Чтение онлайн

Вот и все, чего я добилась? Медленно подхожу вплотную к стеклу. Оно приятно прохладное. Не могу отказать себе в удовольствии коснуться лбом поверхности.

Снаружи вечер. Сирень, которая так радовала меня в первые дни приезда, окончательно отцвела. Лепестки побурели по краям, а некоторые совсем облетели, устлав землю блеклой сиреневой крошкой. Зеленые листья стали темнее из-за покрывшего их плотного слоя пыли. Перевожу взгляд на гирлянды, зигзагами тянущиеся от стены к стене. Они еще не зажглись, но в сумерках их стеклянные купола сверкают, ловя последние отсветы закатившегося за горизонт солнца.

Я печально вздыхаю. Стекло запотевает от моего дыхания. Пытаюсь вспомнить что-то хорошее, чтобы вконец не расклеиться. А хоть бы и аромат сирени, который так меня поразил! Но нос щекочет лишь травянистый аромат маков.

Виктор

Первый консул не назначает встреч.

Он вызывает. И я жду этого вызова с тех пор, как опубликовал то самое сообщение.

Кабинет на верхнем уровне административного блока лишён излишеств. Панорамное стекло, приглушённый свет, стол без единого документа на поверхности. Всё хранится в контуре. Всё в голове.

Он стоит у окна, когда я вхожу.

— Ты как всегда вовремя.

— Предлагаю запретить опоздания на законодательном уровне.

Владимир смеется. Напряженная атмосфера чуть сглаживается.

Первый консул старше меня лет на двадцать. Но его лицо почти лишено возраста. Без понятия, это заслуга медицины или генетики. Да и все равно, по большому счету, учитывая, что усталость в его глазах не спрятать.

— Рассказывай, — велит он, больше не церемонясь.

— Теа не беременна.

— Да это я понял. Мне больше интересно, к чему тебе понадобилась эта мистерия. Если все вскроется, тебя обвинят в манипуляции общественным сознанием. Что предусматривает весьма строгое наказание.

— Потому мне и нужна санкция.

Он внимательно изучает меня.

— Твоя наглость не знает границ.

— Это не наглость.

Я рассказываю Первому консулу все, что до этих пор знали только я, мой зам и лечащий врач Теоны. Про то, что доза была рассчитана так топорно, что могли пострадать присутствующие, и про то, что Тею спасла случайность. И я, и Владимир понимаем, что опасность для гостей была минимальна, но чтобы полностью развязать себе руки, мне нужно давить именно на вероятность массового поражения.

— Думаешь, тебе удастся сработать быстро?

— Приложу к этому все усилия. И если потребуется, я посвящу этому столько времени, сколько будет нужно.

— Ты не сможешь поддерживать эту легенду долго.

О, где-то я это уже слышал. Но версию Владимира интересно узнать.

— Почему?

Первый консул оскаливается:

— Может, потому, что беременность длится всего девять месяцев? А в твоем случае осталось и того меньше.

— Я планирую управиться гораздо быстрее. На крайний случай легенду можно и трансформировать.

Он усмехается.

— В выкидыш?

— Возможно.

— Нет, Тор. Так дело не пойдет. И ты это знаешь. Допустим, я даю тебе санкцию. Прикрываю твой тыл, если Совет начнёт задавать вопросы, и даже утверждаю на должность министра внутренней безопасности, заведомо зная, что твой социальный рейтинг липовый.

— Зачем же так подгонять события? — делаю непозволительное — перебиваю Первого консула. — Дариан еще не преставился…

Владимир чуть сощуривается. Что? Какого… Я чего-то не знаю?!

— Серьезно? Он…

— Мертв. Так что, да. Серьезнее некуда.

Я не позволяю себе ни паузы, ни тени эмоций, способных выдать мои истинные чувства. Внутри что-то сжимается, но лицо остается неподвижным, как маска.

— Когда? — уточняю бесстрастно.

— Два часа назад. Как я и говорил, врачи не могли его поддерживать долго. Уже нет. Не в его возрасте.

— Значит, голосование на носу? — спрашиваю я.

— Именно так, да. Через сорок восемь часов. Совет не будет тянуть. Вакантное кресло — это вакуум власти. А вакуум у нас быстро заполняется. Не всегда теми, кем нужно.

Ну, уж это мне можно не объяснять.

— Я хочу, чтобы ты занял это место, — заявляет Владимир.

— Тут наши желания сходятся.

— Помимо того, что тебе не хватает реального социального рейтинга, своими жесткими действиями ты нажил себе немало врагов.

— И столько же, если не больше, союзников, — парирую я.

— Да, старая гвардия преимущественно на твоей стороне. Но тебе придется склонить на свою сторону колеблющуюся молодежь.

— И как, по-твоему, я должен это сделать? Разослать им конфеты?

Владимир не улыбается.

— Достаточно показать себя. Большинство ведь ничего о тебе не знает. И питается исключительно домыслами, которые легко разрушить при личной встрече.

В воздухе повисает молчание. И нет, я не отметаю доводы Первого консула сходу в сторону. Владимир никогда бы не стал тем, кем является, если бы не разбирался в таких тонкостях, но…

— Что можно успеть за два дня? — скептически вздергиваю бровь.

Он делает шаг ко мне.

— Многое. Сейчас ты на пике. Слышал, дамы Первого круга прониклись тем, с каким отчаянием ты бросился спасать жену. А тут еще выясняется, что беременную. У нас любят такие истории.

— Удивительно.

— Я почти уверен, что кресло останется за тобой. Другой вопрос, что мы будем делать, когда всплывает правда. Представь: тебя утвердят, ты приступишь к работе, может, даже начнешь какое-то громкое дело, а через пару месяцев кто-то обвинит вашу пару во лжи. Совет будет вынужден реагировать. Тут даже я тебе не помогу. От отстранения тебя не спасет даже то, что ты был вынужден прибегнуть к таким мерам в рамках следствия. Ведь порог рейтинга для министра внутренней безопасности никто не отменял. Без достаточного количества баллов ты слетишь с должности сразу же после того, как рейтинг откатится к своим реальным значениям.

— На рейтинг я повлиять не могу, — чуть ли не огрызаюсь. Владимир и бровью не ведет.

— Можешь. Просто сделай ей ребенка в реальности. У вас случай редчайшей совместимости. Грех таким не воспользоваться. Просто сделай это.

Я отворачиваюсь к окну. Город подо мной кажется игрушечным. Стеклянные башни, световые линии трасс, бесперебойная жизнь.

— Она не хочет этого…

— Тор! Окстись. Я повторюсь — редчайшая совместимость. Организм твоей жены уже тебя выбрал. Он… отреагирует правильно. Теона не сможет долго противостоять своей женской природе. Если бы ваши отношения касались исключительно вас двоих, я бы тебя не торопил. Но ты и без меня знаешь, что это — дело государственной важности.