Чтение онлайн

— Буду, только вколи что нибудь!

Я обернулся к Забродину. — Леха! Дай сюда свою аптечку. Нужен промедол или что там вам сейчас, вместо него, дают.

Достав из оранжевой коробки шприц-тюбик, я быстрым движением вколол его Гансу.

— Сейчас полегчает. Можешь начинать.

Выслушав немца, я помрачнел. В том, что произошло немалая часть моей вины! Почему я не поделился со Стариком своими подозрениями насчет переброса во времени?! Боялся, что посчитают сумашедшим!? Вот и просчитался! Разведгруппа набрела на поселение почти сразу после крайнего сеанса связи с нами. С рыбаками обьяснялся старпом. Тогда выяснили только, что находятся на побережье Африки, черные рожи трудно было с чем-то перепутать. В показаниях о времени негры путались и несли околесицу. Из разговора поняли только, что прошло семь лет с тех пор как старый Ойхо(?) поймал большую рыбу. Но хоть узнали дорогу к цивилизации. Еще через пару часов, нашли усадьбу. Явно европейского вида. Там-то все и выяснилось. Усадьба оказалась немецких колонистов. Нас занесло на побережье Африки, вблизи южной границы будущей Намибии, еще чуть и попали бы к берегу Скелетов. Недаром у тех мест недобрая слава. На дворе стоял тысяча девятьсот четвертый год, октябрь месяц. Выяснили это просто. С учетом того что хозяин был единственным европейцем в ближайших окрестностях, приняли их как дорогих гостей. Представились-то они теми, кем были на самом деле. Моряками, с севшего на мель судна. Несмотря на теплый прием, с владельцем усадьбы сильно откровенничать не хотелось. Гансу он сразу не понравился. Прохиндей и бандюган. На территории поместья прослеживалась какая-то подозрительная суета. Мелькали темные, в обоих смыслах, личности, вооруженные и нет. На вечерний кофе предложили самые свежие, трехнедельные, газеты. Там-то старпома и заклинило. Осознав, куда мы попали, наш апологет расширения "лебенсраума", решил сыграть за проигравшую сторону. Будущие перспективы Германии Ганса тоже не впечатляли. Совместно с Гуго они всю ночь, строили планы прогрессорства и изменения истории. Но! Правильно! Опять, на пути глобальных планов по построению идеального будущего арийской расы, возникли препятствия, в виде сиволапых русских. Потому попутно возник план как от них избавиться. Гуго настолько захватили перспективы воздействия на историю, что ждать он не мог. Среди ночи отправился к Петеру — хозяину усадьбы. О чем они договорились, Ганс доподлинно не знал, но Гуго видимо поманил Петера немалой частью груза. Тут явная прохиндейскость хозяина играла им на руку. Оставалось следить, чтоб тот их не кинул. Тех двух морпехов, что с Гуго ушли, застали врасплох. Они же в немецком не соображали. О чем там разговаривал обходительный колонист со старпомом, знали только с его слов. Их заперли в карцере, для непокорных негров. Это радует, может, удастся их выручить. Матрос-филлипинец сбежал. Старпом вместе с Гансом, владельцем усадьбы и группой наспех вооруженных негров,(как оправдывался Петер, лучшие его люди, сейчас находились на каком-то ответственном задании) отправились обратно.

Расписания вахт и постов они не знали. Но помнили, что каждый дым на горизонте и отметку на радаре, с мостика вызывали по рации. Гуго ждал, когда на вахте останется только Гюнтер. Тот, оказывается, тоже разделял многие идеи старпома, только омутом был тихим. Они вышли на связь когда на вахте был второй помошник. Гюнтер проникся важностью новостей. Разбудил третьего меха — Фрица. Помог скрытно от всех ошвартоваться. С его помощью скрутили подошедшего часового. Сторожить оставили одного негра, с маузером хозяина усадьбы. Далее старпом распределил прибывших на группы; одну оставил в проходе у кубрика морпехов, строго настрого приказав без сигнала не нападать, со второй отправился сам, нейтрализовывать часового на мостике. Просчитались они только в дисциплинированности, своих новых подчиненных. Тот орел с маузером, видимо, решил под шумок пробежаться по каютам. А морпех ему только мешал. Вот он от него и избавился, выстрелом. А может это Петер решил, что раз он уже на корабле, то нечего делится с каким-то предателем. Вот только всех сил обороняющихся старпом ему не раскрыл Короче уже неважно, кто именно стрелял первым. Главное, в итоге нарушились все старпомовские планы.

Ганс окончательно впал в забытье. Больше от него ничего не добьешься. Я поднялся на ноги. Осознал что стою, покачиваясь, бездумно сжимаю кулаки. Не каждый день такие события. Одно дело подозревать, другое, окончательно убедиться в том, что провалился черти куда и когда. На вопросительный взгляд Забродина устало махнул рукой.

— Позже расскажу. Пока важно одно. Старпом действительно главный в этом бардаке.

На шлюпочной палубе палубе послышались стрельба и выкрики. Я выбежал на крыло мостика. Уже почти рассвело В стороне ошвартованной щлюпки слышалась суета, перемежаемая выстрелами. Черт! Не видно отсюда ничего! Тут все звуки перекрыла очередь калашникова. Вопли усилились, послышалось характерное урчание движка. Из под борта показалась отходящая спасательная шлюпка. На ней суетились черные фигуры. Сваливают гады! Несколько очередей без видимого эффекта простучали по ее корпусу. Шлюпка удалилась уже на приличное расстояние, когда раздались гулкие выстрелы явно не АКСа. Ага! Видимо Иваныч ПКМ расчехлил. Короткие очереди легко прошивали борт. Вот заглох движок. Оставшиеся на шлюпке, начали прыгать за борт и плыть в сторону темнеющего берега.

Саня! Никитич! — Из рации раздался истошный вопль Калугина. Тфу, а я и забыл, что у наших морпехов рации портативные есть! Иваныч их, из скрытности, только щелчками использовал — Дуй сюда! Все кончено! Сбежали твари! И нам в подарочек, сами подстрелили Гуго!

Ого! Я сломя голову бросился на шлюпочную палубу. Картина открывшаяся мне, впечатляла. На палубе у забортного трапа, скорчившись и прижимая руки к животу, лежал Гуго. Над ним, держа его на прицеле, стоял Федор. Неподалеку лежали еще несколько тел. Петр с Калугиным связывал, с виду целого, негра. Иван у борта возился с ПКМ, вот кто оказывается, шлюпку измочалил.

— Иван Иваныч, Как вы их?!

— Да добежали мы до машинного раньше! Оборону заняли. Тут толпа упырей этих прется. Самого белого и важного подстрелили, они залегли. Потом негры поорали чего-то, да отступать начали, к шлюпке бросились. Их старпом твой, с Гюнтером и Фрицем останавливать пытался. Ну, они их и постреляли. Вон лежат!

Действительно, как я их не опознал?! Тела на палубе принадлежали недавним членам экипажа. Ну что ж, сами напросились.

— Выясняй у этого урода с чего он кашу эту заварил. А то окочурится скоро.

— Да я узнал уже. На мостике втормеха, еще живой был, расспросил. Ну там информация серьезная, Надо всех собрать, обсудить. Урода этого, только за борт осталось. Думаю, займемся мы тем, что у старпома не получилось. Да Гуго!? — обратился я к Хабенихту. Тот только мрачно зыркнул на меня.

— Вот поэтому, Хьюго, вы и вторую мировую продули! Нечего было на русских бочку катить, знали же, что мы из любой заварухи с прибытком выходим! присев на корточки, произнес я.

— Швайнегуде… прохрипел Гуго, ничего у тебя не выйдет…

А это мы еще посмотрим… — ответил я и кивнул прапорщику. Мы взяли этот полутруп за руки ноги и раскачав, выкинули за борт. Это тебе за Старика и ребят, мразь, прошептал я, провожая взглядом тело, плюхнувшееся в воду.

Столовая, пожалуй, единственное помещение на судне, в котором можно провести собрание экипажа, постепенно заполнялась людьми. Несколько лихорадочных часов после нападения, были заполнены до отказа. Собирали трупы, разбросанные по кораблю, вернули на борт шлюпку, оценивали потери.

Да… Немного нас осталось… Тот негр, что так неудачно для себя, решил пошарить в моей каюте, был не один. Желающих втихаря набрать себе хабара было больше. Причем нападающие отличались, каким-то живодерским нежеланием оставлять свидетелей. В частности, тот негр, которого спеленали морпехи, так увлекся, что выскочил на палубу уже после отхода шлюпки, с мешком забитым всякой мелочевкой и окровавленным ножом. Видимо на всех боевиков у владельца усадьбы ружей не хватило. Орудовал этот гад в кубриках матросов. Итог: из палубной команды в живых остался один боцман. Льяла в тот момент мерил. Органическая ненависть к воде в трюмах спасла ему жизнь. Из машинной — не повезло одному мотористу. Сейчас пленный был заперт в выгородке, в районе форпика, в чем ему кстати повезло. Найдя в каютах тела с перерезанными глотками, Мило Негош — боцман наш, осатанел настолько, что Калугин с Федором еле его оттащили. Еще пара секунд, задушил бы негра. Морпехи впрочем, так поступили не от большого гуманизма, у самих руки чесались… Но этот гад был единственной ниточкой к пленным товарищам. Где располагается место их заточения, знали только примерно.

Пока только прапорщик в курсе того, где и когда мы оказались. Я еле убедил Иваныча не отправляться за ними сразу. С трудом, но он принял мои аргументы: Пешком, сбежавшие со шлюпки, доберутся до усадьбы еще не скоро. Мы, на судне, сможем подойти к ближайшему ориентиру — рыбацкой деревне, гораздо быстрее. И эту временную фору потратить надо с пользой. Надо решить вопрос руководства и дальнейших действий! Причем вопрос руководства вообще первостепенен! Все крепи и стимулы остались в том мире! Жизнь началась заново, ясно, что рассчитывать можно только на себя. Новость о нашем попаданстве, долго утаивать не получится. В конце концов, это уже подлость! Сейчас, если морпехи свалят на выручку, где гарантия, что кому-нибудь, в экипаже, не придет в голову устроить такой же бунт? Или просто крышу снесет? И в итоге, даже при удачном раскладе — выручив пленных, возвращаться будет просто некуда! Калугин, матерясь, согласился.

Ну вот, все собрались. Можно начинать. Сложная конечно у меня аудитория, все конкретные люди, нет прекраснодушных мечтателей. Да и расселись по кучкам, там морпехи, тут механики, кок из камбуза выглядывает. Единой команды еще нет, а создать ее неоходимо. Нервничаю, но это естественно. Ничего, помню, перед строем в первый раз выступал, тоже мандраж бил. Волновался. Сейчас не просто речь толкать, от моего монолога зависит вся наша дальнейшая жизнь. Сплоховать нельзя. Что хорошо, говорить можно на русском, и боцман и четвертый мех его знают. На английском, на такой монолог был бы не способен. Второй мех родом из Восточной Германии, возможно, поэтому он в заговоре не участвовал. Не доверяли? Или не успел?

— Мужики, прошу внимания! Спасибо! Итак! Все знают… Старпом, сговорившись с кучкой местных бандитов, решил захватить судно. Знаю, не все в это верят, но факты говорят сами за себя, особенно если знать, почему и для чего он это сделал.

— А ты-то его мотивы, откуда знаешь? — задал вопрос четвертый механик, — может их, как заложников вели?

Ну конечно, кому как не ему мне возражать, единственный немец в экипаже остался.

— Знаю! Ганса, перед его смертью, расспросил. И рассказал он мне немало интересного. — Я помедлил и продолжил: