Чтение онлайн

 - Уж вот если бы Масдай был рядом, — прищелкнул пальцами, напугав мужиков, качнул головой и тяжело нахмурился волшебник, — ковер мой летающий, то бишь… Вот тогда бы я ему показал… Тогда бы я ему устроил… На нем бы чешуйки целой не осталось, когтя не переломанного — не то, что головы!..

 Аудитория одобрительно закивала, приговаривая: «Так его, так!», и специалист по волшебным наукам воспрянул духом.

 - Я бы запустил в него «дезориентацией Лелюша» — и он позабыл бы сразу, где находится, чего ему тут надо, и в какой стороне у нас тут небо, а в какой — земля. В принципе, этого достаточно, чтобы он через десять минут сам свалился бы вверх тормашками на голову зевакам, и — разбирай его на сувениры!..

 Мужики разочаровано замычали: трехголовая чешуйчатая скотина, только что пожегшая–попалившая чуть не полгорода, с их точки зрения не заслуживала такой легкой участи и долгой жизни.

 Даже в виде сувениров, что бы это такое ни было.

 Народ требовал зрелищ, и Агафон почувствовал, что просто не может обмануть ожидания с каждой минутой увеличивавшейся толпы своих фанатов.

 - Но не тут–то было, — торжествующе проговорил он и обвел с заговорщицким прищуром собравшихся вокруг него защитников Соколовской стены. — За свои преступления ему не придется ждать от меня пощады. Я… не стану выжидать, пока подлая рептилия отдаст концы сама по себе. После «дезориентации Лелюша» я припечатаю его «эпиляцией Барбикана», и чешуя с него посыплется, словно с карася под рыбочисткой!..

 По толпе дружинников пронесся одобрительный смех.

 Зверолюди внизу прервали штурм полосы препятствий Граненыча и стали бросать наверх подозрительно–обиженные взгляды: уж не заметили ли лукоморцы, что они делают что–нибудь не так, и не издеваются ли над ними теперь?

 Но дружинникам, собравшимся вокруг специалиста по волшебным наукам, было пока не до них.

 - …Он, конечно, попытается достать меня пламенем, но я его ждать не собираюсь! Ха! Нашел дурака, поганая рептилия!.. Пока он крутит своими громадными тупыми башками, я сделаю вот такой маневр… — под восхищенными взглядами солдат он рукой изобразил, какой конкретно маневр они с ковром сделают, и азартно продолжил: — …и в каждую разверстую глотку я мигом ему засуну по «огнетушителю Якимовича»! Мерзкая Змеюка захлебнется собственным огнем!..

 - Так ему, так!..

 - Еще, еще!..

 - А дальше что?..

 - Не давай ему спуску!..

 - Тепленьким бери, тепленьким!..

 - У–у, скотина чешуёвая!..

 Агафон возвел очи горе в поисках вдохновения, нашел, вдохнул полную грудь подпаленного воздуха и увлеченно продолжил:

 - И как только он начнет кашлять, задыхаясь, и метаться в небе, как воздушный шарик, из которого выпустили воздух, я…

 Что намеревался предпринять в этом щекотливом случае заместитель главнокомандующего лукоморскими войсками по вопросам волшебства, так и осталось военной тайной, так как несколько секунд назад в поисках озарения ему следовало бы бросить взгляд немного правее.

 Потому что именно с той стороны со скоростью, способной оставить далеко позади даже ядро, пущенное из парового самострела Соловьев–разбойников, к нему теперь неслась пресловутая трехголовая тварь, чешуёвая скотина, поганая рептилия и просто мерзкая Змеюка. И, судя по вырывающемуся из ее раззявленных пастей пламени, отнюдь не с намерениями послушать про своё сокрушительное поражение.

 - Ложись!!!.. — успел проорать самый здравомыслящий среди защитников, и дружинники повалились на камни как подрубленные.

 Надо ли говорить, что первым в лежачем положении оказался Агафон.

 Змей, не замедляясь, походя пыхнул на лету огнем, и катапульта в самой гуще лукоморцев взвилась к небу в столбе красно–оранжевого пламени, осыпая шарахнувшихся в разные стороны защитников горящими обломками.

 Даже не повернув ни одной головы, чтобы посмотреть, попал ли он, самоуверенный летающий огнемет удовлетворенно удалился с поля боя, предоставив штурмовому отряду довершать начатое.

 До наступления темноты защитники Сабрумайской башни отбили еще два штурма.

 После второго Граненыч обеспокоено осмотрел опасно выгнувшиеся ворота, изрядно перекошенные всё еще торчащим с внешней стороны тараном, вывороченные местами скобы запоров, недоуменно выглядывающие из своих петель огромные ржавые гвозди, и притащил полюбоваться на плоды рук своих заместителя по вопросам волшебства и любимца публики.

 - Ты сможешь его отклеить? Чтобы отвалилось, в смысле? — потыкал князь для наглядности пальцем в невидимое бревно с той стороны. — А то как бы бед не натворило некстати, а?

 - Б–боюсь, что н–нет, — виновато опустил очи долу маг. — По идее, заклинание уже должно было истощиться… но почему–то… — он замысловато и беспомощно помахал в воздухе правой рукой. — Ну… это… не того… то есть…

 - Понятно, — хмуро кивнул Митроха. — Ну, а укрепить как–нибудь… по–волшебному… ты ворота сможешь?

 - П–по волшебному?.. — испугано взглянул на главкома, который сам не знал, на что напрашивался, чародей, и тут ему в голову пришла спасительная идея. — А почему обязательно по–волшебному? Вернее, по–волшебному, конечно, можно. Без проблем. Я не отказываюсь. Но это — процесс трудоемкий, он истощит мои силы и не позволит мне заниматься вопросами обороны, что является моей прямой обязанностью. Поэтому, на вашем месте, я бы просто заложил их камнем до лучших времен. И чем скорее, тем спокойнее нам будет, откровенно говоря. Если бы это были ворота моего дома, я бы ночью не заснул.

 - Камнем заложил? — словно не расслышав толком, повторил Митроха и поскреб под соболиным малахаем в затылке. — Хм–м… Камнем заложил… А что… Это ты хорошо придумал! Настоящий полководец должен знать, когда использовать магию, а когда — кирпич.

 - Это Манювринг сказал? Или Ямагучи Тамагочи? — вскинул на собеседника заинтересованный взгляд волшебник.

 - Это, голубь, я сказал, — торжественно поднял палец Граненыч, обернулся и кликнул адъютанта.

 - Чего прикажете, ваша светлость? — вытянулся перед ним рыжий молодец в малиновом кафтане.

 - А скажи–ка мне, Ефим, идет у нас сейчас в городе где–нибудь стройка, или не идет?

 - Стройка… — напряженно свел глаза на переносицу парень и повторил: — Стройка… стройка… Конечно, идет, ваше светлость! Я сам сегодня видел: над одним боярским домом новый этаж надстраивают! Недалеко отсюда, кстати!

 Граненыч на секунду задумался и криво усмехнулся:

 - Может, я ошибаюсь, но наверняка это боярина Никодима дом, так?

 - Н–нет… не ошибаетесь… — ошарашено вытаращил глаза Ефим. — А откуда вы знаете?

 - Я не знаю, — хмыкнул Митроха. — Я догадался. Потому что сейчас мы с той стройки срочно забираем каменщиков, материал и раствор и перевозим всё сюда, чтобы заложить Сабрумайские ворота. Займись, голубь.

 - А… боярин Никодим… он… э–э–э… не будет возражать? — нервно переминаясь с ноги на ногу, осмелился полюбопытствовать адъютант, и лицо его при этом стало одного тона с кафтаном.

 - Обязательно будет, — кивнул князь. — Да только ты его не спрашивай. А если шибко вопить начнет, скажи, что мы их рекрутируем, что значит, экспроприируем, именем оборонного командования.