Чтение онлайн

– Трантер Нефф, можно просто…

– Трант, я знаю, – неожиданно резко перебил меня он. – У меня хотя бы есть друзья, в отличие от тебя, которые могут поделиться новостями, в том числе и о тебе, – он решил не без удовольствия похвастаться. – Я слышал о десептизме, хотя мне совершенно на это наплевать, и о твоей выходке сегодня с моим отцом.

– С твоим отцом? – я был удивлён.

– Ну конечно, или у тебя плохо со слухом? – горько усмехнулся юноша. – Харлан Марс.

– Рад знакомству.

– Не могу сказать то же самое, – нервно фыркнул он.

– Почему же? – я вновь заметил, как у него тревожно дрожали руки, сжимавшие в пальцах лезвие.

– Знаешь, когда режут себе вены, это происходит в одиночестве, но никак не с такими высоко моральными людьми, как ты, – Харлан наблюдал за мной храбрым взглядом, за которым скрывалось глубокое отчаяние.

– Мог бы тогда выбрать место получше, – равнодушно возразил я.

– Ну уж извините, дома меня могут и без того прикончить, – нервно съязвил Харлан, будто делал из себя крутого, тогда как внутри ему явно было очень больно.

– Поэтому ты решил умереть здесь?

– Послушай, тебя никто не просил нянчиться со мной, читать мне нотации и говорить, что суицид – не выход, – раздражённо сказал парень и, закинув назад голову, закрыл глаза, словно окунался в водоворот своих тёмных мыслей. Словно решил утопиться в них.

Забавно.

– Ну, в принципе, суицид и вправду не выход, как я считаю, – хладнокровно начал рассуждать я. – Но не в том плане, в котором ты думаешь.

– В смысле? – не понял Харлан и, нахмурившись, с нотами тревожного удивления посмотрел на меня.

– Сам подумай. Я знаю, что отец и твой старший брат избивают тебя, издеваются и всячески пытаются причинить тебе боль. Потому что им нравится это делать, – я не особо был уверен в своих словах, потому что ещё не до конца знал эту семью, но всё же решил использовать то, что знал. Может, так я смогу помочь этому бедному человеку. – Нравится на ком-то изливать свои чувства, свою злость и жесткость. Это довольно сильные и очень тёмные чувства, чтобы их так спокойно держать при себе. Они должны в чём-то проявляться, куда-то тратиться, чтобы они не погубили самих носителей. Поэтому Етар и Яанн решили их применять на тебе и на твоих сёстрах. И они не остановятся, потому что злоба и ненависть слишком сильно завладели их душами. Они чудовища, жаждущие разрушения и смерти.

– Терпеть их не могу, – прошипел брюнет и скривил в неприязни лицо. – Ненавижу их, ненавижу людей, ненавижу себя. Всех ненавижу.

Прежде чем продолжить, я на секунду осознал, насколько этот парень был переполнен ненавистью, злобой и обидой не только ко всему миру, но и к самому себе. Ему было бы лучше, если бы он просто ненавидел свою семью и людей, но он не мог смириться и с самим собой. Он не мог терпеть свою слабость, беззащитность перед проблемами и угрозами, трусость и ничтожество. Он был в этом даже похож на меня, но я не впадал ещё в такое отчаяние, чтобы хотеть специально умереть. Потому что я уважал самого себя и знал себе цену. Знал, зачем жил. Правда, я не жил изо дня в день в такой жестокой семье, не жил в вечных издевательствах и побоях. Я знал, что такое счастье, потому что когда-то оно у меня было, я знал и другие чувства, у меня были воспоминания о хорошем прошлом, о любви и доброте. Мне было за что бороться, зачем жить.

Тогда как у Харлана всё это отсутствовало. Насколько я знал и выяснил, семья Марсов всегда отличалась особой жестокостью по отношению к другим, особым своенравием, высокомерностью и тщеславием. И Харлан просто пока что не мог знать, что такое счастье. И поэтому он не осознавал, зачем ему ещё жить. Но я хотел изменить это. Хоть я его и не знал пока что, я почему-то чувствовал, что обязан ему помочь.

Эта встреча в туалете была далеко не случайной.

– И представь, как они будут рады, если ты умрёшь, покончишь с собой, – я говорил с нажимом, чтобы каждое слово впилось в сознание юноши. – Как они будут счастливы, когда узнают, что ты наконец-то сдался и ушёл с их дороги. Разве ты этого хочешь? Принести им радость?

Харлан глядел на меня уже другим взглядом. В нём стало медленно появляться понимание. Осмысление того, зачем ему нужна была жизнь. Он как будто посмотрел на свои проблемы, на свою семью, на свою жизнь под другим углом, точно узнал тайный проход для спасения. Но этот проход был пока что достаточно узким, чтобы выбраться. Ещё не достаточно одних этих слов. И я прекрасно понимал это.

– Нет, никогда в жизни, – отрезал парень с отвращением в глазах. – Ни за что и никогда. Тем более от меня. Пусть лучше они умрут, чем я принесу им радость.

Он говорил с таким рвением, с такой решимостью, что я не сомневался, что он так и сделает, если так будет нужно. С таким отчаянием. Глубоким, мучительным отчаянием, которое было как гной, медленно растекающийся по всему телу, словно чернила на белой бумаге. Всё становилось чёрным на его пути. Абсолютно всё.

– Уверен, а это так случится, если ты решишь покончить с собой, – я сделал шаг к нему, желая показать, что мне можно доверять. – Но не в этом главная твоя проблема.

– А в чём же? – рассеянным взглядом Харлан осмотрел холодное помещение.

– Подумай, как будут страдать твои сёстры, твоя мать, но не в том плане, что ты покинешь их. Конечно, они будут очень сильно горевать, рыдать и скучать по тебе, но не в этом дело. Представь, когда вся злость и жестокость Етара и Яанна обрушится на них, что с ними будет? Они и без того мучились, но когда тебя не станет, представь, как они будут ещё сильнее мучиться. Так все плохие выходки будут в ещё большей степени мучить их, заставлять страдать, отчего они сами могут погибнуть. И они не остановятся, пока не умрёт каждый, после чего они вгрызутся друг другу в глотки.

– Фарра… – Харлан отсутсвующим взглядом уставился вперёд, словно чем-то был потрясён до глубины души. – Моя любимая сестрёнка… И она может умереть?

Он вновь посмотрел на меня. В его глазах стояли слёзы. Они катились по его впалым щекам и падали на пол, попадая иногда в капли крови. Он выглядел так, будто стал маленьким ребёнком, которому сказали, что Супермен спасёт его от бандитов. Так, будто был готов ухватиться за меня, как за единственную возможность спастись. Спастись от семьи. От людей. От проблем.

От самого себя.

– Да, – кивнул я и тепло улыбнулся, подойдя к парню ещё ближе. – Но сейчас только ты её спасаешь. Только благодаря тебе она может жить и хоть как-то этому радоваться. Ты её защищаешь. Разве от этого не стоит жить дальше? Разве Фарра бы хотела, чтобы ты покончил с собой и оставил бы её одну на растерзание отца и брата? Разве она хочет этого?

– Нет…

Харлан, казалось, растерялся, не знал, о чём думать, что чувствовать. Он точно впервые что-то понял для себя, что он важен. Важен кому-то очень дорогому человеку, которого он любил. Единственного, кого он вообще любил.