Чтение онлайн

Ана рассматривала заметку. В ней было непозволительно много знаков вопроса. Но когда Ана принялась писать про Веронику, то осознала, что про графа она еще довольно много знает: «Баронесса Вероника Вилфордская, (?) лет…»

Лист бумаги оказался жестоко смят бледной рукой и брошен в урну.

***

— Граф, почему вы не рассказали, что первосвященник выжил? — спросила Ана, отстраненно смотря на мелькающие за окном дома.

Они с Кеннетом ехали на встречу Общества Светской Мысли. Уже вечерело, в карете царил полумрак. Граф сидел напротив, закинув ногу на ногу и носком ботинка задевая юбку Аны.

— Разве ты не знала? — ответил Кеннет, на его лице не отразилось ни одной эмоции.

— Для меня это стало неприятным открытием. — Ана коснулась лбом прохладного стекла. — Он должен умереть.

Ее голос не дрогнул. Она продолжала смотреть на грязную дорогу, пыльные проезжающие мимо кареты, безликих людей, идущих по своим делам. В Ане давно не было страстного желания, полыхающей ярости и жажды расправы. Ей хотелось вернуть спокойный сон. Она всерьез раздумывала стереть свои воспоминания, связанные с первосвященником, но теперь откинула опасную мысль: не стоит рисковать потерей разума из-за жалкого и отвратительного человека.

— Хорошо. Как ты хочешь его убить?

Ана повернула голову и удивленно посмотрела на Кеннета.

— И вы так просто согласились?

— Почему нет? Я знаю, что он с тобой сделал. — Граф пожал плечами и ласково улыбнулся.

— Вы мне поможете? Одной Тьмы на него не хватит… — Ана говорила рассеяно, будто все еще не верила, что Кеннет настолько буднично поддержал желание убийства главы Церкви.

— Помогу. Не обещаю, что сможем сделать это прямо сейчас, ты должна понимать, что требуется время. Однако для начала у меня есть идея, как раскрыть его прегрешения миру, — Кеннет заговорщицки подмигнул.

— Граф… — Ана прикрыла рот рукой, не давая себе договорить.

Ее щеки покраснели, а глаза заблестели. «…Вы мне сейчас очень-очень нравитесь», — признание почти вырвалось, но в последний момент она вспомнила данное Кеннету обещание не вмешивать романтические чувства в совместную работу.

— Кстати, сколько вам лет? — последнее, что успела спросить Ана, перед тем как карета остановилась.

— Тридцать три, — ответил Кеннет, — родился третьего апреля, если решишь поздравить.

Он усмехнулся, выходя из кареты, и подал руку Ане. Она, зачеркнув в голове один из знаков вопроса, приняла ее и, придерживая юбку, спустилась на мостовую.

Первым делом она увидела веранду ресторана, украшенную виноградными лозами и клумбами с красной сальвией — алым цветком, напоминающим горящий факел. За столиками сидели богато разодетые люди, а саму веранду освещали фонари из Света. Вечера становились прохладнее, поэтому гости, при желании, также могли взять Свет в руки и согреться.

Само здание ресторана было сделано из розового кирпича и украшено изысканными орнаментами, изображающими языки пламени, что танцевали в унисон с цветами сальвии. Над входом красовалась крупная надпись: «Факир».

Кеннет пригласил Ану внутрь.

— Разве нам сюда? — озадаченно спросила она, беря графа под руку. Она никогда прежде не была в таком агрессивно-великолепном месте и немного смутилась от пышущей богатством обстановки. — Я представляла место встречи более таинственным… — договорила она вполголоса.

— Прятаться лучше всего на виду, — ответил Кеннет, наклонившись к Ане.

Войдя, она обомлела от яркости и красоты вокруг. Интерьер был образцом несдержанной роскоши: красные стены украшены бордовыми и золотистыми драпировками и богатыми гобеленами, изображающими диких животных. Хрустальные люстры и позолоченные канделябры наполняли холл светом так, что буквально слепили гостей, казалось, ничего нельзя было здесь скрыть, спрятать или сохранить в тайне. Несмотря на искреннее восхищение, декор вызвал у нее необъяснимое чувство беспокойства и тревоги: все вокруг выглядело невероятно тяжелым, громоздким и словно пропитанным кровью. Полы из черного мрамора были идеально отполированы и отражали окружение в темных и мрачных тонах. Было сложно представить, сколько усилий требовалось для поддержания его блеска и чистоты. По ресторану распространялись запахи жаркого и дичи, готовящейся на углях.

Пока Ана разглядывала детали интерьера, граф уже поговорил с распорядителем, и он провел их вглубь зала мимо посетителей, неспешно смакующих свои стейки, бефстрогановы и буженину. В один момент рядом с Аной блюдо в руках официанта загорелось. Ана дернулась, испуганно прижавшись к Кеннету.

— Он фламбирует десерт, не беспокойтесь, — ровным тоном пояснил распорядитель.

Дойдя до противоположного от входа конца зала, он открыл широкую дверь и пропустил Ану и Кеннета в пустой темный коридор. Дальше они пошли вдвоем. После зала ресторана, наполненного яркими огнями, у Аны в глазах плясали искры, и немного кружилась голова.

Помещение, в которое они наконец попали, было украшено в тех же темно-красных тонах, что и зал, но оказалось значительно меньше и скромнее. Небольшая теснота и приглушенный свет делали обстановку интимной, и Ана сразу же ощутила себя частью тайного общества. По центру комнаты стоял большой круглый стол, за которым уже сидела Вероника и четверо мужчин, личность каждого Ана быстро определила по описаниям из списка. Не хватало только маркиза Фабиана де Сильвы. Стол был накрыт едой и посудой: бокалы, бутылки вина, шампанского и другого алкоголя, а также небольшие закуски — сыры, виноград и профитроли на сладкое.

— О! Не уж то сам граф Блэкфорд к нам добрался! Мы совсем заждались, — задорным басом воскликнул седовласый мужчина, граф Колдстон, указав на полупустую бутылку бренди.

— То, что вы приходите заранее, не моя проблема, Ваша Светлость, — беззлобно парировал Кеннет, — тем более, как я вижу, Сильвы еще нет.

— Он нам угощения обещал, скоро вернется, — в заговорившем непримечательном молодом человеке Ана узнала виконта Сесила Вилмонда. Он перевел взгляд на нее, — вы, наверное, Ана? Граф давно обещал нас познакомить.

Она не успела ответить, как Кеннет перехватил инициативу и представил ее по всем правилам. Ане оставалось только сделать вежливый реверанс. Ненавязчиво осматриваясь, она ловила на себе подозрительно-прищуренные и скучающие взгляды, насмешливые ухмылки, вежливые полуулыбки. Все происходящее совсем не было похоже на обряд посвящения, скорее на спектакль, где она — часть представления, а члены тайного общества — скептичная аудитория. Ана постаралась отбросить тревогу и подумала о собственной силе, скрытой и бесчестной, но позволяющей ей находиться среди всех этих высокопоставленных и благородных людей на равных. Она успокаивала себя, говоря, что как бы свысока на нее ни смотрели, судить их мысли и помыслы будет в итоге она.