Чтение онлайн

В 1829 году оба института были преобразованы в Educandato Isabella di Borbone (Первый и Второй приюты Изабеллы Бурбонской) и сохранились до 1850-х годов. Во время реакции Бурбонов многие общеобразовательные школы, которые ранее успешно работали в Неаполе, были закрыты, и королевская система образования была сведена к 13 школам для детей старшего возраста и пяти колледжам, вновь переданным в управление религиозным орденам, за исключением престижного столичного Колледжа Спасителя (Collegio del Salvatore). Неудивительно, что знатные семейства города предпочитали домашнее обучение, в то время как образование девочек из низших слоев было передано в другой пансион. В этом приюте – Educandato dell’Immacolata Concezione a S. Efrem Nuovo (Непорочного зачатия при Новой церкви Св. Ефрема), – очень похожем на монастырь, бедных девочек обучали тем навыкам женского труда, которые, как полагали, могли им понадобиться в жизни. Государственная система женского профессионального образования, созданная временным правительством в Неаполе, была передана, как уже говорилось выше, в управление сестрам-аристократкам Капече Минутоло.

После объединения Италии местные власти и префекты (представители правительства в провинциях Королевства) назначили многих образованных и просвещенных дам инспектрисами благотворительных заведений, постепенно становившихся незаменимыми средствами влияния на общество. Таким образом, функции инспектрисы, постоянно посещавшей вверенное ей заведение, стали первым стратегическим шагом в превращении попечительства в руководство, управление и административный контроль, к которым иногда добавлялись самостоятельное культурное планирование и волонтерская общественная деятельность. Так в переходный период аристократки пользовались теми небольшими возможностями новой политической реальности, где власти взаимодействовали с элитами общества. Тому есть ряд примеров: Мария Джузеппина Гуаччи Нобиле (Maria Giuseppina Guacci Nobile), хозяйка одного из самых посещаемых салонов Неаполя, применившая, воспользовавшись помощью маркизы ди Кампокьяро (Campochiaro), результаты своего педагогического опыта в Societ`a degli asili infantile (Общество детских садов), основанном в 1841 году; Мария Антоньетта Де Паче (Maria Antonietta De Pace), которую Паоло Эмилио Имбриани (Paolo Emilio Imbriani) – мэр Неаполя в 1870 году – назначил инспектрисой всех школ в районе Аввоката; Джаннини Милли (Giannini Milli), которой в 1865 году министр народного просвещения поручил контролировать религиозные заведения; а также Лаура Беатриче Олива Манчини (Laura Beatrice Oliva Mancini), вынужденная искать убежища в Турине в 1850 году, где она основала школу для девочек, желавших стать учительницами. Другими примерами служат потомки семьи Капече Минутоло.

Либеральная и филантропическая деятельность Аделаиды дель Балдзо (Adelaide del Balzo) и ее мужа Франческо Пиньятелли князя ди Стронголи (Francesco Pignatelli principe di Strongoli) вписывается в рассматриваемую здесь систему семейных связей. Аделаида была дочерью Паулины Капече Минутоло маркизы де ля Сонора (Pauline Capece Minutolo marchesa de la Sonora), которая, будучи замужем за герцогом Карпильоне Франческо дель Балдзо (Carpiglione Francesco del Balzo), сохраняла транснациональные связи своего рода [254] . Род Гальвес (Galvez), который вел свое происхождение из южных провинций Пиренейского полуострова, был возведен в дворянство за служение короне в соответствии с лучшими традициями Monarq'ia Hisp'anica [255] . Карл III в 1764 году назначил Хосе Гальвес-и-Галльярдо (Jos'e Galvez y Gallardo), первого маркиза де ля Сонора, министром Индий после успешного выполнения миссии в Мексике. Его брат Матиас сделал успешную военную карьеру на родине и за океаном, а затем стал вице-королем Мексики; его сын Бернардо, герой осады Пенсаколы, унаследовал этот титул [256] . Чтобы укрепить европейские связи семьи, он выдал дочь за неаполитанского маршала Раймондо Капече Минутоло (Raimondo Capece Minutolo), потомка князей ди Каноза, который скончался в молодом возрасте, оставив троих детей [257] .

В женской дворянской традиции, особенно во Франции и в Священной Римской империи, прочно и долго сохранялась привычка к письму, благодаря которой по переписке, дневникам и мемуарам женской половины семьи Капече Минутоло можно проследить крепкие семейные связи [258] . Помимо того что они, очевидно, испытывали нежную привязанность друг к другу, ответственность Аделаиды и Клотильды за образование детей Паулины в полной мере соответствовала семейной аристократической традиции опекунства как элемента культуры общения. Домашнее образование Аделаиды дель Балдзо состояло в изучении античной и современной литературы, а также базовых понятий дисциплин, считавшихся необходимыми для качественного образования. Обучение шло путем культурного наставничества, через который прошла ее мать со своими сестрами [259] . Помимо философии, морали и логики, истории, грамматики, естествознания, латыни, много внимания уделялось французскому – главному языку в образовании высшего класса во всей Европе [260] . Большое влияние на программу обучения оказывало изучение Античности, что еще в конце века было необычно для юных аристократок. Об этом свидетельствует письмо филолога и сенатора Королевства Энрико Коччиа (Enrico Coccia), написанное княгине. В нем он критикует деятельность Пиньятелли по поддержке женского образования «как условия гражданского прогресса […] пагубная тенденция, которая уже открыла доступ итальянским девочкам к занятиям гимнастикой в нашей классической начальной школе» [261] .

Из переписки становится очевидным, что дамы из семьи Капече Минутоло владели различными языками, что было признаком высокого социального положения. Аделаида часто переходит с итальянского на французский, приводит цитаты на английском, вставляя редкие, но яркие пассажи на испанском, особенно когда речь идет о частных и эмоционально окрашенных темах. Ее обращенный к молодым аристократам образовательный посыл, который она, как ей казалось, транслировала, побуждал их рассматривать аристократичность как неотъемлемую часть воспитания: она считала, что интеллектуальные запросы оказывают на формирование дворянина гораздо большее влияние, чем просто социальное положение.

Как и все остальные виды интеллектуальной подготовки, театр и музыка занимали значительное место в системе необходимых для аристократки знаний. Компетентность в искусствах требовалась в обществе и укрепляла внутриаристократические связи. Юные аристократки не только читали и перекладывали пьесы и прозаические произведения на музыку – они также сочиняли, декламировали и ставили небольшие драматические сочинения, интегрируя знания в области литературы и представления об обществе в культурный досуг. Соответствующее поведение и хорошие навыки общения составляли основу аристократического воспитания, и это возвращает нас к вопросу о социальных связях в салонах как наиболее важному фактору женской эмансипации. Аделаида и Клотильда Капече Минутоло устраивали приемы для гостей раз или два в неделю на своей вилле в Позиллипо, где музицирование, чтение стихов, беседы о литературе, политике и европейских новостях были главными занятиями. Постоянными гостями были представители иностранного сообщества и королевского двора: князь Леопольдо Бурбон ди Сиракуза (Leopoldo Bourbon di Siracusa), маркиза Анжелика Карачьоло ди Торелла (Angelica Caracciolo di Torella), графиня Зинаида Лебцельтерн (Z'en'eide Lebzeltern), баронесса Ротшильд, Эфеми и Элизабет Фонтон (Euph'emie, Elisabeth Fonton), Паулина Крэйвен (Paolina Craven) и их кузина Тереза Филанджьери [262] . В этом обществе, не просто модном, но кипевшем интеллектуальной жизнью, переход поколения времен правления Мюрата от либерализма Бурбонов к идее воссоединения страны привел женщин-аристократок к мучительному выбору подданства. Когда единая Италия стала политической реальностью, многие из них, разрывавшиеся между преданностью королю Обеих Сицилий и верностью Савойской династии, стали пламенными и гордыми итальянками. Переписка сестер Капече Минутоло является хорошей иллюстрацией оппозиции в современной историографии между представлением о Рисорджименто как элитарной формы story telling и идеей сочетания разных форм подданства [263] .

История Института Suor Orsola Benincasa – уникального в своем роде заведения, чья эволюция, однако, вписывается в ряд событий, описанных выше, – показывает, как совместная работа двух женщин – аристократки и образованной представительницы среднего класса – привела к созданию заведения, где аристократические образцы воспитания были адаптированы и обновлены, но не отринуты. В 1861 году в Итальянском королевстве были частично закрыты монастыри, а их собственность конфискована государством. Во избежание этого три года спустя в монастыре, основанном в конце XVI века Орсолой Бенинказой, открыли бесплатную школу. Приюту, признанному благотворительной организацией, где дети, отданные на воспитание в монастырь, и ученицы были разведены по разным помещениям, удалось сохранить за собой всю свою собственность. Его управление было доверено известным деятелям из умеренного, либерального, проправительственного и антибурбонского крыла, составившего под руководством консервативной «Исторической правой» (Destra Storica) правящий класс Неаполя в первое десятилетие после объединения страны [264] . Согласно уставу 1870 года, дочери «нуждающихся дворян» получали право на полное профессиональное образование. Амбициозный проект, целью которого было сделать женское образование краеугольным камнем современного общества, получил наконец свое воплощение: «Женщина должна получать воспитание от женщины, поскольку нам известны все тонкости нашей сложной рабской натуры […] необходимо тщательным образом воздействовать на ее душу, ее ум, […] если вы хотите добиться от нее выполнения ее семейных и общественных обязанностей». Верная этим принципам, вдохновительница проекта княгиня Стронголи реализовала его при поддержке педагога Марии Антоньетты Пальяры (Maria Antonietta Pagliara) в течение последних 20 лет XIX столетия [265] . В то время как ее любимая тетушка курировала Royal Educandati, Аделаида дель Балдзо стала инспектрисой малой школы, последовав примеру Евгении де Сангро княгини ди Фонди (Eugenia de Sangro principessa di Fondi), своей кузины Терезы Филанджьери, баронессы Поэрио (Poerio), баронессы Никотеры (Nicotera) и герцогини Сандонато. Этот выбор соответствовал консервативному уклону мэрии в 1880-х годах, а для приюта он означал переход от благотворительного заведения к культурному и образовательному институту с четкими классовыми коннотациями, возникшими под влиянием стиля госпожи Пиньятелли [266] .

Тесная взаимосвязь регионального и национального правительств с местным истеблишментом выходит на первый план в этой узкой сфере неаполитанской жизни. Франческо Пиньятелли был высокообразованным человеком и последним представителем рода, который с 1799 года многим пожертвовал ради революции. В 1868 году он стал членом городского совета Неаполя и членом Национального парламента от консервативного крыла; он также курировал многие культурные и филантропические заведения, стараясь внедрить в них современные подходы, объединяя аристократию и буржуазию посредством назначений на должности в общественной и профессиональной сферах [267] . В этом его поддерживала супруга, которая, будучи вовлеченной во многие благотворительные проекты, стала самым заметным лицом семьи.

Отношения с близким окружением первой королевы Италии, при которой госпожа Пиньятелли состояла придворной дамой и консультантом по воспитанию наследника престола, не были только лишь признаком знатного положения. Еще во времена, когда они были князьями Пьемонта, будущие правители играли стратегическую роль в организации поддержки короне, стараясь объединить крепнущую буржуазию с наиболее прогрессивно мыслящими аристократическими семействами [268] . Осознавая значение своего потенциала влияния на сообщества, внутри которых они жили, аристократки, используя свои профессиональные возможности, старались активизировать процессы обновления общества, создавая условия для более современной жизни. Они достигали этой цели, совмещая некоторые традиционные аристократические знания и навыки, такие как иностранные языки, музыка и искусство, с «теорией и практикой управления и ведения домашней бухгалтерии» и с «ручным трудом».

Значительное место, отводимое практическим занятиям и бухгалтерскому учету в двух учебных направлениях, введенных княгиней Пиньятелли для учениц Института Suor Orsola, являлось необходимым продолжением воспитания «качеств, присущих хорошо воспитанным юным леди». Мастерские «профессионального отделения», серийное производство керамических изделий при содействии Королевского художественно-промышленного института Неаполя, основанного князем Сатриано Гаэтано Филанджьери, административная подготовка учениц в «общем отделении» являлись «совершенно необходимыми элементами женского образования и гарантией от деградации женственности и ее перерождения в феминизм» [269] . Таким образом был осуществлен поворот к обучению профессиональным навыкам, востребованным на рынке труда, с перспективой формирования из молодых женщин современного передового класса вне зависимости от их происхождения [270] .

С 1885 года Suor Orsola перестает быть бесплатной школой. Отделение, готовившее учительниц, постепенно стало заполняться ученицами из высших социальных классов профессиональной элиты: известные негоцианты, землевладельцы и рантье постепенно вытесняли аристократов. Ярко выраженная гуманитарная направленность этого курса не мешала преподаванию научных дисциплин вроде ботаники, зоологии и гигиены, а также включала в себя изучение немецкого языка наряду с французским и английским, пение и рисование [271] .