Чтение онлайн

— А по-моему, это очень кстати. Я не прочь немного освежиться, — заметил Питер, осторожно, чтобы не перевернуть доску, поднимаясь с дивана. — Проигрыш, знаешь ли, вызывает жажду.

Он открыл шампанское и наполнил бокалы. Габриэлла скривилась, но все-таки сделала несколько глотков.

— Тебе, милая, следует привыкать к вкусу этого игристого вина, — посоветовал граф. — Нынче модно подавать шампанское на свадьбах.

Габриэлла отрицательно покачала головой и огляделась, ища способ избавиться от противной жидкости. В конце концов она просто вылила остатки шампанского в цветочный горшок на подоконнике.

Наблюдая за ней, Питер гадал, в чем причина такой явной антипатии к тому, о чем мечтает большинство девушек ее возраста.

— Давно хотел у тебя спросить, почему ты так предубеждена против романтики и страстной любви? — не выдержав, поинтересовался он. — В моей жизни было достаточно и того, и другого, и я всегда находил эти ощущения весьма приятными.

— Ну, не то чтобы я имела что-то против…. — замялась Габриэлла. — Просто я не люблю, когда мне навязывают то, к чему я не чувствую склонности, — она вернулась к дивану и заново начала расставлять фигуры. — Я считаю, что романтике или тому, что зачастую принимают за романтику, придается слишком большое значение. Восторг и великолепие, дрожание коленок и учащенное сердцебиение — все это требует денег и предварительной подготовки. Возьмем, к примеру, еду. Устрицы, турецкие персики, икра и омары, представленные на роскошно сервированном столе, сразу создают романтическую обстановку, но ты подумай о том, как дорого все это стоит. А нужна ведь еще и армия слуг, цветочники, ювелиры и парфюмеры… Я уж не говорю о прачечных. На ту сумму, которую мы платим за стирку белья, семья среднего достатка могла бы жить целый год. А гардероб? Он должен постоянно обновляться, иначе о какой же романтик не может идти речь, если на любовнице устаревшее платье? Плюсуйте новые счета модистке и портнихе, — Габриэлла невесело усмехнулась и сменила тему. — Я пыталась объяснить матери, что подобная жизнь не для меня, но она даже слушать не хочет. Розалинда непреклонна и во что бы то ни стало хочет «вылепить» из меня очаровательную соблазнительницу. Такую же, какой когда-то была она сама.

— То есть идеальную любовницу, — подсказал Питер. Он и не представлял себе, какая подготовка требуется для того, чтобы вызвать это стихийное, казалось бы, чувство под названием страсть. — Однако ты решила стать не любовницей, а женой. Прости, милая, но почему ты думаешь, что роль жены тебе понравится больше?

— Да потому что женам не нужно утруждать себя всей этой романтической чепухой. Потому что женам не надо постоянно беспокоиться о том, как бы доставить удовольствие мужчине. Их жизнь строится по контракту, и меня это вполне устраивает.

Питер удивленно вскинул брови и разразился хохотом.

— Но это правда, — краснея, пробормотала Габриэлла и уже более уверенным голосом добавила: — В браке муж обеспечивает доход, жилье и положение в обществе, а жена ведет хозяйство и заботится о детях. Это аккуратное соглашение, и никому не надо волноваться и поддерживать романтический пыл. Что, разве я не права?

Питер Сент-Джеймс больше не смеялся, но удивление не покинуло его. Неужели эта девушка, действительно, верит в то, что брак — сухая, бескровная, бесполая сделка? И главное, почему, черт побери, она стремится к такой унылой и скучной жизни?

— Должен тебя разочаровать, Габриэлла, — осторожно начал он. — Я знаком со многими семьями, и ни один союз мужчины и женщины не похож на тот, какой ты нарисовала в своем воображении. В браке безусловно, есть и хорошие стороны, но временами семейная жизнь вызывает прямо-таки отвращение.

— Ну и пусть! — упрямо воскликнула Габриэлла. — Любой трудный и отвратительный брак лучше, чем блистательная любовная связь, — она опустила глаза. — К тому же муж, когда ему надоедает жена, не может просто так взять и уйти.

Вот это да! Впечатляющее замечание. Где это она нахваталась таких мыслей? Не Розалинда же их внушила, ведь ее матери герцог верен уже двадцать лет.

— Значит, ты мечтаешь обменять вероломное величие страсти на скучную надежность брака?

— Именно так. Я хочу жить простой и непритязательной жизнью с хорошим парнем, который будет честно делать свое дело и не станет мешать мне заниматься тем, чем мне хочется.

— Подобных браков не существует, — отрезал Питер. — И вот еще что: ты не задумывалась над тем, что у тебя никогда не будет «дюжины ребятишек», если муж и вправду оставит тебя в покое?

Лицо девушки порозовело.

— Начнем игру, Питер. Твой ход.

Они сыграли еще одну партию, и Габриэлла снова выиграла. Потом явился Гюнтер и пригласил их в гостиную на чай.

— Иди, Гюнтер, мы сейчас спустимся, — выпроводила его Габриэлла и закрыла дверь.

Питер хмуро посмотрел на нее. Габриэлла вовсе не выглядела влюбленной, а это значит, что Розалинда сразу же догадается, что в обольщении он . не продвинулся ни на шаг.

Девушке не понравилось выражение его лица, и она озабоченно спросила:

— Что такое? У меня что-нибудь не в порядке? — ее руки беспокойно пробежались по корсажу и юбке.

— Все в полном порядке, — Питер закусил губу и окинул ее унылым взглядом. — В том-то и дело, что у тебя все в абсолютном порядке. Ты выглядишь… нетронутой, что ли. А этот факт Розалинда наверняка использует против меня, — он лукаво улыбнулся. — Ведь она полагает, что я знакомлю тебя с радостями любви.

— О, да, это действительно проблема, — мысли ее лихорадочно заметались, ища выход из положения. Секунды складывались в минуты, их опоздание становилось уже просто неприличным, а Габриэлла так ничего и не придумала. Ничего, кроме… — Раз уж я выгляжу нетронутой, — пробормотала она, — Значит, вам нужно меня «тронуть».

Граф, смакуя каждое движение, подошел ближе и провел пальцем по ее щеке. Он почувствовал, как она напряглась, и придвинулся еще ближе. Ведомый инстинктом, Питер вытащил одну за другой несколько шпилек из ее высокой прически, затем слегка измял рукава и оборки лифа и удовлетворенно поглядел на дело своих рук.

Габриэлла поймала себя на мысли, что ее так и тянет склониться к нему, что ей приятны его прикосновения… А когда граф занялся рюшами, прикрывающими грудь, она знала, что должна запротестовать, но не могла выдавить ни единого слова.

Когда Питер, наконец, убрал руки, девушка подняла глаза и встретила зовущий, теплый, ласкающий взгляд. Взгляд, которого она избегала в течение последних двух часов.

— Вы закончили? почему-то шепотом спросила она.

— Не совсем. Думаю, надо добавить кое-что еще. О, да, еще одна совсем маленькая деталь.

— А вы уверены, что это необходимо? — заподозрила неладное Габриэлла. Больно сладок был его голос.

— Да. Это совершенно, совершенно необходимо.

Прежде чем девушка успела опомниться, Питер наклонился к ней и поцеловал в губы. То, что он испытал, было похоже на прогулку по цветочному лугу в жаркий июльский день. Питер Сент-Джеймс никогда не чувствовал ничего подобного, и чем дольше длится поцелуй, тем сильнее становилось ощущение блаженства.

Габриэлла чувствовала почти то же, что и он, только ей поцелуй напомнил не цветочный луг, а свободный полет. Она словно вознеслась ввысь к облакам и яркому солнцу.

Все закончилось так же неожиданно, как и началось. Его губы оторвались от ее губ, и она замерла в кольце его рук не в силах пошевелиться. Он заглянул ей в лицо и удовлетворенно кивнул.

— Так-то лучше. Теперь ты выглядишь как надо Волосы чуть растрепаны, глаза блестят, платье измято.

— Ну и прекрасно, — отозвалась Габриэлла. Она и в самом деле прекрасно себя чувствовала.