Чтение онлайн

– И не поймут, потому что это неправильно! – глаза мистера Марса налились кровью. – Сандерелис всегда был особенным, в нём всегда было нечто необычное, странное, волшебное. Из-за этого наш город так многие и любили, потому что он был светлый, люди в нём были добрые, жизнерадостные, любящие. И в нём никогда не было столько много споров и ссор! Никогда не было столько ненависти, злости и злобы! А что сделал ты? Самое худшее, что может быть для этого города, – принёс с собой темноту.

Несколько секунд я думал над его словами, глубоко внутри понимая, что в чём-то этот мужчина был прав, но я не мог так быстро согласиться. Собственная правота и гордость ослепила меня в этот момент, я не мог разумно думать из-за слишком сильных чувств, которые испытывал настолько редко, что не мог их контролировать.

– Да ладно вам, здесь и до меня были ненависть и злоба, – ярость кипела во мне, как лава. – Взять, к примеру, вас. Я слышал, что вы избиваете своих же детей и свою жену, что вы делаете так из-за своих прихотей, что вы сам жестокий и беспощадный человек…

– Хватит!

Стол чуть не сломался под кулаком Етара, грудь которого тяжело поднималась из-за гнева и возмущения. Мышцы все его были напряжены, дикий взгляд был готов убить любого, на шее вздулась жилка от бурлящих эмоций. В этот момент он был даже похож на настоящего бога войны, готовый наслать на человечество новые всемирные битвы и бесконечные смерти. И от этого стало страшно. Жуть как страшно.

– Яанн, сын мой, ты должен отомстить за его слова, – голос учителя был похож на ужасающе громкие раскаты грома.

Я и не заметил, как в класс вошёл беловолосый высокий парень, с каменным выражением лица смотрящий на меня. Но что-то было в его взгляде… Какое-то сожаление. Боль. Потеря. Он снова смотрел на меня так, будто что-то мучительно не давало ему что-либо сказать, сделать, думать. Он страдал изнутри, это было видно. Но из-за чего?

– Что именно мне нужно сделать? – Яанн с трудом перевёл взгляд на отца. Ему явно не предоставляло удовольствия то, что он находился здесь.

– Ты вдруг стал тупым? – огрызнулся Етар, как дикий зверь. – Что ещё можно сделать с непослушными детьми?

Парень вновь поглядел на меня. И с таким видом, точно хотел умереть. Умереть, лишь бы ничего не чувствовать, не мучиться из-за своих мыслей. Я знал этот взгляд. По своему опыту. Знал, что такое бывало с пустыми людьми, которые впервые в жизни обрели для себя что-то важное. Очень важное.

– Как знаешь.

Он вдруг резко подскочил ко мне и довольно сильно ударил мне в нос. Боль ярко вспыхнула на всём лице, что-то горячее потекло по губам. Кровь. Ну конечно, ещё этого мне не хватало. Я немного качнулся от удара, перед глазами словно возникло матовое стекло, из-за которого я плохо что различал. Да и не нужно было – второй удар уже в живот последовал почти что сразу за первым. Я скорчился и застонал от боли, упав пятой точкой на пол.

Чёрт, как же надоело мне то, что меня все избивали. Сколько можно? Как у меня до сих пор живот не превратился в фарш от ударов?

Конечно, мне было больно. Даже очень. Но к этой боли я уже стал постепенно привыкать. К плохому всегда быстро привыкаешь. И не важно, сам ты совершал нечто нехорошее или другой, всё равно привыкнешь. Наверное, именно от этого люди так одиноки и никак не могли найти для себя счастье. Они просто привыкли к той атмосфере, которая окружала изо дня в день, и не знали, как её изменить. Сначала им это не нравилось, но затем они просто привыкли. И продолжали одиноко жить дальше.

Что за бездарность.

– Благодарю тебя, сын, – с гордыней кивнул мистер Марс и жестоко улыбнулся, с удовольствием глядя на то, как я мучился на полу.

Рука Яанна дрогнула в моём направлении, будто он хотел помочь мне встать с пола, но в следующую секунду он принял каменное выражение лица и быстро вышел из класса, словно больше не желал видеть ни меня, ни отца.

Етар дождался, когда его сын выйдет, и вдруг резко наклонился ко мне, хватая меня за ворот серой рубашки. Он весь пылал злостью и ненавистью ко мне.

– Ещё раз будешь доказывать свою правоту или будешь говорить о моей семье или обо мне в плохом свете, ещё раз будешь выпендриваться, – на последнем слове он чуть ли не брюзжал слюной над моим лицом, – ещё раз, и я от тебя мокрого следа не оставлю, понял меня?! Даже обращать внимание на законы и прочие моральные устои не буду, если ты вновь перегородишь мою дорогу своими глупыми выходами. Тебе всё понятно, мерзавец?!

Мне так и хотелось что-то сказать ему, защитить себя, поставить его на место, но я не мог. Было слишком страшно. Слишком. Настолько, что я весь дрожал, тело вспотело, глаза в ужасе уставились на мужчину. Я был уверен, что он говорил на полном серьёзе. Что он был и вправду готов убить меня. А мне этого совершенно не хотелось. Я жуть как боялся, поэтому не смог выговорить ни слова, но хотя бы кивнул несколько раз головой. Ярости и злости уже не было, лишь страх, переростающий в панику. Самую настоящую панику.

– Вот и славно, – Етар злобно ухмыльнулся, показывая мне, кто тут победил. – А теперь катись домой.

Я не стал дожидаться чего-либо ещё от этого жестокого человека и чуть ли не выбежал из класса. Мне жутко хотелось одного – убрать перед глазами образ мистера Марса. Кровь всё ещё лилась из носа, заляпывая мне и без того мятую рубашку. Я помчался в туалет, словно боялся, что учитель мог выйти из класса и последовать за мной, чтобы выполнить свои обещания. Не обращая внимание ни на что, я ворвался в уборную, включил холодную воду и, сняв очки, как можно скорее начал умывать лицо. Раковина стала алого цвета от крови, но меня это не волновало. Я упёр в её края руки и, тяжело дыша от пережитого кошмара, посмотрел в зеркало. Лицо бледное, как у мертвеца, синяки под глазами, чёрные кудри растрёпаны, голубые глаза широко распахнуты, вода стекала по щекам. Такое впечатление, будто я только что бежал через всю пустыню от бешеного льва.

Когда я немного отошёл от бурлящих эмоций, то заметил в зеркале перед собой какое-то пятно в углу. Надев очки, я понял, что это было не пятно, и обернулся.

Пятнадцатилетний парень печальным взглядом карих глаз наблюдал за мной, сидя на полу и опираясь спиной об стенку. Он выглядел так, будто давно забросил за собой присмотр: длинные чёрные волосы, которые лезли в глаза, пару некрасивых родинок на щеках, болезненно-бледная кожа, худощавый, как Кощей Бессмертный, весь в синяках и ссадинах, в драной, мятой одежде, от которой неприятно пахло. Он мог бы быть красавцем, в нём было несколько крупиц настоящей красоты, однако её почти не было видно. Он словно не следил за собой, не видя в этом необходимости. И ясно почему.

Его пальцы слегка дрожали, когда он наносил очередной порез лезвием на вены. Кровь залила ему почти всю левую руку, но он не остановился, пока порез не был сделан до конца. С печальным любопытством парень смотрел, как новые капли крови постепенно стекали вниз. Казалось, боли он не испытывал. Лишь моральную. Там, в глубине сердца, на котором были такие же раны, как и на венах. Но только глубже. Гораздо глубже.

– Ты с таким любопытством смотришь, будто впервые в жизни увидел суицидника, – брюнет криво улыбнулся и снова посмотрел на меня.

В его глазах не было ничего. Даже боли. Лишь одинокое равнодушие. Равнодушие ко всему, ко мне, к своим проблемам, к собственной жизни.

– Будет удивительно, но это и вправду так, – холодно заметил я, стараясь не обращать внимание на его порезанные верны и окровавленное лезвие.

– Вот как, – парень склонил голову на бок. – Интересно. Как тебя зовут?

У него был немного писклявый, ещё детский голосок, который ещё не успел как следует окрепнуть. И что-то в этом голосе было не так. Будто в нём храбрость пересекалась с удушающей болью напополам. И никто не мог победить.