Чтение онлайн

Словно переплетение тонких лесок или нитей, густо смазанных клеем, заставили Моник Гобей остановиться, сковывая любые движения. Она вскрикнула, что хватило воздуха в легких, пытаясь вырваться, но, кажется, лишь сильнее запутывалась в призрачной паутине. Паника нарастала; девушка почувствовала на щеке и губах липкие следы, запах гниения сбивал с ног, вынуждая глаза слезиться, тошнота накатила волной, но Моник не сдавалась, ногтями и зубами разрывая нити. Позади вновь послышались редкие щелчки, но уже через мгновение создалось ощущение, что теперь они раздаются со всех сторон, рассеиваясь по всему периметру ничто.

«Нет, нет, нет, не надо, я не хочу!».

«Пожалуйста...»

***

Толчком, выныривая из сна, Моник села в своей постели, с тяжелым рваным дыханием, не узнавая собственный хриплый голос по-прежнему шепчущий «нет, не надо, нет». Секунда уходит на то, чтобы понять, где она находится. Из окна блеклый свет пробуждающегося солнца, еще уступающего мраморному серпу луны, заставляет плясать на поверхностях причудливые тени. Страх еще блуждает по венам девушки, дрожа, она окидывает взглядом комнату, убеждаясь, что больше ей ничего не угрожает, по крайней мере, сейчас.

Зоэ-Моник запустила пятерню в волосы, распутывая пряди, как заметила тонкую полоску света у двери, которая медленно отворяясь, впустила в комнату свет, начавший подминать под себя остатки сумерек, покрывалом лежащими на полу, стенах и шкафу.

– Доброе утро. О, уже встала, leve-tot*, чудесно, завтрак на столе.

Элайн Мелтон-Гобей уже хотела выйти из комнаты, но остановилась, придерживая дверь.

– Все в порядке, детка? Выглядишь так, будто не сомкнула глаз ночью. Ты не заболела?

– Нет, все в порядке мам, просто дурной сон. Что у нас на завтрак? Запах потрясающий!

Моник выдавила улыбку, спуская ноги с кровати, на всякий случай, проверяя, нет ли на полу воды, и перевела тему, чтобы матушка не продолжила задавать вопросы, на которые она не смогла бы ответить. Ведьма улыбнулась на заявление дочери, вытирая влажные руки о передник.

– Овсяная каша с медом и фруктами. Еще минутку и подам бриошь. Ах да, хорошие новости, отец починил твой велосипед.

При упоминании Эгона, входная дверь хлопнула, стук сапог оповестил о его приходе, и Элайн поспешила удалиться, оставляя на щеке супруга невесомый поцелуй. Моник прошла в ванную, плеснула в лицо ледяной воды и замерла, глядя на закручивающуюся вихрем струю, чувствуя, как тяжелые капли стекают по ее лицу, зависая на самом краю подбородка. Вид должно быть у нее не важный, девушка, в самом деле, чувствовала себя изможденной; сколько еще кошмары будут продолжаться, как долго она сможет вытерпеть это? Взгляд непроизвольно поднялся к полке, куда, как Моник Гобей знала, разбирая вещи, она положила бритву. «Нет, не сейчас, неудачное время, может быть позже», как мантру прошептала девушка, насильно отворачиваясь, ощущая легкий зуд не заживших полностью ран на внутренней стороне бедра.

Приведя себя в порядок и переодевшись, Моник нашла родителей в кухне, они смотрели в окно, выходящее во двор; Эгон обнимал за плечи Элайн, склонившую голову к нему, казалось, между ними происходил немой диалог, и Зоэ-Моник почувствовала себя лишней в этой идиллии. Собственная дефектность резко контрастировала с представшей взору картиной, будто сломанная только что купленная игрушка, которая должна бы петь и танцевать, но механизм запуска оказался неисправен. Сглотнув горькую от досады слюну, скатившуюся камнем на дно желудка, девушка заставила себя отпить из стакана приторно сладкий сок, и, поправив на плече чехол с гитарой, поспешила к выходу.

Уже у дверей ее настиг окрик матери и отца:

– А как же завтрак?!

– Не могу, уже опаздываю! Хорошего дня!

Слезы жгли глаза всю дорогу до ворот калитки, пока Зоэ-Моник вела велосипед с гитарой на спине, и только выйдя за пределы территории дома, она позволила себе обернуться, взглянуть на место, ставшее домом. Девушка знала, что родители не виноваты в том, что с ней происходит, она не должна избегать их, сторониться, это было нечестно, но ненависть к самой себе толкала на отчаянные действия, ноги сами несли прочь. Утерев рукавом короткого пальто слезу, ужалившую щеку, Моник оседлала механического скакуна, стараясь сосредоточиться на дороге.

***

Леони Шарбонно и Арлетт Пинар уже стояли у входа в лицей, когда Моник Гобей загнала велосипед на специальное парковочное место, и, улыбнувшись девочкам, махавшим ей руками, направилась к ним.

– Ты не забыла про гитару!

Воодушевление Леони было заразительно, она переминалась с ноги на ногу, будто стоя на иголках, чем позабавила подруг. Шарбонно подняла за лямки тканевый черный чехол, украшенный наклейками с черепами, космонавтами и дерзкими надписями, продемонстрировав, что и она не забыла про уговор.

– А в литературном клубе вы тоже состоите?

– Что? Читать?! Нет уж, у меня face de cul*, по-вашему?

Арлетт прыснула, пихнув подругу локтем, когда один из преподавателей прошел мимо, одарив девушек недовольным выражением лица.

– Что это значит? Face...

Попыталась повторить Зоэ-Моник, до колик рассмешив Леони, обхватившую свой живот и согнувшуюся от смеха пополам. Приобнимая за плечи Моник, Арлетт поспешила увести подругу подальше от входа, чтобы за подобные выражения им не прилетело от взрослых.

– Как ты поняла, Леони нашу любовь к литературе не разделяет. Но я – состою, когда надумаешь, покажу, где тут у нас библиотека. На этой неделе обсуждаем «Тартюф» – Мольера*, как прозаично, в таком-то месте.

Несколько раз, послав сигнал бровями, указывая на лики святых вокруг, Арлетт Пинар улыбнулась подруге, выпуская ту из объятий.

– Я просто знаю занятия поинтереснее!

– Бесконечно торчать на тусовках тоже надоедает, Леони!

Осадила Арлетт Пинар подругу, пожавшую плечами, будто и не расслышала комментария.

– Тусовках?

Несмело переспросила Зоэ-Моник, снимая чехол с гитарой с одного плеча, перебегая взглядом с одной девушки на другую.

– Это позже. Ну что, встретимся после уроков и вместе пойдем в кабинет месье Тибо? Мы будем ждать тебя на нашем месте.

Указав кивком головы на скамейку, где и произошло их вчерашнее знакомство, Арлетт отсалютовала рукой у виска и направилась вглубь лицея, под звон колокола, оповещающий о начале занятий. Леони Шарбонно демонстративно указала рукой на входную арку, пропуская вперед Моник, чтобы девушка не заблудилась и не отстала.

– Идем. Первый урок у нас общий, я проверила.

***

К концу занятий внимание Зоэ-Моник все больше рассеивалось, мысли блуждали за пределами кабинета, опавшими листьями кружась вокруг скамейки, к которой после звонка, она должна была спуститься. «И зачем только послушала девчонок и взяла гитару», - сокрушалась она, ведь совершенно очевидным являлось то, что под пристальным взглядом незнакомцев девушка не сможет сыграть и ноты. Может быть, улизнуть, а позже придумать какое-то оправдание? В этот раз получится, но не может же она вечно прятаться и искать отговорки.