Чтение онлайн

– Он преступно молчал.

– Когда Путин ликвидировал советские базы на Кубе и во Вьетнаме, что делал Морозов?

– Он аплодировал и говорил: - Какой мудрый госу­дарственный шаг!

– Когда сбрендивший Медведев несёт чёрт знает что, например : «Моё бритое напомаженное лицо - это лицо новой России» или меняет часовые пояса, от чего стонет вся Россия, что делает Морозов?

– Он восхищается, как соучастник преступной ду­рости.

– Этого Морозова судить надо, - сказал Вася.- Неу­жели он пролез в Думу и шестого созыва?

– Не знаю. Кажется, его заменила Новодворская.

– И ведь не хуже будет.

– Не хуже. Она ему ни в чём не уступает. Не хуже.

В «Завтра» №30 с.г. я с интересом прочитал содер­жательную беседу редакции с историками Алексеем Байковым и Александром Дюковым, представлен­ными как антиревизионисты. Однако меня несколь­ко озадачили ряд обстоятельств.

Перевое. «Алексей Байков. Начнём с того, что раз­гром Красной Армии в сражениях у границ был ре­зультатом решений Сталина. Это совершенно ясно- поскольку он был руководителем государства. К нему сводилась вся вертикаль власти».

Начнём с того, что «разгрома Красной Армии» не было. В противном случае ничто не мешало бы нем­цам вскоре быть и в Москве, и в Ленинграде. Столь решительные и липкие речения, как «разгром Крас­ной Армии» некоторые антиревизионисты, не заме­чая того, перенимают у таких самых отпетых реви­зионистов, как упомянутый в беседе М.Солонин. Он без конца верещит об этом в своей книге «22 июня»: «начался разгром... неслыханный разгром... беспри­мерная военная катастрофа... небывалый разгром... страшная военная катастрофа... разгром, развал... величайшая. Беспримерная трагедия...Красная Ар­мия неспособна ни к чему... РККА была за несколько недель разбита, разгромлена... Сталинская держава готова была развалиться после первого же удара... Сталинские генералы оказались просто профессио­нально непригодны... хаос всеобщего бегства...». А на самом деле было поражение войск западных во­енных округов (фронтов). Однако, терпя поражение, эти войска сорвали план блицкрига, рассчитанный на победу в течение нескольких недель. Гитлер уже 4 июля говорил о «фактическом поражении против­ника», в положение которого он пытался себя тогда поставить, но смог только в апреле 45-го.

Всю вину за «разгром» историк-антиревизионист взваливает на Сталина. Ему это совершенно ясно, ибо Сталин был руководителем государства. К со­жалению, историку совершенно не ясно, что у всякого руководителя государства, точнее, во вся­ком государстве есть государственный аппарат, во главе учреждений которого тоже стоят руководите­ли. И у нас в 1941 году был не только глава прави­тельства и секретарь ЦК ВКП(б) Сталин, но име­лись ещё наркомат Обороны во главе с маршалом С.Тимошенко, Генеральный штаб во главе с генера­лом армии Г.Жуковым, наркомат Военно-морского флота во главе с адмиралом Н.Кузнецовым, а также военные округа с их командующими и штабами. Все они несли свою ответственность. Опираясь на эти учреждения руководитель страны принимал реше­ния. Поэтому историку-антиревизионисту больше пристало говорить не о персональной вине Сталина за «разгром Красной Армии», а об общей заслуге и Сталина, и всех помянутых учреждений с их руково­дителями в борьбе за срыв немецкого блицкрига, за провал плана «Барбаросса», за то, что выстояли.

Очень озадачило меня и то, что А.Байков упомя­нул как о известном и достоверном документе о так называемом «Письме Гитлера Сталину» от 14 мая 1941 года. Это «письмо» пять лет тому назад мне дал с полным доверием к нему маршал Язов Д.Т. Тогда оно пошло по рукам. А, кажется, первым его опу­бликовал в «Российской газете» 20 июня 2008 года известный историк профессор А.И.Уткин, директор Центра международных исследований Института США и Канады.

Есть документы и разного рода эффектные бу­мажки, достоверность, которых можно установить безо всякого копания в архивах или расспросов со­временников и очевидцев. Это «Письмо» из разряда именно таких. По самому тексту видно, что это липа. Например, нельзя без смеха читать такое обращение к Сталину: «Уважаемый господин Сталин...» Как один присяжный поверенный - другому. А люди, возглавляющие государства, обращаются к адреса­там иначе.

Или: «Вы наверняка знаете, что один из моих за­местителей герр Гесс, припадке безумия вылетел в Лондон...» Наверняка... Да тогда шумел об этом весь мир. И объяснять, кто такой Гесс, не было никакой необходимости И едва ли он назвал бы его «гер­ром», а, скорее всего, просто «Гесс» или «Рудольф Гесс». А чего стоят сердечные заверения Гитлера: «Хочу быть с Вами абсолютно честным».

Но главное вот что: «Я боюсь, что некоторые из моих генералов могут сознательно начать конфликт... Прошу Вас, насколько возможно, не поддавать­ся провокациям, которые(!) могут стать делом рук моих генералов, которые(!) забыли о своём долге... Стало почти невозможно избежать провокации моих генералов». Это уж полная чушь! Какие сумасшед­шие генералы могут решиться на военные действия по ту сторону границы без приказа высшего коман­дования? Непроизвольные конфликты, случайные столкновения могут иметь место между ними, когда войска разных сторон соседствуют или перемешаны, как это было, например, у нас с немцами в 1939 году в Западной Украине и Белоруссии или в 1945 году с американцами на Эльбе, но когда между ними го- сграница?..

Ну, а в довершение всей чепухи этот Гитлер со­общает этому Сталину, как с ним связаться, дескать, вот мой телефончик. И уж в самом конце: «Ожидаю встречи в июле». Сказано, как о какой-то обуслов­ленной договорённости, известной Сталину. Но ни о чем подобном нет никаких данных и никому ничего неизвестно. Однако всеведающий Э.Радзинский в своём фантастическом сочинении о вожде объявил: Сталин и Гитлер встречались! Ему даже точно из­вестны и место встречи и дата - Львов, 19 октя­бря 1939 года. Откуда взял? А в этот день, говорит, согласно известному журналу посетителей крем­лёвского кабинета Сталина, он никого не принимал, значит, и в Москве не был. Может, приболел? На даче отдыхал? Ходил в театр смотреть пьесу Радзин- ского «Старая актриса на роль жены Достоевского»? Нет, говорит, он мог пропадать только на свидании с Гитлером.

Юрий Мухин в газете «Дуэль» №4 за 27 января 2009 года убедительно доказал, что это фальшивка. Суть его рассуждений в том, что письмо Гитлера к Сталину слишком важный документ, чтобы никто из близких им по работе лиц не знал о нём. А ведь мно­гие из них оставили воспоминания, и ни у кого - ни слова об этом письме. Ну, хотя бы у Молотова, бли­жайшего соратника Сталина в годы войны, в его 140 беседах с Ф.Чуевым. Или у Гальдера в его дотошном и объёмистом дневнике. Не говоря о воспоминаниях многих наркомов, маршалов и генералов, которые по тем или иным каналам тоже могли бы знать о пись­ме. Словом, такой документ не мог не оставить сле­дов. И вот вдруг, спустя 75 лет, когда в стране пол­ный бардак и она наводнена фальшивками на любой спрос и вкус, «письмо» неизвестно откуда является! Или Гитлер написал его, а копию разорвал? Или Ста­лин прочитал его и положил под подушку?

Но ещё Ю.Мухин пишет: «Сталин не имел ника­кой «личной переписки» с государственными деяте­лями других стран - все их письма рассматривались на Политбюро». Это не так. Доказательств такого положения нет. Переписка Сталина с Рузвельтом и Черчиллем во время войны была именно личной, но в ней мало личного, это переписка глав государств о делах государственных - о войне. И не думаю, что все письма рассматривались на Политбюро. Во-первых, почему не на ГКО, в то время высшем органе вла­сти? Что, конечно, не исключает, что Сталин в иных случаях советовался с членами и ГКО, и Ставки, и Политбюро, и с командующими фронтами, и с нар­комами. Во-вторых, что, Политбюро хотело контро­лировать главу правительства, Секретаря ЦК и Вер­ховного Главнокомандующего? Не доверяло ему?

Но Ю.Мухин совершено прав, что «был один член ПБ, которому рассказать об этом письме было крайне важно, - Н.Хрущёв». Почему? А потому, что «вся его клевета на Сталина по поводу начала войны строилась на том, он, пренебрегая данными развед­ки, верил Гитлеру... Но и Хрущёв в докладе на XX съезде ни словом не упомянул об этом письме, прямо подтверждающем его обвинения».

Дальше Ю.Мухин счёл нужным присовокупить: «Молотов в беседах с Ф.Чуевым жестоко крити­ковал маршалов за их мемуарную брехню в угоду Хрущёву». Позвольте, это кто же? Даже если счи­тать наших маршалов бесстыдными угодниками, то всё-таки надо принять во внимание, что, допустим, воспоминания Маршала Рокоссовского были опу­бликованы в 1968 году. Где тогда пребывал товарищ Хрущёв? Воспоминания Маршала Жукова - в 1969 году. Какую должность тогда занимал Никита Сер­геевич? Воспоминания Маршала Василевского - в 1973 году. Хрущёв-то уже на Ваганьковском покоил­ся. Или, может, маршал авиации Покрышкин угод­ничал перед Хрущёвым? Или адмирал Кузнецов?.. Так вот, воспоминания всех наших маршалов были напечатаны, когда Хруща уже свергли или он уже умер. Перед кем же угодничали маршалы и адмира­лы - перед пустым креслом или памятником работы Эрнста Неизвестного?

Есть основания полагать, что критические страсти по адресу наших маршалов принадлежат не Молото­ву, а самому поэту Чуеву. Он любил разного рода эффекты и свободно давал волю своим симпатиям и антипатиям. Например, по каким-то причинам, как Ю.Мухин, был враждебно настроен к маршалу Жу­кову. И по этой причине утверждал, что на Лениград- ском фронте тот «расстреливал батальонами». Я его спрашивал, понимает ли он, что такое расстрелять батальон? Хоть знает ли, сколько народу в батальо­не? Он же в армии не служил. Во-первых, кто будет расстреливать? Во-вторых, куда девать сотни тру­пов, когда на дворе ещё осень? В-третьих, главное, кто будет держать оборону вместо этих расстрелян­ных? Наконец, понимаешь ли ты, что работаешь на клеветников, изображающих Жукова извергом? От­ветить мне он ничего не мог.