой в черной кожаной перчатке начальник караула. — Да поживее шевелитесь, проклятые!..

 Такой же ломкой походкой, какую с разной степенью достоверности старался изображать до сих пор Митроха, оба дружинника без единого слова потащились из караульной будки снимать засов.

 - Ну, слава тебе!.. — одними губами прошептал Граненыч и понял, что последнюю минуту он забыл дышать.

 Укрывшись за неподвижной маской зачарованного, он тихохонько перевел дух и торжествующе улыбнулся — одними глазами.

 Получилось.

 Прорвались.

 - М–м–м–мум!.. М–мумум–м–м!.. М–м–му–ум–м–му–у–у–у!!!.. — донесся сзади знакомый звук.

 «И тебе всего хорошего, Герасим», — подумал в ответ буйволу Митроха и украдкой оглянулся на прощанье.

 По направлению к ним, откуда ни возьмись, полоща на бегу полами шубы, к ним неуклюже бежал, размахивал руками как ветряная мельница и что–то отчаянно мычал Букаха.

 Хотел ли он схватить беглеца или присоединиться к нему, Граненычу разбираться было недосуг.

 Сердце его отчаянно метнулось в грудной клетке, руки непроизвольно дернулись, и он хлестнул вожжами по спине Елку. Та, не ожидая от старого знакомого такого вероломного коварства, встала на дыбы, ударила перед собой копытами и угодила прямо в грудь одного из дружинников, поднимающих засов. Тот охнул [14], отлетая к воротам, и тяжелый брус, не чувствуя больше поддержки с одного конца, ухнулся обратно на место.

 - Эй, ты чего, ты чего?.. — отскочил начальник караула от взбунтовавшихся вдруг кобылы и мужика и выхватил меч. — А ну, слезай!..

 - М–мум–м!!! М–м–му–умуму!..

 Страшно выпучив глаза и указывая пальцем одной руки на Митроху, другой рукой Букаха делал непонятные знаки черносотенцу.

 - Слезай, кому говорят! — замахнулся тот на Граненыча и нервно дернул головой в направлении экс–воеводы: — А это еще кто?

 - Царский шут. Юродивый. Немой и бесноватый. Может покусать, — мстительно сорвалось с языка Митрохи прежде, чем он успел подумать, что говорит. — Это заразно.

 - Э–э–эй, стой! — черносотенец на секунду забыл о подозрительном вознице и выставил меч навстречу несущемуся галопом грузному боярину и его роскошной, покрытой алой шатт–аль–шейхской парчой шубе. — Стой, кому говорят!..

 - М–м–м–у–у–у–у–у?!.. — снова донеслось до ворот — это нахмурился в загоне чем–то недовольный буйвол, но теперь до него не было дела даже его покровителю Митрохе.

 Букаха несся вперед, как будто до последнего не верил, что начальник караула и вправду пустит в ход меч. Но когда его острие уперлось в широкую грудь, затянутую малиновым бархатом, он остановился и, гневно мыча и размахивая кулаками, стал метаться вправо–влево, стараясь обойти караульного и самолично схватить утеклеца, чтоб потом предъявить его новому царю как доказательство своей верности, бдительности и наблюдательности.

 Но куда бы не кинулся толстый боярин, везде его встречал с мечом наголо испуганный черносотенец.

 - Уйди!.. Уйди отсюда!.. Убью дурака!.. — тыкал он клинком перед собой, и Букаха едва успевал уворачиваться, не выпуская все же Митроху из виду. — Чего ты ко мне привязался, убогий?! Иди, лечись!..

 - М–м–мумум?!..

 - М–м–м–у–у–у–у–у?!.. — Герасим сквозь редкий забор прищурился на подпрыгивающую вместе с хозяином боярскую шубу и нехорошо склонил голову, но кого сейчас волновало мнение заморской коровы?

 От неожиданности и простоты пришедшей в боярскую голову идеи Букаха остановился, отступил на шаг для душевного спокойствия караульного и, старательно мыча, ткнул толстым пальцем сначала себе в грудь, потом в Граненыча, прижатого к воротам и напряженно замершего на своей телеге, потом полоснул себя ребром ладони по горлу.

 - М–м–у–у–у–у!.. — хрипло выдохнул Герасим, почувствовав рядом с собой тепло и поддержку своей подруги, подошедшей выяснить, что там происходит. — М–м–м–у–у–у–у–у!..

 - М–мумуммум!.. — ожесточенно проревел экс–воевода. — Муммумму!!!

 - Его надо? — впервые перестал тыкать мечом и нахмурился черносотенец.

 - М–муммум!!!.. — закивал обрадованный понятливостью того Букаха. — М–мум–му!

 - Ну, хватай, — осторожно отступив в сторону, разрешил караульный. — Потом я его к капралу Шухеру отведу. А лучше, вас обоих…

 Не расслышав последней фразы, Букаха неприятно ухмыльнулся, растопырил руки и стал обходить телегу слева, так, чтобы караульный оказался у лже–возчика за спиной.