Чтение онлайн

Дофур остановился.

— Послушайте! Это не я ее убил! Мы были на балконе. Кто-то залез через окно…

— Не утруждайтесь. Вам нужно будет морочить голову не мне, а лорду Лерену.

— Дофур, послушайте! Я понимаю, что мы с вами не друзья. И даже не приятели. Но вы должны мне верить!

— Чему конкретно вы хотите, чтобы я поверил?

— Сами подумайте! Зачем мне убивать Милену у себя в покоях? Ведь это глупо и бессмысленно!

— Не спорю. — С важностью кивнул Дофур. — Но не вы ли меня уверяли пять минут назад, что не знаете, где Милена? Что может быть, она на рынке?

— Я был напуган.

— О, это все объясняет. — Дофур язвительно осклабился. — Знаете, Энцио, на вашем месте я бы уже был за десять лиг отсюда. Страшно представить, что лорд Лерен с вами сделает.

Он повернулся и скорыми шагами пошел к лестнице.

— Дофур, остановитесь! Боги… — Я бросился за ним, едва не задыхаясь от бессилия. И тут сообразил, что у меня в руке был нож.

***

Прежде я никогда не убивал. Даже по-настоящему ни с кем не дрался. В детстве отец водил нас иногда на стрельбище. Но когда я первой же стрелой едва не уходил Тиберия, было принято единодушное решение, оружия мне больше не давать.

Никогда не забуду удивления на лице Дофура. Не знаю, сколько раз я ткнул его ножом. Он все стоял, смотрел на меня огромными глазами и не падал. В какой-то момент я даже испугался, что он вообще не упадет, и рано или поздно кто-нибудь пройдет по коридору и увидит, как я его тыкаю. Я даже подумал, может бросить все к чертям и убежать.

Когда Дофур все же упал, я обессилил до того, что едва не повалился рядом. Перед глазами плыли темные руки. Со лба лил пот. Меня подташнивало и мутило. Что делать дальше, я представления не имел.

Понятно, что о коменданте теперь не было и речи. Нужно было бежать. Спасаться. Но куда бежать? Утром на мои поиски пошлют солдат с собаками. На сотни лиг в округе Талия. Ни один местный лорд не станет меня укрывать и рисковать навлечь на себя гнев лорда Лерена. К вечеру меня поймают. Изобьют до полусмерти. И повесят за большие пальцы на потеху черни. И хорошо еще если за пальцы, а не за половые органы, как того пастуха на праздник новолуния, который занимался скотоложством с чужими овцами. Мальчишки будут приходить, чтобы поглазеть на меня и побросать камнями. Молодожены будут приходить, чтобы повесить у моего столба на счастье ленточку. Сколько я провешу? День? Два?

Смерть на столбе казалась неминуемой. И тут мне в голову пришла отчаянная мысль.

Я бросился в свои покои, наскоро собрал дорожный узелок. Взял кошелек, дневник, оружие и по черной лестнице выбежал во двор.

***

— Ансельм! — В дверь просунулась голова жены. — А ты тут. Я думала, ты спишь в гостиной. Ты ждешь кого-то?

— Нет. — С удивлением отвечал Ансельм. — С чего бы?

— По-моему стучат.

— Стучат?

Открыв входную дверь, Ансельм на несколько секунд застыл. И так стоял, разинув рот и медленно моргая.

— Энцио?

— Проклятие! Что же ты кричишь!

— Энцио! — Заорал Ансельм едва не громче прежнего. — Ну наконец-то! Я уже и не надеялся. Как же я рад! Входи, входи.

— Ансельм…

— Лукреция меня замучила вопросами, когда я наконец вас познакомлю.

— Ансельм!

— Она как раз готовит ужин. Днем мы купили окорок на рынке. Нет, это надо видеть! Я таких окороков с роду не видал!

— Проклятие! Ансельм!

— Что? Да что же ты застыл?

Ансельм прищурился и наконец сообразил, что я тут не за тем, чтобы знакомиться с Лукрецией. И как это ни странно, даже не за окороком.

— Ты в капюшоне. Что-нибудь произошло?

— Произошло немного не то слово. — Прошептал я, стряхивая капюшон.

Ансельм нахмурился.

— Здесь поговорим или внутри?

— Внутри. Здесь может кто-нибудь увидеть.

— Хорошо… Вообще постой. Внутри жена.

— Поверь, Ансельм. Это тот редкий случай, когда жена намного лучше, чем патруль солдат.

Из записей Энцио

Я сидел подле камина и листал роман. "Правдивая история Бубена Долгополого". Не спрашивайте, как я до такого докатился.

Мое подполье длилось третий день и постепенно обретало формы заточения. Ансельм с утра до вечера бегал по городу. Лукреция с утра до вечера читала женские романы. А я с утра до вечера слонялся с бормотанием по дому и старался не сойти с ума. Так мы и жили. В мире и согласии.

Да-с. Прошло два дня. И, как и следовало ожидать, лорд Лерен назначил за мою голову щедрую награду. Настолько щедрую, что можно было купить дом на побережье, отделать его сверху до низу ардейским мрамором и еще осталось бы на пару лошадей. Как результат — из разных концов Талии тут же полетели сообщения, что я был схвачен.

Только за первый день в замок привели несколько дюжин человек, которые по описанию хотя бы отдаленно походили на меня. А одна особо бойкая девица даже повязала спящим собственного мужа и пыталась сдать солдатам, уверяя, что вот это он и есть, тот самый душегуб. Словом, положение мое было отчаянным. И вся надежда оставалась на Ансельма.

В первый же вечер я рассказал Ансельму все как на духу. И про убийцу, который влез через окно. И про Дофура, который неудачно выбрал время для визита. Единственное, о чем я умолчал, были наши отношения с Миленой. По версии, которую я изложил Ансельму, получалось, что она просто заглянула на бокал вина.

Признание со всеми мелкими подробностями заняло у меня около получаса. В конце я театрально повалился на диван и объявил, что пропаду, если он не увезет меня в столицу в бочке с рыбой.

— Никто не возит рыбу из Талии. — Задумчиво отвечал Ансельм.

— Почему никто не возит? А откуда возят?

— Из Мелоса.

— Почему же из Мелоса?

— Ближе. Если везти из Талии, рыба испортится.

— Хорошо. Тогда можно купить дюжину бочек апельсинов.

— Дюжину бочек апельсинов? — Ансельм даже перепугался. — Ты знаешь, сколько стоит бочка апельсинов в это время года?

— Сколько?

— Дорого.

— Значит, купим не апельсины. А оливкового масла или вина.

— Ну не знаю. Масло нынче тоже дорого. — Промямлил неуверенно Ансельм. — Слушай, а может нарядить тебя девицей?

— Это еще зачем?

— Ну, накрасим тебе губы, подведем глаза. У Лукреции есть пара париков. Достались по наследству от какой-то тетки. Лукреция рассказывала, что тетка эта много путешествовала по Восточным королевствам. Ну и подцепила где-то там лишай. То ли в Хумоте. То ли в Аберджате. Уж не помню. По возвращении она облысела за неделю и потом всю жизнь носила парики…