Чтение онлайн

– Ну, о Ленине, конечно, выдумка: на многих язы­ках издавались и переиздавались его собрания сочи­нений, книги о нём, ставились фильмы, спектакли и даже на Дворце съездов предполагалось установить его скульптуру.

– Да и военное училище, курсантом котором был Карпов, носило имя Ленина. Но дело сейчас не в этом.

«Жертв культа личности» оказалось неисчисли­мо. Вспоминаю, как однажды на собрании в Союзе писателей рвал на себе рубаху и голосом невинной жертвы сотрясал стены Большого зала ЦДЛ Игорь Голосовский, мой сосед.

– Я его тоже знал. Он жил в доме №27 по 2-й Аэро­портовской.

– Так вот, а в президиуме собрания сидел Виктор Николаевич Ильин, наш секретарь по оргвопросам. Он встал и куда-то удалился. А вернувшись минут через двадцать, попросил слово и зачитал справку из личного дела Голосовского. Из неё следовало, что он действительно сидел, но - за ограбление пивного ларька. Такая примерно история была и с Карповым, в чём он признавался сам.

– Не может быть!Кому? Когда?

– А ты слушай. Однажды в 1967 году его попро­сили выступить в лагере пред заключёнными. И там он сказал, что ныне, мол, глядя на его бравую внешность «никто, наверное, не подозревает, что я когда-то ходил в бушлате заключённого и работал на лесоповале в тайге под охраной. Но это было... Когда приходится выступать перед другой аудитори­ей, я об этом не рассказываю. Стыдно. Судим я два раза, первый раз - за ограбление... Это не рисовка, не желание заслужить доверие у заключенных. Все судимости давно сняты. Но что было, то было. Всю жизнь мучаюсь, вспоминая...» (К новой жизни №1, 1968. С. 41.).

– Как не распахнуть душу перед братками...

– Но приходится заметить, что и тут есть некото­рое лукавство: быть дважды осуждённым Карпов не имел возможности, у него, курсанта училища, для двух отсидок просто не было времени, училище он окончил в срок и сразу после этого, вернее, не­задолго до присвоения лейтенантского звания и вы­пуска - арест, суд, лагерь. Но и это в данном случае не важно. Главное, в лагере он написал письмо Ми­хаилу Ивановичу Калинину с просьбой направить на фронт.

– В самом деле, парню 19 лет - кому, как не таким, бить врага.

– Тем более, ещё и чемпион Средней Азии по бок­су. И он добился своего: с 3 января 1943 года - на фронте. А там показал себя так отменно, что и су­димость сняли, и в партию приняли, а 4 июня 1944 года удостоили звания Героя Советского Союза.

И хотя всё по той же человеческой слабости, при­сущей и некоторым истинным героям, Володя порой доставлял себе удовольствие поскулить, что, мол, «Сталин мне жизнь покалечил», что «всю жизнь я проходил с клеймом «врага народа», но это было всё-таки не более, чем слабость, в данном случае даже комическая. В самом деле, вскоре после при­своения Героя его направили в Военную академию, уже после войны он работал в Генеральном штабе, дослужился до полковника, получил ещё множество наград, стал писателем, получил Государственную премию и даже был избран Первым секретарём Со­юза писателей СССР, а заодно и членом ЦК партии. Но в данном случае для нас самое важное то, что он, как и Олег Морозов в Думу, был избран членом выс­шего законодательного органа страны - Верховного Совета СССР.

– И на всём этом пути от зэка до депутата Вер­ховного Совета страны не нашлось ни одного Моро­зова, который воскликнул бы: «Куда прёшь! У тебя же криминальное прошлое!» Это - Советское время, советские люди.

– И ты подумай, Отморозок демократии ведь не просто многолетний депутат Думы, уже поседел, разжирел там, но первый заместитель её председате­ля. А он, повторю, в лучшем случае - невежда, а на самом деле - демагог и мракобес, взращённый Пути­ным и Грызловым.

И разве он знает, как с вопросом криминального прошлого обстояло дело во глубине веков? Вспомним князя Владимира. В борьбе за княжеский престол он убил родного брата Ярополка и взял в наложницы его вдову, т.е. свою невестку. Как это согласуется с уста­вом «Единой России»? Историки уверяют, что у него в Вышгорде было около 300 наложниц, в Белгороде (близ Киева) - ещё около 300, да в селе Берестово на закуску - тоже около 200. Превосходил его только царь Соломон, получивший в истории имя Мудрый. А как Владимир обошёлся с византийскими владыка­ми Василием и Константином? Осадил Константи­нополь и заявил: «Отдайте мне в жёны сестру вашу юную царевну Анну, а не то возьму штурмом город и отдам на разграбление». Так Анна стала его женой.

Современный историк Б.Г.Пашков пишет: «Быв в язычестве свирепым мстителем, гнусным сласто­любцем, кровожадным воителем, братоубийцей, князь Владимир заслужил в истории имя Великого и Святого, ибо его княжение ознаменовалось приня­тием христианской веры, расширением государства, он ввёл просвещение, построил города. Приняв хри­стианство, боялся уже проливать кровь даже злодеев и врагов отечества» (Русь. Россия. Российская импе­рия. 1994. С. 41). Вот как, великий и святой, а с кри­минальным прошлым.

Да ведь и христианство было введено не путём плебисцита или опроса по телефону. А просто руши­ли и низвергали в реки прежних идолов, а Русь бежа­ла по берегам и вопила: «Выдыбай, Боже!»

А царь Иван? Ведь не только собственноручно и глумливо убил воеводу Иоанна Фёдорова, свое­го старого конюшего, но и родного сына, не говоря уж о прочем. Но народ не назвал его Палкиным, как Николая Первого, продувшего Крымскую войну, или Кровавым, как Николая Второго, продувшего Япон­скую войну и полСахалина. Народ назвал царя Ивана почтительно и трепетно - Грозным. Ведь это он по­корил и Казанское ханство, и Астраханское, и беспо­добный храм Покрова, что на рву, тоже он воздвиг.

А царь Пётр? И он не брезговал рубить головы буйным стрельцам. Но ведь и флот создал, и армию современную, и Академию наук, и Петербург, и

Карла после Полтавы загнал в Турцию... Потому и великий.

А матушка Екатерина? Как она пришла к трону? Да ведь через труп задушенного августейшего су­пруга Петра Фёдоровича. И, по выражению Пуш­кина, «она жила довольно блудно». И тут истори­ки называют вереницу имён: Чернышёв, Салтыков, Понятовский, Григорий Орлов, корнет Васильчи- ков, Потёмкин, губернатор Малоросии Завадов- ский, «полный неуч» Зорич, полицмейстер Арха­ров, сержант-певец Корсак, «шут низшего разбора» Страхов, майор Левашов, из-за ревности к которому офицер Свейковский пронзил себя шпагой, опять Корсак, генерал Ланской, Ермолов, Дмитириев- Мамонов, Милорадович, Миклашевский... Послед­ние семь лет её жизни и царствования - Платон Зубов, но не исключено, что на пару с братом Вале­рьяном. Десять главных из них обошлись казне в 92 миллиона рублей, больше половины этой огромной суммы даровано было генерал-фельдмаршалу По­тёмкину (там же, с. 481).

А уж как при таком любвеобильном сердце рас­правилась матушка с народным восстанием Пуга­чёва, лучше не вспоминать. Словом, дама вполне сексуально-криминальная. Однако, и границу по Амуру установила, и турок хорошо отколошматила, и Крым сделала русским, и Грузия при ней фактиче­ски вошла в состав России. А как сияли имена «Ека­терининских орлов» - Суворова и Кутузова, Ушакова и Румянцева, Александра Орлова и Григория Потём­кина... А как гремели имена наших побед - Кагул и Чесма, Наварин и Очаков, Фокшаны и Корфу... А кто поставил памятник Петру, Медный всадник? Сло­вом, с какого боку ни подступись к Екатерине, во всём она великая, начиная с царского ложа.

Этот Морозов ничего слаще репы и ничего гор­ше горчицы не едал. Разве может быть хоть какое-то понимание сложности, противоречивости, а порой и оксиморонности жизни и человеческой личности у воспитанника Грызлова. Судить о людях и событиях надо, учитывая обстоятельства времени, его нравы, обыкновения, саму историческую обстановку...

– Ведь у него самого и прошлое и настоящее - преступны. Когда Ельцин позвонил Бушу и сказал «Ваше превосходительство, Советский Союз ликви­дирован!», где был Морозов?