Чтение онлайн

Иринка в кроватке захныкала, и Анна, взяв её на руки, поспешила успокоить кроху покачиванием и поцелуями, когда в спальню чуть слышно постучали. Скрипнув петлями, в дверном проёме возник слуга, бледный и разволновавшийся не на шутку.

– Прошу прощения…

– Что случилось? – Даниил приблизился к Василию и в просвете за его спиной разглядел лейтенанта.

– Тут к вам пришли… – чуть слышно пробормотал старик, отступая в сторону.

– Господин премьер-министр, – чеканно произнёс офицер, вынимая бумагу, – у меня приказ на ваш арест.

Даниил развернул приказ, пробежался по нему глазами и взглянул на посланника крайне задумчиво:

– И в чём меня обвиняют?

– В заговоре против короля… – отозвался офицер, стирая платком проступившую на лбу испарину. Исполнения приказа давалось ему явно нелегко.

– Ничего не понимаю… – Анна поравнялась с мужем. – Какой заговор? Почему? Что случилось, Данечка?

Премьер-министр глянул на лейтенанта пристально, взглядом настаивая на молчаливой поддержке, что происходящее – пустяк и излишне волноваться не следует. Офицер понимающе кивнул. Тогда Даниил обернулся к любимой и заметил, как можно невозмутимее:

– Пустяки, дорогая. Уверен, это – недоразумение.

Ему позволили одеться. Передав Иринку Василию, Анна всячески помогала мужу в сборах, храня полнейшее молчание. Да и о чём говорить, когда за дверью дожидаются вооружённые люди? Наконец арестант был одет, как говорится, с иголочки и только тогда, заглянув в глаза любимой женщине, он ободряюще улыбнулся, поставив на проводах точку:

– Всё будет хорошо…

Но, увы… Друг короля ошибся. Дела обстояли куда хуже.

Спустя час за вторым человеком в государстве с грохотом захлопнулась кованая решётка. Тюремщик взглянул на нового сидельца тяжёлым, хоть и сочувствующим взглядом и, сокрушённо вздохнув, повернул в замке ключ.

Даниил – премьер-министр широкоросского королевства, муж Анны, счастливый отец семейства и ненавистный соперник канцлера Будраша остался один на один с камерой и Луной, глядящей в зарешёченное окно.

Советник ждал визита Анны с раннего утра. Со дня королевской свадьбы он лелеял в воображении картину, как она вбежит, как упадёт перед ним на колени и начнёт умолять пощадить мужа. Но время шло, а занозы его сердца всё не было. Он даже стал волноваться, не допустил ли какой просчёт? Анна же, выплакав в подушку все слёзы, едва рассвело, села перед зеркалом и, чтобы скрыть следы тяжёлой ночи, долго приводила себя в порядок. Она поняла всё и сразу – сердце подсказало, хотя разум всячески гнал от себя подозрения в наихудшем. Это не могло быть недоразумением, а если так, счастливой развязки ждать не приходилось. Служанка помогла ей надеть глухое чёрное платье, а шляпка с вуалью, занавесила глубокую боль, рассекшую сердце.

Фрейлина королевы появилась во дворце, подобно чёрному ангелу печали, заставляя встречающих замирать в недоумении. Анна? В чёрном? На фоне всегда смеющейся красавицы траурное платье выглядело дико и нелепо. Это означало только одно: произошло что-то ужасное! И тут бы остановить, спросить, поддержать, но в то же время казалось почему-то, что вторгаться с расспросами, значило проявить верх бестактности. Впрочем, Анне самой было не до разговоров. Впереди её ждал, возможно, самый трудный разговор в жизни, и тут не до сочувствий, даже если они так необходимы…

Тайный советник сидел за столом и, бессмысленно перебирая бумаги, никак не мог занять себя чем-нибудь стоящим. Мысли в голове гарцевали взбесившимся табуном, что вытаптывает внутреннее равновесие, превращая жизнь в хлипкую кашицу неизвестности. Но вот дверь отворилась. Вошёл секретарь и доложил, как и подобает, чинно:

– Ваше Сиятельство, к вам фрейлина королевы… Анна.

– Что? – переспросил канцлер. Долгое ожидание тем не менее застало его врасплох.

– Фрейлина королевы просит аудиенции… – пояснил секретарь.

– Да, да… – кивнул Будраш, с трудом справляясь с нахлынувшим волнением. – Анна. Пусть войдёт…

Секретарь вышел. Канцлер достал платок и рефлекторно вытер мгновенно взмокшую шею. Спина под камзолом тоже стала влажной, и он поспешил распахнуть окно, дабы свежий ветерок хоть как-то остудил закипевшую голову. Так волноваться ему ещё не доводилось, и это здорово напугало тайного советника. Чудовищным усилием воли вогнав себя в прежнюю невозмутимость, он вернулся за стол и, сложив руки в замок, уставился на дверь, готовясь принять бой с самым любимым человеком и оттого – самым опасным.

Анна вошла и остановилась, глядя на канцлера сквозь вуаль.

– Будраш… – начала она, но спохватилась и поправила себя: – Господин канцлер… Я хочу просить вас… за Даниила… моего Даню…

«Даже в такую минуту она восхитительна», – думал канцлер, заворожённо разглядывая девушку.

– Я уверена, мой муж ни в чём не виноват, – продолжала фрейлина. – Это чудовищное недоразумение!

– Я так и понял, – подхватил советник по возможности сухо. – Но факты есть факты. Против них не попрёшь.

Анна выдержала долгую и мучительную для обоих паузу. Оба понимали, диалог будет не простым, оба знали, победителей в этой дуэли не будет. И тогда фрейлина королевы решительно подняла вуаль, насквозь прошив канцлера вымученным взглядом, и перешла на «ты»:

– Ты всегда говорил, выход можно найти из любой ситуации.

Где-то глубоко внутри Будраш усмехнулся. Он вдруг понял, что выиграл. Вот так быстро и просто, взял и выиграл. Только сам выигрыш почему-то утратил желаемую прелесть. Осознание пришло внезапно: то, за что он дрался столько времени, в сущности, ничего не стоит! От образовавшейся брезгливости к себе тайный советник заговорил холодно и зло:

– Я говорил, выход всегда есть, нужно только решить, стоит им воспользоваться или нет…

– Год назад я могла выйти… за тебя замуж… – перебила Анна.

– Но вышла за Даньку! – отрезал маленький завистливый человек, и губы его завибрировали мелкой нервной дрожью.

Да, он наконец-то мог вытравить из себя всё, что накопилось за месяцы, полные самоедства и выжигающей ревности. Но – увы! – это вызывало лишь ещё больший прилив ненависти к себе самому и ко всему миру, в частности, причём ненависти яростной, звериной.

– Каждый кроит свою историю сам. Если б король не сделал его премьер-министром, ты бы не вышла за него замуж. Может быть, вышла за меня, но продолжала бы бегать к нему на свидания и ВРАЛА БЫ МНЕ ПРО БОЛЬШУЮ ЛЮБОВЬ!

Кулак канцлера с такой тяжестью врезался в стол, готовый разнести его в щепки, что Анна вздрогнула и даже сжалась от страха, а тонкие пальцы побелели, стиснутые в дрожащий замочек. Однако, заскрежетав зубами, советник всё-таки взял себя в руки и отошёл к окну. Высказанное несколько облегчило тяжесть, лежащую на сердце, но совершенно не освободило мятущуюся душу.