Чтение онлайн

После боя в Желтом море, Первая эскадра, оставшись без флагмана разбрелась кто куда. Вторая, несмотря ни на что, продолжала следовать назначенным курсом. Получается, исправляя чужие ошибки, Рожественский наделал своих. Самое интересное, что обе причины поражения в Цусимском сражении одного происхождения. Низкая подготовка личного состава. Но если на уровне рядового состава это понятно и объяснимо, то с высшими офицерами все гораздо сложнее.

Естественно, по прошествии стольких лет, легко говорить о некомпетентности, ошибках, преступной халатности. Отлично, ведь все обсудили и разложили по полочкам. Но стоит остановиться и осмотреться. Проблема в чем. Всякий капиталшип должен служить не один десяток лет, иначе любая страна, какая бы она богатая не была, просто разорится. Вменяемого, компетентного командира, для такого корабля, надо растить как минимум, такой же срок. Последовательно, прогоняя его, по возможности, через большее количество корабельных должностей. А теперь вспомним, что тогда было за время. Настолько быстро несущегося технического прогресса, что корабли, только что заложенные, устаревали не успев сойти на воду. А командиры, стоявшие на их мостиках? Они же, свое становление в качестве морских офицеров начинали еще во времена парусников! И сказать, что они выросли плохими моряками, у меня язык не повернется. Вдумайтесь! При всех препонах и трудностях, сопровождавших их в течении всего похода, они смогли дойти до своей гибели без небоевых потерь! Ни один флот мира никогда больше не совершал столь беспрецедентного перехода в столь неблагоприятных условиях — весь поход эскадры Рожественского абсолютно уникален… Они смогли превратить набранных с бору по сосенке людей, в исправно функционирующие экипажи. Уже только это достойно уважения! Они сумели превратить своих подчиненных в моряков. Не успели превратить их в военных профессионалов — это да. Но собственно они и сами таковыми не были, их-то, к сожалению, научить воевать было некому! Да и нечему! Все тактические наработки по части морских сражений на тот момент не стоили ни гроша.

На этом обстоятельстве стоит остановиться подробнее. Разобраться в тогдашних воззрениях на морской бой. Что военно-морская, что просто военная история, развивалась скачками, от одного эпохального нововведения к другому. В доисторические времена, чтоб победить врага достаточно было собрать ватажку побольше, хари у ее членов должны быть пошире, а дубины поувесистей. Долгое время этого нехитрого набора было достаточно. Потом, какой-то гений от тактики, уже не принципиально кто, придумал фалангу. Выяснилось, что уступая в численности, но ощетинившись копьями можно навешать люлей любой вышеописанной кучке. Естественно, противодействие такой вундервафле нашли. На пересеченной местности и с флангов фаланга была уязвима, в силу своей неповоротливости. Но пока искали противоядие, Сашка Македонский насовал по сопатке всему известному тогда миру. Другие гении сделали следующий шаг. Чтоб избавиться от недостатков фаланги они разделили ее на части. У римлян, отработавших такое разделение в совершенстве, они назывались манипулы и центурии. Эти подразделения маневрировали на поле боя гораздо эффективнее, вот только выяснилось что такие ноу-хау, очень требовательны к качеству подготовки личного состава. Тогда-то и родилась всем известная строевая. На тот момент она-то и являлась самой прогрессивной боевой подготовкой. "На одного линейного дистанция", "Равняйсь", "Нале — напраВО!" и так далее. Итог? Правильно! Опять всем вокруг навешали люлей. Далее мрачное Средневековье, там все ясно, на некоторое время опять скатились к могучим кучкам. Потом Реннесанс, Новое время. Расцвет огнестрельного оружия и что? Опять побеждают те, кто придумал наиболее эффективные тактические приемы — для увеличения плотности огня — караколирование, замена пикинеров мушкетерами с багинетами или штыками. Приемами для уменьшения своих потерь — передвижение на поле боя колоннами, пехотные каре от кавалерии. Так ведь потом и бродили, до появления пулеметов. А теперь проследим за тем, как происходило развитие военной мысли на море.

Ничего сверхъестественного, причем долгое время достаточно примитивно. Вкратце можно описать так — доисторические ватаги, только не из амбалов с широченными харями, а из кораблей. Долгое время они даже строились по такому же принципу. Не исходя из своего назначения, а чтоб рожа (размеры корпуса) потолще, да кулаки(пушки и абордажная команда) побольше. Как они воевали? А так: эскадры выполняют простейшие маневры типа "вперёд!", на сближении обстреливают друг друга, с целью, по возможности, проредить шеренги вражеских солдат, а затем старая добрая мясорубка, с использованием всяких колюще режущих предметов. Чуть позже, технический прогресс слегка отодвинул абордаж из основных методов сражения. Сомнительная романтика рукопашной, как средство достижения победы, уступила первенство не менее сомнительной артиллерийской дуэли. Но красивей и упорядоченней сражения от этого не стали — небольшие отряды и отдельные корабли сходятся под давлением ветра и молотят друг друга ядрами и картечью в рамках своих огневых возможностей. Никакой тактической смекалки и творческой мысли. И винить то тогдашних адмиралов за такую пещерность мышления нельзя. Какие тут могут быть команды?! Какие приказы?! Какие доклады от младших флагманов? Как, во время сражения руководить чем-то кроме собственного корабля? На суше с этим относительно просто, толковый и горластый взводный, матом, свое стадо быстренько построит, да подравняет. Но море исключает голосовую связь как средство оперативного управления. Если и докричишься, то максимум — до соседнего корабля. Орать голосовые сообщения, чтоб последующие мателоты репетовали твой сигнал, тоже проблематично. Сколько времени уйдет на это на эскадре? А сколько раз тот приказ переврут и недослышат? Таким образом для тактического управления эскадрами звуковые сигналы применялись крайне ограниченно. Например, пушечным выстрелом частенько подавался сигнал к началу атаки. Согласитесь, выстрел все-таки куда громче горна или рожка. Но еще безрадостнее перспективы применения таких сигналов в ходе собственно сражения. Как только мы свалимся с противником на абордаж и все вокруг неизбежно перемешается, ни о каких рожках и гонгах не сможет идти и речи: рев матросов и солдат, вопли умирающих, адский лязг оружия, треск разлетающихся в щепки вёсел и рушащихся мачт — да тут соседа по веслу не услышишь, не то что какой-то горн или колокол… Отправлять посыльных? Этим средством можно воспользоваться для передачи командирам или младшим флагманам каких-то долгосрочных, общего характера, распоряжений, и только когда на это есть достаточно времени — скажем, на якорной стоянке накануне сражения. Судите сами, сколько времени потребуется посыльным судам, чтобы обежать эскадру и докричаться до каждого командира. А если обстановка уже изменилась? При этом, опять-таки, вокруг кипит бой? И не очень-то понятно, где тут вообще свои, а где чужие? Вот и остаются только визуальные сигналы. Это набор условных флагов или предметов, поднимаемых на мачте, ручной семафор (лихой матросик с флажками в руках). Ближайшие корабли — те, кто видит сигнал хорошо, — немедленно поднимают на мачте такой же, репетуют. Этим они как бы докладывают флагману: "Ваш сигнал замечен и понят", и одновременно передают его последующим. Однако, даже применение этого способа проблему снижает, но полностью не снимает. Ведь сигнальщика могут убить, мачту с поднятыми сигналами, сбить шальным ядром. Наконец, сам сигнальщик, стервец, от страха обгадился, не тот флажок поднял или в пушечном дыму разобрал его неверно. Оперативности управления от всех этих способов ждать не стоит. Тем более, процесс управления, он же идет не только сверху вниз. Надо ведь и обратную связь иметь, информацию с мест получать. Таким образом, командующий просто не в состоянии хоть сколько-нибудь сносно оценить обстановку, тем более на нее повлиять. Даже если он почему-то решит, что расклад — не наш и надо, пока не поздно, выходить из боя, его сигналов никто не увидит. К тому же все уже по уши увязли в схватке, и единственный способ выжить — это победить в каждом отдельном абордажном бою. А там, разберемся. Из этого следует однозначный и непреложный вывод: адмирал той эпохи мог, строго говоря, подать один-единственный сигнал: — начинаем. И в течении сражения уповать только на храбрость и искусство своих бойцов, и на милость Божию. Не более того! Как иллюстрация — все помнят знаменитый приказ Нельсона перед Трафальгарским сражением?

Конечно, многие думающие флотоводцы пытались выбраться из этой тактической ловушки. Процесс управления стремились децентрализовать, разбивая эскадры на тактические группы — авангард, кордебаталию и прочие, приставляя к каждой из таковых групп командующего. Но все равно, в силу неоперативности тогдашних средств связи, основным методом управления был "Делай как я!" Но! Пока корабли для перемещения использовали паруса, все, что им оставалось для подготовки к сражению — это в ходе долгих маневров выиграть наветренную сторону, и потихоньку спускаясь по ветру к противнику, формировать и удерживать линию баталии. Которая была практически вершиной тактического искусства того времени. Причем те же англичане не просто так расстреливали адмиралов, вздумавшие разрушать таковую. Они рассудили верно, если ты совершаешь подобное, то либо ты осел, либо гений. Причем скорей всего первый, следовательно, командовать недостоин. Ну если вдруг второй, то нефих подавать дурной пример. Рано или поздно тебя с командования на пенсию попросят, а следующий командующий, на тебя насмотревшись, но не обладая твоей гениальностью, наломает дров. Потому лучше без эксцессов, побеждать потихоньку, медленно, но верно. Подытоживая. Подобная ситуация длилась довольно долго, если конечно не считать, откровенных сказок про античные сражения при Саламине и Акциуме, где мифические древние греки, ебиптяне и римляне, не имея никаких вменяемых средств внутриэскадренной связи! — умудрялись руководить флотами из сотен кораблей! Согласованно маневрировать и даже кого-то там топить! То вся остальная история морских сражений, изредка прерываясь яркими личностями типа Ушакова или Нельсона, достаточно однообразна и примитивна.

Все изменилось с изобретением парового привода. Корабли, вдруг обрели возможность маневрировать самостоятельно. Не зависимо от капризов ветра. Но опять-таки, кроме немногих ярких личностей вроде адмирала Бутакова, осознать и принять новые условия долгое время не могли. Этому, кстати, способствовала вышеописанная проблема с управлением эскадрой. До появления радио, морские сражения развивались по старой отработанной схеме — стенка на стенку, и в процессе превращались в неуправляемую мешанину кораблей. Осознавая вышесказанное задумайтесь вот о чем. А мог ли Рожественский вообще поступить иначе? Ему предстояло руководить сражением ведению которого, а равно новым и эффективным методам боя, его никто не мог обучить. И мало того, никаких таковых вообще не существовало. Как все, что происходило внутри корабля, было отдано на откуп старшему офицеру, так изобретение способов управления эскадрой было делом адмирала. Не было, как во флотах позднейших времен, органа отвечавшего именно за научную проработку методов боя. Того, чем впоследствии и стал Главный Морской Штаб и Морская Академия. Ведь основное время любого командующего съедает текучка — подвести сапоги — старые износились, организовать погрузку угля — прогноз погоды фиговый долго можем в море болтаться, на буксире капитан запил — выговор стервецу с занесением, у начальника штаба чирей на заду вскочил — где млять доктор шарахается и почему его матчасть не в строю! Где уж тут, посидеть, поразмыслить о тактике будущего сражения. Если во времен паруса была возможность, действуя по шаблону если не выиграть бой, то хотя бы свести его к ничьей, то в данном ситуации… Ведь Зиновий Петрович не был гением тактики, обычный служака. Причем не из худших. Не каждый карьерист, способен, управляя катером, пойти на верную смерть. Пытаясь шестовой миной, больше опасной для собственного утлого суденышка, под градом выстрелов, потопить вражеский броненосец. А ведь у Рожественского это было. А Георгий за храбрость, пожалованный ему за бой "Весты" с "Фехи-Булендом"? Да, конечно, все помнят про генералов мирного и военного времени. У адмиралов такая грань все-таки намного тоньше. Не зря говорят, генералы в бой посылают, а адмиралы ведут. Но Второй Тихоокеанской эскадре выпала сомнительная привилегия послужить испытательным полигоном для отработки новых тактических приемов. Как писал адмирал Макаров: все, что не проверено опытом — не может считаться достоверным и надежным. Для любого нововведения требуется наработка статистики. Каков ее объем был у Русского Императорского флота? Минимален! На тот момент практически не было ни одного правильного боя между сравнимыми по силе эскадрами. Что-то могли дать, только Итало-Австрийская и Испано-Американская войны. Но морские сражения в этих войнах свелись к банальным собачьим свалкам, где победа решилась не умелым управлением отрядом, а за счет индивидуального превосходства каждого отдельного корабля, как в древние времена. Да плюс не было организации, способной проанализировать происходящее и выработать меры противодействия. Японский флот тут, имел неоспоримое преимущество. У адмирала Того было колоссальное количество времени выяснить и устранить скользкие и неприятные недостатки как подготовки к бою так и процесса управления таковым. Вспомним бой в Желтом море. Что, японцы там показали, что-то экстраординарное? Нет. Но статистику и опыт японцы набирали почти целый год войны. Они смогли оценить ее уроки и выработать противоядия к распространенным ошибкам. Впоследствии, именно на основе полученных данных Русско-Японской войны, развивались все теоретические воззрения на морской бой.

Выдав такой монолог, я обессилено выдохнул. Во рту пересохло неимоверно. Даже несмотря на то что периодически прикладывался к графину с водой.

— Короче так. Поверьте мне. Уж в тактике войны на море я худо-бедно разбираюсь. Дело не в том чтоб выиграть Цусиму. В конце концов, нам достаточно ее не проиграть. Русско-японскую войну Япония вела из последних своих сил. Не мы, а японцы в первую очередь мечтали о прекращении боевых действий. И как только произошло цусимское сражение, то на следующий же день (по международному стилю 30 мая 1905 г.), не побежденный — Россия, а победитель побежал с просьбой о мире. А если бы не произошло Цусимского разгрома, а наоборот — русская эскадра прорвалась во Владивосток с победой, да пусть даже без нее — какого бы тогда униженного мира стали просить японцы?

— Все на сегодня, давайте расходиться, дел еще полно.

Вот же непруха! Тихо матерился я, стоя в открытых дверях очередного контейнера и утирая выступивший пот. "Макс Ульрих" мерно покачивался в дрейфе на океанской зыби, солнце почти в зените, весь горизонт затянут дымкой, марево невыносимое. Гюнтер, провел огромную работу, но все же не до конца. На текущий момент я и боцман перепроверяем контейнеры на предмет ништяков, которые можно бы было использовать в помощь нашим наполеоновским планам. Пока получалась не очень. Нет, те контейнеры с ручным электроинструментом, шуруповертами, дисковыми пилами и прочей тряхомудией это солидный подарок, другой вопрос, что ни дисков, ни сверл в достаточном количестве для этого нет. Будем надеяться, что на "Камчатке" они найдутся. Сейчас один из наших маслопупов с помощью паяльной лампы и такой-то матери заплавлял все шильдики и разьемы на корпусах. Мне такой метод маскировки их происхождения кажется сомнительным. Если… верней не если! А когда! Работяга, с плавмастерской, которому выдадут для работы такой девайс, захочет глянуть вовнутрь? Но мех настаивал, мотивировал тем, что у настоящего мастера не подымится рука, чтоб сломать подобное чудо. Ладно, пусть занимается. Хотя через силу отрывал людей от работы на других фронтах. В частности самого главного. Почти сразу после нападения, просматривая записи на груз и обнаружив документы на ту пару контейнеров я, не сдержавшись, заорал во все горло, что-то матерно восхищенное. Восторг настолько меня переполнял, что вбежавшего в панике на мой дикий рев Калугина я сгреб в охапку и расцеловал троекратно затяжным брежневским поцелуем. Тот конечно отбивался, но в тот момент меня это не заботило. Есть! Самое важное у нас есть. Связь! Два контейнера битком забитые радиопередатчиками! Да еще на диапазоне морской связи. Шестнадцатый аварийный канал, с обычной маломощной моторолки, который, у меня на лодке, свободно добивал от десятого до первого отсека. Сто пятьдесят метров металла! Причем это в подводном положении а, как известно, вода она вообще радиоволны не переваривает. Пускай они для грузовиков — дальнобоев, не важно. На несколько палуб броненосца хватит. Важнее этой находки нет ничего. И быть не может. Даже если бы все контейнеры были забиты какими-нибудь мобильными противокорабельными ракетными комплексами, их оставалось бы только выбросить за борт. Ибо без обученных операторов, необходимых сил обеспечения и целеуказания они будут так же бесполезны как те контейнеры с тряпками и обувью! Хотя нет! О чем это я!? Даже еще менее полезны. Мы-то, то шмотье, сможем хоть для угольных погрузок использовать. А это будет просто металлолом.

Итак, связь имеется. Непосвященному трудно даже оценить насколько это важно. Нашему избалованному мобильниками поколению особенно. "Потеря связи есть потеря управления!" этот лозунг не просто так висел в любой связной шараге. И застав времена, когда личный состав по боевой тревоге собирался оповестителями я могу его полностью подтвердить. Да что там говорить. Многие интересующиеся знают что одной из основных причин первоначальных неудач Красной Армии в Великую Отечественную бело как раз недостаточное обеспечение средствами связи

Правда, с обнаружением такого подарка судьбы, возникала серьезная проблема. Если, по возможности, на каждый боевой пост надо установить по рации, то как я собираюсь сохранить в тайне факт провала в прошлое? После мозгового штурма, в первом приближении, проблему решили следующим образом: весь наличный личный состав сейчас занят тем, что выпиливает, сколачивает и оборудует здоровый деревянный ящик — изготавливаем пробную модель будущего "Связного шкафа". По встрече с второй тихоокеанской для изготовления остальных в требуемом количестве подключим ресурсы плавмастерской "Камчатка", мастерских остальных кораблей и портов куда зайдем по пути. В центр шкафа для резервирования запихаем сразу три радиостанции, узел питания, между внешними стенками и нишей для станций засыпаем песок (то-то шаман удивлялся — ладно древесина, но на кой ляд песок нам был нужен?). Ну, песок для солидности веса и для защиты нежного содержимого, от шаловливых ручонок раз, от осколков два. Володька Самохвалов — электрик наш, матерясь, ваяет систему питания получившемуся девайсу. Главное, что его бесило, это необходимость делать всю проводку — через пень колоду. Как говорится для бешеной собаки сто километров не крюк. Но что делать, Костенко напомнил, что тогда на кораблях переменный ток не использовался, электросеть броненосцев типа Бородино — постоянный ток сто пять вольт. Вот, чтоб на каждом корабле иметь возможность запитывать аппаратуру от корабельной сети и приходилось выеживаться. В контейнерах были источники бесперебойного питания, бытовые, для компов, их в Тайване делают, а там такая интересная штука есть — инвертор называется, словом вскрываем источник, на разъем аккумулятора он же двенадцати вольтовый, подключаем постоянку от сети, с понижением напряжения реостатом, на выходе имеем двести двадцать пятьдесят стабилизированного по параметрам тока. Аккум то на месте тоже остается для дополнительной гарантии при аварийных повреждениях. А вот с него уже, через очередной преобразователь или блок питания, как кому удобнее, запитываем радиостанции. Таким образом, вроде как, убираем нестабильность тока судовой сети и с учетом первоначального реостата получаем возможность запитывать станцию от корабельных сетей отличных от бородинских. Мощность конечно небольшая, но много и не надо. Видок конечно у него достаточно ущербный получился, здоровый тяжеленный шкаф, из которого торчат жгуты проводов — кабель питания, антенна. По моему требованию на лицевой части врезаны аналоговые часы с секундной стрелкой. Преполезнейшая вещь для становления любой организации. Этого добра вообще навалом оказалось.

Органов управления на шкафе минимум — тумблер включения, деревянная клавиша тангенты приемопередатчика(рояли в кают-компаниях держитесь!). Тангента с динамиком заключены в общий корпус. Чтоб не заморачиваться дополнительными рукоятями управления дал команду выставить один и те же настройки. Каналы связи будем варьировать установкой разных шкафов. Только маркировку на них нанесем соответствующую. Ящик, конечно, выглядит как из фантастических фильмов двадцатых, ну да черт с ним. Самое главное, взглянув на наше творение любой матрос, да даже и офицер преисполнится уважения к творению неведомых инженеров и его возможностям, но вот определить насколько лет это творение опережает его по времени, не сможет. Хотя конечно, каждый подобный девайс будем выдавать командирам орудий и башен под роспись и строжайший инструктаж о том что делать если даже возникнет малейшая возможность плена. Хорошо бы еще забабахать внутри систему защиты от несанкционированного вскрытия. Но что пиропатрон? Или может банку с кислотой? Надо подумать, мысль интересная. Ну этим пусть мех займется, может и родят что-нибудь приемлемое

Занятый этими мыслями я вновь взглянул на содержимое контейнера. Елки зеленые! Ну, реально жалко будет это добро. Готовые шифровальные и обучающие машины на весь период жизни. Только вот интернета нет, откуда софт прокачать можно. Короче, использовать нельзя. Еще и рано для такого ништяка! Спалимся! Да и без толку. Быстро обращению с подобными штуками не обучить. Просто офисные калькуляторы были бы полезнее. Придется оставить на потом. Глядишь головастые парни разберуться что с этим добром сделать будет можно. Вздохнув, я отвел глаза от стены коробок с броскими надписями "Apple" и "iPаd" и бросил боцману: