Чтение онлайн

– Держите вы!
– приказал ей Паша.
– Вот здесь. Да нет же, вот здесь! Крепче держите!

Она прижала к себе ноги Шурика ниже колен, и Паша отпустил. Мальчишка оказался страшно тяжелый. Он вцепился пальцами в волосы ее, и ноги его отчаянно дергались. Ей показалось в первую секунду, она не выдержит. "Господи, помоги!" - успела она простонать про себя.

Паша, обеими руками схватившись за петлю, с силою дергая в разные стороны, растягивал ее. Наконец, она прошла вкруг головы Шурика и заплясала в воздухе. Паша принял мальчика на грудь и опустил. В ту же секунду ноги Веры Андреевны подкосились сами собой, и она села на брусчатку. Еще какое-то время потом все происходило как бы не с ней.

Шурик задыхался, ревел и ладонями размазывал грязь по щекам. Паша, отпустив его, на секунду как будто потерялся, но потом схватил мальчишку за воротник и затряс, как куклу.

– Щенок!
– крикнул он ему прямо в лицо.
– Шутки вздумал шутить?! Вы представляете, Вера, он на краю трибуны стоял с веревкой на шее - дожидался. А когда меня увидел, сиганул.

– Вовсе я не дожидался, - всхлипывал Шурик.
– Я... я веревку не мог... Я не нарочно, Вера Андреевна!.. Я не буду... Я не буду вам ничего!.. Вы... Вы...

– Что я?!

– Вы знали, почему я с Игорем подрался. Вы все знали, все знали!

– Ну и что?

– Вы знали, что мой отец не виноват! Знали, знали! Его товарищ Орджоникидзе хвалил. Вы знали, а справку подписали!

– Не болтай ерунды!

– Я вас ненавижу! Я вам не буду ничего... Я только Вере Андреевне!

Он принялся изворачиваться, вырываться, ударил Пашу по рукам.

– Пустите! Я вас ненавижу! Я вашего Игоря еще побью!

Он вырвался, наконец, и отскочил в сторону.

– Побью, побью! Вера Андреевна, он все знал, все знал!

Похоже было, он собрался удрать.

– Шурик, подойди ко мне, - попросила она.
– Пожалуйста, подойди!

Не сразу, но он подошел, встал рядом, она взяла его за руку и вдруг он снова заревел в голос.

– Ну, все уже, все. Не надо, - говорила Вера Андреевна, прижимая его ладонь к лицу, и сама тоже плакала.
– Скажи, ты где живешь сейчас?

– У... у тетки.

– Где это?

– Я не пойду туда! Нет, нет, я не хочу!

– Хорошо, конечно, - сразу согласилась она.
– Будешь ночевать сегодня у меня - ладно? Только надо ведь предупредить ее. Она уже тебя, наверное, ищет.

– Не ищет она, ей все равно. Я часто не ночую... Вера Андреевна! Я не нарочно!.. Это неправда, что он говорит. Честное слово! Я же не думал... Я веревку не мог забросить.

– Да, да, конечно, я это знаю. Мы обо всем поговорим с тобой. Теперь все будет хорошо.

Она плакала, гладила его по голове и видела, как через площадь вприпрыжку ковыляет к ним Аркадий Исаевич.

Она хотела было встать, но не смогла. Кружилась голова, и ноги ее были ватными. Она только села иначе. Паша отошел в это время к другому краю трибуны и что-то осматривал там.

– Господи, господи!
– задыхаясь, бормотал подбежавший Аркадий Исаевич.
– Вы успели. Ну, слава богу, слава богу! Я бы себе не простил, Вера, никогда не простил бы. Столько времени языком чесать, а письмо в кармане... Вы правы, мы только и делаем что болтаем, только и можем, что языком! Все мы одинаковы... Но вы успели.

Она сумела даже удивиться немного - не слышала никогда, чтобы Эйслер изъяснялся столь бессвязно. И как-то это помогло ей самой собраться. Она подумала вдруг, что не стоит им возвращаться домой всем вместе - Эйслеру, Паше и Шурику - все возбуждены, что-нибудь может выйти нехорошее.

– Шурик, - сказала она.
– Это Аркадий Исаевич, мой сосед, да ты его знаешь. Вы сейчас идите домой, поставьте чаю. И я тоже скоро приду. Мы обо всем с тобой поговорим еще. Ладно? Ты можешь жить у меня сколько захочешь. Мы обо всем, обо всем с тобой поговорим теперь.

Он плакал.

– Ну, идите, - повторила она и подала его руку Аркадию Исаевичу.

Эйслер и сам казался сейчас ребенком. Так был растерян и, кажется, с трудом понимал, что требуется от него.

– А вы что же?
– спросил он.

Паша в это время, обойдя трибуну, проверив, по-видимому, не осталось ли от Шурика каких-нибудь следов, встал под фонарем и озабочено смотрел на веревку. Аркадий Исаевич, кажется, только теперь заметил его. Он посмотрел еще поочередно на Веру Андреевну, на Шурика.

– Ну, пойдем?
– спросил он его нерешительно.

Они повернулись и медленно пошли через площадь. Шурик продолжал всхлипывать, и пока не скрылись они в переулке, несколько раз оглянулся.

– Что теперь с этой штукой прикажете делать?
– через некоторое время произнес Паша, не глядя на Веру Андреевну. Придется лезть.

Он подошел вплотную к столбу, потерев ладони, обхватил его и быстро полез наверх. Скоро он оказался уже возле светильника. Веревка упала в лужу. Соскользнув вниз, Паша поднял ее и принялся зачем-то распутывать узлы.

– Простудитесь, Вера, - сказал он, по-прежнему не глядя на нее.
– Сядьте хотя бы на трибуну.

Было что-то странное и в словах его, и в том, что он делал. Ей казалось, все это совсем не подходит к месту. Ей хотелось посмотреть в глаза ему, но он не оборачивался.

"Почему он ни о чем не спросит?
– подумала Вера Андреевна.
– Ему не интересно, откуда я узнала о Шурике? Что ему эта веревка?"

– Паша, - позвала она.

– Что?

Ярко сверкнула молния над церковью, и на секунду она испугалась того, что хотела спросить.

– Паша, - повторила она.
– Ведь отец его действительно, должно быть, ни в чем не виноват.

– Не виноват?
– как будто удивился он, но опять не посмотрел на нее и даже не обернулся.
– Я сам читал его показания.

– Что же там было?

Ему пришлось переждать долгий громовой раскат.

– Он признался, что подсыпал крысиный яд в консервы. Никто и подсчитать не сможет, сколько жизней на его совести.

– Вы в это верите, Паша?

– Да я же говорю вам, что читал его показания.