Чтение онлайн

От изумления лицо Моник вытянулось, румянец коснулся щек, она и подумать не могла, что после первого же выступления получит столь щедрое предложение. Не каждый день выпадет такой шанс, но стоит ли торопиться и соглашаться сейчас? Возможны риски, родители едва ли окажутся в восторге, узнав об этом, с другой же стороны, Эмильен Тома не просто какой-то обыватель, он предлагает обезопасить ее, сулит успех и средства, которые никогда не бывают лишними, а главное Моник сможет смело исполнять песни собственного сочинения.

– Вы хотите, чтобы я просто выступала на сцене, гм, в маске, к примеру? А я смогу продолжать учиться, это важно для меня?

– Конечно, конечно! В маске? Parfaitement*!! И вы сможете в любой момент отказаться и уйти, если на то будет ваша воля. Это вы диктуете мне условия, а я волен исполнять ваши мечты, дорогое дитя.

Эмильен изобразил книксен, протягивая девушке еще одну визитную карточку.

– Спасибо, я должна обдумать ваше предложение.

– Договорились. Позвоните мне, я подготовлю договор, но не слишком долго, а то ведь и я могу передумать.

Мужчина быстро удалился, а Моник убрала карточку в карман платья как раз в тот момент, когда из-за двери показались носы Арлетт и Леона, с визгом кинувшиеся обнимать подругу, поздравляя с успехом.

– Ну что, он сделал тебе предложение, от которого невозможно отказаться, да?

– На самом деле...

Леони фыркнула, выставляя ладонь вперед показывая свое несогласие с противоположным мнением.

– Нет-нет-нет, ничего не хочу и слышать. Не знаю, как ты, а я точно соглашусь. Арлетт?

Подруга закивала, не сдерживая улыбку. Леони еще долго продолжала приводить аргументы, пока девушки не вышли в зал, где их встретили заждавшиеся родители Моник.

– Значит, вы и есть подруги моей дочери? Выступление было невероятным! Вы – умницы!

– Спасибо, мадам Гобей. К нам даже подошел сам...

Но Леони замолчала на полуслове, когда Моник больно ущипнула девушку за руку, умоляя глазами сохранить произошедшее в секрете.

– А, не важно. Рады, что вам понравилось. Надеюсь, в ближайшем будущем выступлений станет больше.

Как всегда закончила за подругу Арлетт Пинар, улыбаясь родителям Зоэ-Моник своей самой обворожительной улыбкой. В это же время к ним подошел Эрве Дюшарм, принявшись сбивчиво рассказывать свои впечатления от увиденного, рассыпаясь в комплиментах, чем смутил Моник еще сильнее. Только спустя миг он понял, что перед ним стоят родители девушки.

– Ты не представишь нас, детка?

Предложила Элайн, беря под руку напрягшегося супруга, приветливо улыбаясь.

– Это Эрве, Эрве Дюшарм. А это мои родители Элайн и Эгон.

– Приятно познакомиться, мадам, мсье...

Эрве протянул для рукопожатия ладонь отцу девушки, едва коснувшись губами костяшек пальцев Элайн, чем произвел на нее приятное впечатление манерами, которые кажется, с каждым годом таяли пропорционально современности общественности.

– Рад знакомству, хоть и немного удивлен тому, что сумел упустить появление парня у моей взрослой дочери.

На слове «парня» Арлетт и Леони прыснули со смеху, а Моник стала пунцовой, положив ладонь на лицо, чтобы оно пылало меньше, когда почувствовала, как рука Эрве легла на ее плечо.

– Прошу прощения, и обещаю, что никогда не обижу, и не дам в обиду вашу дочь.

Ответ Эрве удовлетворил Эгона, и только после этого мужчина пожал парню руку. Зоэ-Моник хотелось раствориться, просочившись капельками крови между щелей в досках, чтобы не быть свидетельницей этой сцены. Она испытывала стыд за реакцию отца, хоть и прекрасно понимала его мотивы, при этом слова Эрве, его прикосновение, растапливали нутро, словно кусочек масла на горячей сковороде. Откланявшись, вместе с родителями Моник прошла к транспорту, обернувшись перед тем, как сесть в него. Подруги махали руками, прощаясь, Эрве же, засунув руки в карманы брюк, неотрывно следил за ней, улыбаясь уголком губ, она почувствовала, как это мгновение тяжелым оттиском печати легло на ее сердце.

***

Лес покрытых мхом каменных часовенок не имел конца и края, домики разных форм и размеров упрямо хранили чужие темные тайны сквозь лета и эпохи. Кладбища не вселяли страх в Зоэ-Моник, напротив дарили умиротворение, к чему беспокоиться о мертвых, когда большей угрозы всегда стоило ожидать от живых. Гротескный взвод из мрамора и бетона имел свое очарование, словно волшебный мир из невыплаканных скорбящими слез, невысказанных мертвецами слов, отдельная часть мироздания, существующая по своим правилам. В воздухе ощущалось скорое приближение осени, что лишь усиливали запахи влажной почвы и начавшие подгнивать листья.

Редкие каменные статуи плачущих херувимов и замерших в задумчивости печальных женщин навевали на мысль о том, что смерть тоже в некотором роде искусство, требующее больших жертв, чем красота. Узкая дорожка уходила вверх и влево, огибая кладбище по самому краю. Семья Гобей молча шествовала вперед, словно ведомая магическим клубком, показывающим дорогу, пока невдалеке не показался силуэт низкой кованой ограды. Здесь путников встретили неровные ряды склепов, с тяжелыми железными дверьми и обязательными католическими крестами поверх металла.

Эгон Гобей встал подле одной из часовен, повернув голову к супруге и дочери, тем самым показывая, что путь их окончен. Элайн чувствовала себя здесь лишней, но заинтригованной, кроме фамильного склепа Де Кольберов, возведенного в саду за замком, ранее ей еще не приходилось бывать на кладбищах. От ее родителей не осталось ничего, что можно было бы похоронить, а прах сестры она развеяла перед отъездом, чтобы не быть привязанной к прошлому, причинившему столько боли.

Ведьма осталась стоять у входа, любуясь барельефами на бетонных каморках, бросая изредка взгляды на супруга и дочь, которая пока еще не осмелилась войти внутрь склепа бабушки и дедушки.

– Не бойся, все будет хорошо. В склепах нет саркофагов с телами, здесь покоится их прах.

Успокаивая дочь, сказал Эгон, указывая рукой на дверь.

– Почему вампиров сжигают после смерти? Ваммагов ждет то же самое?

Мужчина не стал акцентировать внимание на том, что вопрос Зоэ-Моник звучал, скорее как «это ожидает и меня?». Вся ее жизнь впереди, ни к чему задаваться вопросами о смерти на полном серьезе, разве что в целях просвещения.

– Вампиров сжигают для упокоения их души и тела навечно, чтобы темная магия не смогла вернуть их к жизни. Несмотря на то, что вампиры отчасти уже мертвы, черная магия заставляет нас пробуждаться, но восстав, прежним уже не быть. Не беспокойся об этом, ваммага кремировать вовсе необязательно, вы гораздо ближе к людям, чем считаете. Кстати, твой друг Эрве – человек?