И СТАЛИ ОНИ ЖИТЬ–ПОЖИВАТЬ
Шрифт:
Убедившись, что мост восстановлен, своенравная река вернулась в природой предназначенное ей русло, а виновных, как всегда, нет, он, мрачнее целого грозового фронта, отдал приказ разбивать лагерь.
Штабная палатка была раскинута прямо у реки — там, где он закончил борьбу со стихией. Выставив караулы из умрунов, генерал Кирдык по приказу царя привел под своды царского шатра одного из утопивших стратегический груз возчиков: побелевший почти до прозрачности Камень требовал свежей крови.
Как и сам царь.
Чтобы армия завтра с самого утра смогла без задержки выступить в поход, в завершение насыщенного грязной работой дня он решил починить и поврежденные возы при помощи Камня, но того, что произошло (а, вернее, не произошло), он не мог и предположить…
Костей угрюмо оглядел источник своей силы при свете тусклой и до отвращения не волшебной масляной лампы и покачал головой: за все пятьдесят лет его существования он ни разу так не истощался, даже когда перестраивался и переделывался замок старого царя в царстве Костей. А ведь тогда потрудиться пришлось немало — что ему, что Камню.
Но чтобы силы Камня не хватило на день…
«Откуда эта глупая мнительность? Наверняка, причина в том, что я не подпитывал его с тех самых пор, как мы пересекли границу. Да еще сегодня пришлось приложить столько усилий — сначала ошейник для Букахи, потом это треклятое наводнение… Как там говорится у них, в Лукоморье? Мудро вечера утренее? Вутро мечера ветренее? А. Утро вечера мудренее. Народная мудрость, кажется? Вот и проверим…»
* * *
Граненыч, проигнорировав подобострастно протянутые руки камердинера, повесил шубу на вешалку у порога, скользнул по аппетитно расположившемуся на изящном золоченом столике позднему ужину, имевшему все шансы стать ранним завтраком, равнодушным взглядом человека, слишком вымотанного даже для того, чтобы проголодаться, и тяжело присел на край кровати.
Отогнав раздраженно второго камердинера [131], он самостоятельно стянул с себя сапоги и изнеможенно откинулся на подушки, заложил руки за голову, и через секунду наверняка уснул бы, но из стены у книжной полки без стука появился Дионисий, и сон был тут же отложен на потом.
Митроха вопросительно уставился сухими, воспаленными от постоянной и вынужденной бессонницы глазами на хозяина библиотеки, и тот не заставил себя ждать:
- Извини, что вторгаюсь к тебе в столь неурочный час, прервав твой мирный сон…
- Валяй, раз пришел, — махнул рукой князь, приподнимаясь на локте.
- Но ты сам просил, если прибудет эстафета от Кракова, сообщать немедля.
Остатки сна сразу как волной смыло.
- Как у них дела? — сел Граненыч и свесил с края высокой царской кровати тощие ноги в дырявых носках.
- Сорока сообщила, что армия Костея находится в трех днях пути от Лукоморска, и что все идет по плану. Лешие продолжают устраивать засеки, завалы и ловушки вдоль всего маршрута. Колдуны Костея едва успевают лечить раненых. А еще она доложила, что сегодня — то есть, вчера, незадолго до того, как Краков отправил очередную птичью эстафету — перед наступлением темноты армия проходила мимо Зеленой топи. Местная болотница была предупреждена Обдерихой, что после срабатывания ловушки к ней могут заявиться гости. Вчера — то есть, позавчера — они уже проваливались в болото, ты помнишь, поэтому в этот раз были осторожней и прощупывали землю перед собой перед тем, как ступить. И болотница — не будь дурочкой — пропустила их с миром точнехонько до середины, а над самым оком выдернула у них кочки из–под ног. Сорока сама всё видела и говорит, что от пятнадцати зверолюдей не осталось и вскрика. Остальные, наученные печальным опытом прошлых дней, даже не пошли их искать.
- Продвижение армии замедляется? — Граненыч уже вскочил, сдвинул нетронутый ужин на край стола и извлек из шкафа огромную карту.
- Пока максимум на день–полтора, — огорченно поджал губы и с сожалением покачал головой библиотечный. — Но если удастся задумка Обдерихи и водяницы из Позими, то, возможно, мы сможем выиграть еще столько же. А пока Костей спешит, по–прежнему сам расчищает завалы и ровняет дорогу, хотя и лешие, и дорожные стараются вовсю…
- По–прежнему колдовством? — угрюмо уточнил Граненыч, зная ответ наперед.
- Колдовством, — невесело вздохнул хозяин библиотеки. — Краков передает — стволы толщиной в три обхвата так в стороны и летят… Будто соломинки…
- Я в одном трактате читал, что в средневековье нормальные люди устаивали охоту на ведьм и колдунов, — задумчиво пробормотал Граненыч, оторвавшись на минуту от важного занятия — высунув язык руке в помощь, он старательно наносил на карту пометки синими чернилами. — И никогда не мог понять, зачем. Но теперь, кажется, понимаю…
И снова принялся за свое дело.
Судя по тому, что его тонкие пальцы были пока однообразно–синего цвета, на очереди еще стояли зеленые, красные и черные чернила — каждые для своей цели.
- Митроха?.. — дождавшись, пока все изменения в оперативную обстановку будут внесены, библиотечный отвлек внимание замглавкома Лукоморских войск на себя.
- Что, Дионисий? — промокнул зеленые чернила на последнем пере и отложил его в общую кучу бывший истопник.
- А… ты действительно веришь, что мы сможем его победить?
Казалось, библиотечный был полностью сосредоточен на разглядывании разноцветных чернильных пятен на скатерти, и задал свой вопрос исключительно для поддержания несуществующего разговора, будто хотел узнать мнение Митрохи о чем–то абстрактном, незначительном, отстраненном… Но, проговорив его, не в силах был больше притворяться, напрягся и замер в ожидании.
Граненыч нахмурился, скосил глаза на хозяина библиотеки, беззвучно пожевал обветренными губами и, наконец, выдохнул:
- Тебя успокоить, или правду сказать?
* * *
Утром, едва засветился край неба над бесконечными елками, Костей в полутьме пропахшего недоброй магией шатра вынул из груди нового умруна покрасневший Камень, презрительно, мимоходом посмеялся над своими вчерашними страхами и отдал приказ армии выступать.
Торопливо дожевывая на ходу завтрак, солдаты под рев труб за несколько минут собрались, и войско мерной поступью, от которой содрогалась земля и облетали последние листья с трепещущих веток, тронулось вперед…
Надо ли говорить, что едва на свежеотремонтированном мосту оказался свежеотремонтированный же воз, вчерашний разлив повторился с точностью до литра и метра?
Правда, в этот раз Костей не успел далеко отъехать, и успел пресечь водное безобразие пока оно опять не охватило всю дорогу, но задержка на полдня была обеспечена.
Царь снова кипел и был готов плеваться кипятком от ярости: второй день подряд на этом вонючем ручье с ним обращаются как с сопливым мальчишкой! С ним, с самым великим магом всех времен и народов, занесенных когда–либо в летописи! Водит за нос какой–то паршивый водяной, для которого заставить мужика бросить в воду кусок своего обеда — уже достижение!..