Чтение онлайн

Параллели между прогрессивным и реакционным национализмом Хобсбаума и плохими и хорошими нациями Маркса и Энгельса видны невооруженным глазом. При этом Хобсбаум особо критикует «новый национализм», который захлестнул мир в результате падения коммунистической системы — той самой системы, которая «сумела установить политическую стабильность на большей части Европы» и чей распад привел к краху «плановой экономики и ее неизменного спутника — социальной защищенности».

В этой связи нелишним будет напомнить, что Советы установили эту политическую стабильность, посылая войска в Прагу в 1943 и 1968 году, в Берлин в 1953 году и в Будапешт в 1956 году, построив берлинскую стену и заперев сотни миллионов людей за железным занавесом. Что же касается социальной защищенности, то она походила на пайку, которую получает зэк от тюремного начальства.

То, что ведущие теоретики postidentity заимствовали свои идеи из марксизма, неудивительно: Хобсбаум присоединился к британской компартии в 1930-е годы В течение многих лет он был апологетом СССР и оправдывал вторжение в Венгрию даже тогда, когда другие компартии осудили его В автобиографии, опубликованной в 2002 году, через много лет после того, как преступления коммунистического режима стали достоянием гласности, этот уважаемый профессор писал: «До сих пор я ловлю себя на том, что отношусь к памяти и традициям СССР со снисходительным всепрощением, пониманием и нежностью». Как он сам признался, «я все еще несу в себе мечту Октября».

Не все лидеры postidentity мечтают об Октябрьской революции, но идеи Хобсбаума о мире, лишенном наций, по-прежнему пользуются широким спросом и резонируют в работах других идеологов postidentity. Мэри Калдор, профессор Лондонской школы экономики, также критикует плохой «новый национализм», который обращен к традициям прошлого, имеет глубокие культурные корни и служит для того, чтобы «узаконить существующие национальные государства» путем исключения представителей других национальностей. По Калдор, именно этот национализм особенно агрессивен, он «выражает глубинную связь современного государства с войной» и фактически «имеет много общего с религиозным фундаментализмом»; то есть национализм сам по себе становится формой религиозного фундаментализма В отпичие от него «хороший национализм» — это то, что она называет «малым» национализмом, который носит не политический, а культурный характер. Он прогрессивен, потому что понимает свой собственный временный характер и готов играть свою роль в процессе глобализации мира, то есть, в конечном счете, раствориться в глобальной Европе.

Такой «хороший» национализм является формой космополитизма, который также является ключевым термином в мире postidentity. В своем несколько смягченном варианте он выступает в виде «почвенного космополитизма», готового предоставить определенное место самоидентификации. В своем обращении бывший президент Американской ассоциации современных языков так выразил эту идею: «Космополиты принципиально присягают на верность не только своему месту рождения, но одновременно гораздо более широкому, интернациональному взгляду на мир» В отличие от этого, конкретная identity остается пленницей «отрицательных последствий постоянно возрождающегося национализма, этнического сепаратизма и религиозного фундаментализма».

В конце концов, все эти типы «почвенного» космополитизма или «прогрессивного» и приемлемого национализма сводятся к одному: хороший националист — это тот, кто готов отказаться от своего национализма, отказаться от самого себя.

Как это напоминает сталинскую формулу культуры — национальной по форме и социалистической по содержанию! Национализму разрешено проявлять себя в качестве декоративного украшения или музейного экспоната, он может быть интересным этническим блюдом, которым вы наслаждаетесь на фестивале национальной кухни. — но в реальной жизни, стремящейся к объединению, а не разделению, ему нет места. В марксистской теории это означало коммунизм, в теории postidentity это означает верность бесконфликтному миру прав человека.

Postidentity всегда была центральной идеей Европейского союза Преамбула Европейской конституции гласит: «Продолжая гордиться своими национальными чертами и историей, народы Европы полны решимости преодолеть свои исторические различия и объединиться во имя создания единой европейской нации». С точки зрения постнационализма, однако. Европейский союз шагнул недостаточно далеко, он все еще слишком зависит от национальных государств.

Юрген Хабермас, один из крупнейших политических философов XX века, видит цепь в создании федерации, чьи общие институты будут «превалировать над государственными институтами», подобно тому как это происходит с ООН Транснациональное государство должно пойти дальше существующих международных законов и «через головы коллективных членов» сделать отдельных индивидуумов полноправными членами ассоциации свободных граждан мира. Всемирные суды будут препятствовать процессам национальной и этнической фрагментации, создавая предпосылки для совместной гармоничной жизни человеческих сообществ и отдельных людей во всем мире.

В отпичие от постнационализма, идеал которого — единое глобальное общество, постмодернизм отрицает наличие такого универсального идеала и настаивает на относительности любых культурных форм. Тем не менее именно постмодернизм стал идеологической базой постнационализма Причина понятна поскольку для постмодернистов все самоидентификации случайны, они не играют никакой роли, являясь просто обманчивой фикцией. На уровне индивидуума постмодернистское «я» является неустойчивой и постоянно меняющейся ареной борьбы социальных сил Верный марксистской традиции, Мишель Фуко описывает «я» как производное деятельности и контроля различных социальных и государственных институтов и сил. Дисциплинируя и наказывая, эти институты соревнуются, таким образом, за власть Если постмодернизм относится к индивидуальной identity как к фикции, тем более справедливо это по отношению к национальной identity. Нации рассматриваются постмодернизмом как случайные и нестабильные сообщества, состоящие из борющихся за впасть сип. Это меняющийся, находящийся в состоянии постоянного движения калейдоскоп различных фрагментов, мозаика осколков, лишенных внутренней ценности. Лучше всего это выражено в знаменитом понятии «воображаемые сообщества», введенном Бенедиктом Андерсоном, или в описании Хобсбаумом наций в качестве искусственно изобретенных. Понятно, что, если нации были когда-то изобретены, не составляет никакого труда сломать их искусственные перегородки для того, чтобы создать мир, не ограниченный национальными рамками.

Существует, однако, еще и третья форма postidentity — мультикультурализм Он родился в результате массовой эмиграции в Европу сразу после Второй мировой войны, спровоцированной распадом бывших европейских колоний. Мультикультурализм выступает за полное равенство всех национальных групп, существующих в обществе, часть которых очень сильно связаны со своими странами исхода. Мультикультуралистское видение общества объявляет, что приток эмигрантов в Европу требует отказа европейских стран от их собственной культуры в качестве доминантной, требуя вместо этого строгого нейтралитета государства по отношению к различным культурам, представленным в данном обществе. На практике это означает отказ не только от своей национальной, но и от демократической культуры — той самой культуры, от которой зависит сам мультикультурализм.

Как и постмодернизм, мультикультурализм основан на релятивистском подходе к действительности. Руководитель группы, опубликовавшей в 2000 году доклад «Будущее мультиэтнической Британии», и один из главных идеологов мультикультурализма порд Бхику Парех сформулировал это так: «Никакая культура не может быть приоритетной с точки зрения качества жизни». Либеральное общество «не является самой лучшей, самой рациональной и правильной формой общества, основанной на универсальных ценностях», все культуры имеют равное право на существование в жизни общества Лорд Парех отрицает идею «контроля за эмиграцией» как «весьма странный способ продемонстрировать интернациональную солидарность». В соответствии с этим взглядом государство не имеет права устанавливать критерии получения гражданства с целью уберечь свою собственную национальную культуру от уничтожения Идеальное общество — это не национальное государство, а смешанный конгломерат различных групп.

Как и постнационализм, мультикультурализм ведет к созданию глобального общества В своей книге «Переосмысляя мультикультурализм» Парех предлагает заменить традиционно тесные связи между территорией, суверенитетом и культурой универсальной коллективной культурой, которая «поощряет разнообразие» и космополитизм, делая акцент на «интересах человечества в целом». Другой выдающийся теоретик мультикультурализма Тарик Мудуд видит новую Европу «этнически гетерогенной, помещенной внутрь мультикультурного супергосударства».

Не предъявляя никаких требований по отношению к другим культурам, проникшим вместе с массовыми потоками эмиграции в европейскую культуру, мультикультурализм не проявляет в то же время такой толерантности к национальным культурам Европы, создававшимся здесь на протяжении многих сотен лет Вместе с другими идеологами postidentity мультикультурализм призывает европейское сообщество ослабить свои собственные национальные особенности и отказаться от европейской культурной традиции в качестве обязательной и определяющей. Отказываясь обсуждать ценностный аспект той или иной культуры, идеологи мультикультурализма фактически приравнивают диктатуру к демократии, подвергая сомнению ценности той самой культуры, которая позволила этим разным группам эмигрантов сосуществовать здесь в условиях взаимного уважения и терпимости. В то время как теоретики postidentity во имя справедливости и мира делали все для того, чтобы выхолостить уникальные европейские национально-исторические identities и культуры, группы эмигрантов, лишенные демократического опыта и традиций, заполонили Европу. В отличие от европейцев, у представителей этих групп нет никаких угрызений совести, у них нет никаких сомнений в превосходстве их собственной identity.