Чтение онлайн

– Да, вы же работаете сегодня. А у меня выходной. Сыну обещал встретить его из школы, а у них там внеплановый классный час какой-то. Сижу вот, - сообщил он почему-то особенно мрачно.

– Погода сегодня замечательная, правда?
– через некоторое время заметила Вера Андреевна нерешительно.

– Правда, - кивнул он и огляделся.

– В такую погоду немного словно бы спишь наяву, вам не кажется?
– постаралась заговорить она оживленней.
– Я вот шла сейчас - как будто, знаете, природа играет какой-то медленный бессюжетный спектакль, а ты единственный зритель. И все звуки шорохи, шелест листвы - как будто для тебя одного существуют. И все такое немного неправдоподобное.

Паша не ответил ей, допил пиво и поставил на скамейку пустую кружку.

– Здесь еще так липами пахнет, - добавила Вера Андреевна.
– А вы знаете, мне сказали сегодня, что аллея эта раньше называлась Княжеской.

– В самом деле?
– произнес он без малейшего интереса в голосе.

Она подумала, что стоит, наверное, оставить его одного. Но ей надо было еще попросить его.

– Я хотела вас, Паша, попросить об одном деле, - сказала она.
– Хорошо, что встретила вас. Вы, может быть, знаете - к нам на станцию сегодня приехала комиссия из московской прокуратуры. Что-то они там проверяют, и в том числе Аркадия Исаевича - почему на железную дорогу приняли "стоверстника". Не могли бы вы объяснить им, что его ведь не на железную дорогу приняли, а в киоск - торговать газетами? Это ведь разные вещи, правда? Даже если киоск пристанционный.

– Я вряд ли смогу помочь, - покачал он головой.
– Это комиссия из железнодорожной прокуратуры. Все дела на железной дороге ведет железнодорожная прокуратура. А я районный прокурор. Мы разные ведомства. Я не имею права вмешиваться в их работу.

– Я и не просила вас вмешиваться, Паша, я просила поговорить. Впрочем... Если это невозможно. Я, конечно, не разбираюсь во всех этих тонкостях.

– Хорошо, я поговорю, - кивнул он.

В это время из переулка напротив них послышался, приближаясь, цокот копыт, возбужденные голоса и хохот. Вскоре оттуда показалась извозчичья пролетка и, покренившись на повороте, выехала к аллее.

– Тпру!
– раздалось у пивного ларька. Копыта сбились, замерли.

Из пролетки вылезли двое на удивление одинаковых молодых людей. Оба высокого роста, кудрявые, в сорочках с вышитыми воротничками, в картузах. Оба, очевидно, навеселе. У одного через плечо была перекинута гармошка. Ступив на землю, он моментально перехватил ее в горизонтальное положение и, направившись к ларьку, рванул разухабистый частушечный мотивчик. Второй тем временем расплачивался с извозчиком.

– Гуляем, дядя Миша!
– сообщил он, вручая купюру.

Первый уже стоял у ларька.

– Аа-валентина, мой цветочек,

Ты налей ка мне пивка, - пропел он с ложной страстью в голосе.

Вечером пойдем в кусточек,

Там сочтусь наверняка.

Дядя Миша принялся разворачивать кобылу.

– Вот кружкой-то у меня по лбу получишь, - не чересчур рассердившись, пригрозила продавщица.
– Сразу по две наливать что ль?

Это были братья Ситниковы - многим в городе известные шалопаи. Оба они работали грузчиками на консервном заводе, оба не дураки были выпить, а, выпив - по возможности пошуметь. Продолжительными загулами своими они давно уже испытывали терпение правоохранительных органов. Но, надо признать, особенных неприятностей никто от них в городе никогда не видел.

С Верой Андреевной братья эти были довольно давно знакомы. Года полтора тому назад зольские старушки разносили по городу сплетню о том, как однажды, с похмелья забредя в городскую библиотеку, грузчики были разом покорены красавицей библиотекаршей, необыкновенно полюбили вдруг классическую литературу и задумали организовать при консервном заводе кружок любителей российской словесности.

> Ну да, этo были те самые двое, которые принесли пианино Аркадию Исаевичу. Примерно с месяц тогда они регулярно посещали библиотеку, и в выходные их все чаще видели трезвыми. Через месяц однако рвение их стало заметно слабеть, и вскоре совсем угасло, сошло на нет, оставив любителей российской словесности при заводе без кружка.

Веру Андреевну Ситниковы, конечно, сразу приметили и, захватив с прилавка полные кружки, прямиком направились к скамейке.

– Авангарду культурной революции привет от городского пролетариата!
– поздоровался гармонист, обладавший, очевидно, интеллектуальным первенством в дуэте.
– Позволите присесть?

– Здрасьте, - сказал второй и, воспользовавшись неповоротливостью брата, обремененного гармошкой, скользнул на скамейку рядом с Верой Андреевной.

– Брат называется, - покачал головою гармонист.

– Здравствуйте, - сказала Вера Андреевна.
– Я вам, Георгий, сегодня вторую открытку отправила. Вы Горького третий том два месяца уже как не возвращаете.

– Горького?
– он на секунду задумался.
– Да сегодня же и верну! Специально домой сгоняю. Чтоб мне бросить пить, Вера, в знак торжественной клятвы он приложил пивную кружку к сердцу.
– Болен я был, состроил он кислую физиономию.
– Уж как болел брат соврать не даст - с постели не вставал. Только потому и задержал. Иначе ведь я всегда в срок возвращаю - сами знаете. У меня вообще принцип такой - все, что берешь, нужно в срок возвращать... А как у вас, товарищ, - обратился он почему-то к Паше, - есть такой принцип?

– Нда-да, - промычал тот что-то неопределенное.

– Кажется, не приходилось раньше встречаться, - продолжил Георгий, глядя исподлобья.
– Но раз уж и у вас такой принцип есть, будем вместе за него стоять, а?
– и глазами он потянулся к месту на скамейке возле Паши.
– А?.. Кружечку-то, кружечку пустую - нужно в ларек отнести или как? А не ровен час за пивом кто еще подойдет, а кружечки-то и нету. Некрасиво у нас получится.

– Как вам не стыдно, Георгий, - сказала Вера Андреевна. Что это вы себе позволяете?

– А что такое?
– удивился тот.
– Это ж у нас принцип такой.

Паша снизу вверх мрачно посмотрел на него.

– Ну, вот ты сперва за Горьким домой сгоняй, - сказал он, - раз уж выздоровел. В библиотеку занесешь - я тогда сразу и кружку сдам.

– Ах, вот как, - потяжелел Георгий.
– Погляди-ка, Федя, прищурился он, и сразу стало заметно, что он уже выпивши.
– Вот так, значит, можно сегодня с пролетариатом разговаривать. С первого шага - и на "ты" и в грубость.

– Ну, ладно, - вздохнула и поднялась со скамейки Вера Андреевна.
– Давайте лучше на этом и прервем беседу. Вы не хотите, Паша, немного прогуляться со мной, - и она подала ему руку.

Паша повременил секунду, но потом взял ее руку, и тоже поднялся.

– А вы бы, Георгий, - заметила Вера Андреевна уже на ходу, - в другой раз сначала поинтересовались, с кем разговариваете.

– Над пролетариями в нашей стране хозяев нету, - отозвался Георгий, присаживаясь возле брата.

Какое-то время они шли по аллее молча. Потом напротив одного из выходов Вера Андреевна остановилась.