Чтение онлайн

 Сначала побелевшему от страха магу представлялся только один выход из кошмарной ситуации — дождаться, пока осаждающие поднимутся на башню, и погибнуть просто смертью [161]. Но вскоре он увидел еще один вариант.

 Он валялся совсем рядом с ним, обратив к рыдающему холодным дождем небу куполообразное закопченное днище. Последние запасы горячей воды были вылиты на головы наступающим несколько минут назад, чтобы остудить их пыл, головешки разобраны, и теперь огромный котел из–под кипятка лежал без дела, с железным терпением ожидая решения своей дальнейшей судьбы.

 И прежде, чем его успели раздавить, сбросить со стены, покусать или просто проткнуть чем–нибудь холодным и острым, резко передумавший умирать какой бы то ни было смертью специалист по волшебным наукам ящеркой юркнул в импровизированное чугунное убежище и притаился.

 Лестный образ — это, безусловно, хорошо.

 Если начертан он не на гранитном монументе.

 Вообще–то, поначалу, блаженно растворившись в тихой радости вновь обретенной безопасности, Агафон рассчитывал просто просидеть под своей спасительной посудиной до чьей–нибудь победы, но намерения его изменились как–то сразу и сами собой, едва монстры ступили на крышу. После начала битвы душа мага и закоренелого костеененавистника, к смятению и изумлению самого мага и костеененавистника, не вынесла и трех минут спокойной жизни.

 Сперва он втихомолку приподнял край котла, чтобы увидеть, что там, снаружи, происходит, но кроме толкущихся ног не было видно ничего. И пока он размышлял, стоит ли сделать щель пошире или опустить котел вовсе, уродливый черный сапог солдата костеевой армии пнул его в нос.

 Этого чародей стерпеть не мог.

 Он охнул, застонал, схватившись свободной рукой за разбитую часть лица, и от всей души пожелал проклятому солдафону «чтоб ды сбодгнулзя».

 Но это почему–то не помогло.

 Зато обладатель того же сапога — с приметным распоротым носком — так хватил топором его котел, что он загудел, как колокол, оглушив на минуту всех вокруг. Но больше всех по всем правилам физики досталось не тем, кто вокруг, а тому, кто внутри.

 Волшебник взвыл, едва не заглушив вообразивший о себе невесть что под старость лет котел, схватился за гудевшую в резонанс голову и зловеще процедил сквозь зудящие от звона зубы:

 - Ду, взё… Ду, взё… Ду, эдо дочдо взё… чажа… кодёл моего дербения береболнилзя… ду, держитезь, муданды…

 Выговорив последнее слово, он смущенно замолк, задумался, медленно проговорил его еще раз, потом другой, постом ухмыльнулся и удовлетворенно кивнул: всё правильно.

 Даже правильнее, чем есть на самом деле.

 На то, чтобы воскресить в памяти еще одно любимое заклинание без помощи незаменимой шпаргалки, ушло несколько минут…

 И по прошествии этого времени надлежащим образом разозленный болью в разбитом носу, своим нелепым положением и предательницей–памятью, заместитель главкома лукоморских войск по вопросам волшебства вступил в бой.

 - Дребезжите [162], — изрек он угрожающе и пошевелил, разминаясь, пальцами.

 Отважно приподняв одной рукой свой бронеколпак на несколько сантиметров — только чтобы по ногами можно было отличить врага от друга — Агафон прицелился и открыл беглый огонь на поражение заклинаниями окаменения [163].

 Хоть заклинание это было слабое и нестойкое (по крайней мере, в его исполнении), но его двухминутного действия вполне хватало, чтобы недоумевающего монстра с ногой, превратившейся вдруг в крошащийся на глазах кирпич пятого сорта, поражал один из не менее недоумевающих, но помнящих свое дело лукоморцев.

 Дела с помощью магии пошли веселее [164] и быстрее. А скоро Граненыч, видя смятение в рядах штурмующих, бросил в бой свежие силы, Семен на соседней стене исхитрился направить свой паровой самострел под немыслимым углом на лестницы зверолюдей и одним выстрелом перебить их все, и через десять минут последний оккупант был сброшен с Сабрумайской сторожевой башни с прочувствованными напутственными словами.

 Сгрудившимися было у ворот монстрами, не теряя времени, занялись лучники, и остатки отборных частей Костея, под градом стрел, камней, бревен, ядер и огненных шаров [165], тщетно прикрываясь не порубленными еще щитами, бросились перегруппировываться и за новыми лестницами.

 В смысле, наутек.

 Вслед им гремело победное «Ура!», перемежающееся множеством прочих, не менее победных выражений в адрес отступающих.

 Башню тем временем захватили вооруженные бинтами, носилками, лубками, настойками, иглами, воловьими жилами, скальпелями и прочими пыточными орудиями, принадлежащих их профессии, знахари во главе с дедом Зимарем и успешно продержали вплоть до нового штурма.

 А специалист по волшебным наукам окончательно стал героем дня, и единственное, о чем он сожалел — что ранили его не в руку или лоб. Перевязь или повязка вокруг головы смотрелись бы гораздо живописнее и мужественнее, нежели бесформенная лепешка поперек лица из зелено–сине–фиолетовой, хоть и очень действенной, мази, удерживаемая на месте полоской ткани в веселый желто–голубой цветочек на розовом фоне.

 Змея–Горыныча обороняющиеся заметили только когда было уже поздно [166]: черная тень вынырнула из истекающих дождем туч, мгновенно обретя плотность, плоть, крылья и огромные когти, и с ревом, пробирающим до самого костного мозга даже самых отважных, спикировала на город.

 Три струи ослепительно–белого жидкого пламени вырвались из трех бездонных глоток, и деревянные, промоченные ливнем дома внизу вспыхнули, как бумажные.

 Защитники на стенах, на минуту позабыв о прущем напролом враге, в бессильном отчаянии оборачивались назад, пытаясь разглядеть, не охвачены ли пожарами их слободы и проклинали мерзкую летучую тварь, что обрушилась на их головы так внезапно и нечестно, ибо защиты от произвола Змея, чувствующего себя хозяином неба над Лукоморском, не было никакой.

 Хотя…

 Расчет Семена и дружинники на стене повернули головы как по команде и с безмолвной надеждой и одним и тем же вопросом, не нуждающимся в озвучивании, уставились на оказавшегося на их стороне башни специалиста по волшебным наукам.

 - Кто, я?!.. — недоверчиво ткнул себя пальцем в грудь Агафон, словно лукоморцы попросили его в одиночку разогнать за десять минут всё Костеево войско.

 Дружинники и кузнецы, обрадованные понятливостью великого мага, энергично закивали.

 - Вы же маг, ваше премудрие, — почтительно напомнил ему Семен. — Да какой боевой еще… Уж если вы не сможете совладать со Змеем… то кто же тогда?..

 - Что ж он, так и будет бесчинствовать, дома наши жгать, пока мы тута воюем, а? — с укором поглядел на почувствовавшего себя разом очень неуютно чародея широкоплечий толстогубый лучник.

 - Нет, я что… я ведь ничего… я ведь не отказываюсь… — нервно пожал плечами Агафон, бросил косой взгляд на кружащего вдалеке над центральной частью Лукоморска, словно выбирающего следующую цель, Змея, и заперебирал длинными пальцами, будто готовился выпустить какое–нибудь заклинание.

 Дружинники впечатлились и отступили на шаг, но глаз с него не спускали.