Чтение онлайн

— Ты издеваешься, я не пойму?

— Нет, почему я издеваюсь? — Удивился Ансельм.

— Не стану я носить парики плешивой тетки!

— Почему?

— Что значит почему? Не стану и все!

— Ну, как знаешь. А все же зря. И не такая уж она была плешивая. На затылке и по бокам волосы росли довольно густо…

— Ансельм! Либо ты сам перестанешь, либо я в тебя что-нибудь брошу.

— Да что я? Я же только говорю, что все лучше, чем сидеть в бочке целый день. Там душно. Ни вздохнуть, ни повернуться. К тому же бочки часто проверяют. Налетим на стражников и привет. А тут никому и в голову не придет. Скажем, что ты племянница Лукреции.

— Ансельм!

— Или кузина.

— Ансельм, я в тебя, правда, кину тапком.

— Ладно, ладно. — Ансельм пожал плечами. — Хочешь бочки, будут тебе бочки. А все-таки напрасно ты отказываешься. Подумаешь: лишай…

Вошла Лукреция. И со словами, что уже час носи, а мы тут кричим, предложила выпить чаю. Вообще надо отдать ей должное, к появлению моему Лукреция отнеслась с удивительным спокойствием. Словно у нее каждую неделю укрывался какой-нибудь беглый вельможа или опальный лорд.

Большую часть дня мы проводили с ней по разным комнатам. И потому друг другу не мешали и особенно не виделись. Впрочем, нынешний день оказался в некотором роде исключением. Ансельма долго не было и Лукреция, как хозяйка, по-видимому, посчитала должным меня чем-нибудь развлечь. Вследствие чего меня и засадили за Бубена Долгополого. Я было попытался бунтовать. Но решил в конце концов не спорить. В конце концов, какая разница: Бубен или разглядывание дворика в окне.

Чтение продвигалось вяло. Долгое время я сидел и просто бессмысленно таращился на разворот. Потом вздохнул и попытался прочитать абзац. Ровным счетом ничего не понял. Тогда я попытался прочитать другой абзац. Снова ничего не понял. Так продолжалось некоторое время. Но Бубен в итоге победил. Я отложил" правдивую историю" и принялся слоняться с бормотанием по комнате. Удивительно, как быстро у меня развилась эта мрачноватая привычка всех затворников — ходить и бормотать.

Иду от зеркала к окну: "а может он там был? может я не заметил…"

У окна: "нет! это уже вовсе вздор!"

Иду обратно: "глупо, глупо, глупо…"

У зеркала: "хотя постой! а если все-таки…"

Помимо праздных размышлений о том, как скоро меня поймают и где именно повесят, вопросы меня мучили по существу одни и те же.

Кто был убийца в маске? Как он залез в покои? Случайно ли, он оказался там, когда я был с Миленой? И кто перевернул покои на праздник новолуния? И как все это связано с моим сном? Вопросы, вопросы… И ни одного ответа.

Понятно было лишь одно. Из Талии нужно было бежать. И чем скорей, тем лучше. Но тут опять же вставал вопрос, куда. В столицу? Едва ли Тиберий обрадуется, когда узнает, что я сделал. Выдать он меня, наверное, не выдаст. Но и с лордом Лереном ссориться не захочет. У него и так изрядно пошатнулась репутация из-за этого турнира. А тут еще я. Так и до гражданской войны недалеко. С другой стороны, кроме Тиберия, ехать было особо не к кому. Разве что за границу? На Мелос. Или в Восточные королевства. А может, вообще все бросить и уехать за море? Как я изначально и задумывал…

— Как книжка?

В дверном проеме показалась голова Лукреции.

— Какая книжка? — Удивился я. — А книжка! Очень интересная.

— Вы ее хоть открывали? — С улыбкой спросила Лукреция.

— Открывал, но…

— Но читать не стали. Я понимаю, вам теперь совсем не до романов.

Я нехотя кивнул. Ладно, романы. Мне было вовсе не до светских разговоров.

— Да. — Со вздохом произнесла Лукреция и к моей досаде опустилась на диван. — Любовь толкает нас на страшные поступки.

— Вы о чем?

— Мой дедушка тоже зарезал бабушку. Из ревности.

— Что значит тоже? — Удивился я.

— О, это грустная история. Однажды они возвращались из театра, и дедушка нашел в бабушкином кармане записку от любовника. Прочел и не сказал ни слова. А ночью взял кухонный нож и перерезал бабуле горло. Правда, потом открылось, что записка была адресована не ей. Она только передавала послания для одной подруги.

— Не понимаю.

— Я это к тому, что любовь слепа. И иногда толкает на чудовищные вещи. Вот как у вас и этой бедной девушки… Как бишь ее?

— Милена?

— Да, Милена.

— Но я не убивал Милену.

— Как не убивали? — Удивилась в свой черед Лукреция.

— Не убивал. И между нами ничего не было.

— То есть она жива?

— Кто?

— Что значит кто? Ну, Милена эта.

— Нет, Милена умерла.

— Не понимаю.

— Что вы не понимаете?

— Кто же ее убил?

— Мне это неизвестно. Вечером третьего дня она зашла ко мне в покои. Мы говорили. И пока мы были на балконе, кто-то отравил вино.

— Да? — Протянула с некоторым сомнением Лукреция. — Наверное, я не так все поняла. А кого же вы тогда убили?

— Дофура. Юношу из Верховного Совета.

— А его зачем?

— Да не зачем… — Ответил я в растерянности. — Так получилось…

Тут отворилась дверь. И вошел Ансельм.

— Ну все. — С порога объявил Ансельм. — Солдаты начали обыскивать дома.

— Проклятие! — Воскликнул я. — А бочки?

— Какие бочки?

— Бочки ты купил?

— А, бочки… — Ансельм покачал головой. — Нет. С бочками ни черта не вышло.

— И что же теперь делать? — Пробормотал я после паузы.

Ансельм сделал губами "пфр-р-ру". В том смысле, что спросили бы чего попроще.

— Ну, ладно. Вы тут обсуждайте. А я пойду на кухню. Посмотрю, как там кабачки. — Промолвила Лукреция.

— Какие кабачки?

— Ой, то есть баклажаны.

— Баклажаны?

— Мы тебя заждались, и я решила приготовить баклажаны.

— А-а… — Протянул Ансельм и, подождав пока Лукреция закроет дверь, повернулся ко мне с мрачным видом. — Нужно сегодня же бежать.

— Бежать? — Уныло отозвался я. — И как?

— На лошадях!

— А если нас поймают?

— Будем надеяться, что не поймают. — Не слишком уверенно отвечал Ансельм.

— И куда бежать? В столицу?

— Сперва из Талии. А там посмотрим. Можно и в столицу.

Оптимизма этот план особо не внушал. Но делать, вероятно, было нечего. Встал вопрос, брать или не брать с собой Лукрецию.

— Если взять, то придется ехать в экипаже. — Задумчиво рассуждал Ансельм. — А в экипаже подозрительно. Да и места мало. С другой стороны, если ее не взять, то тоже подозрительно. Только поженились, и тут я раз. Бросил жену и ускакал в столицу. Да и Лукреция, наверное, обидится. Как думаешь?