Чтение онлайн

— Да. В курсе. И как же мне надоел этот демографический шантаж… — прячу лицо в ладонях и с остервенением тру лицо.

— Понимаю твои чувства. Но также верю, что ты сделаешь то, что должен. Тебя бы здесь не было, если бы ты уже мне не доказал, что всегда добиваешься того, чего хочешь.

Я отрывисто киваю, уточнив все же самое главное:

— Значит, санкция у меня в кармане?

— Значит, да, — отвечает он. — А ты даешь мне обещание, что сделаешь своей низшей чертового ребенка!

— Теона — полноценная резидентка Первого круга, — призвав на помощь всю свою выдержку, напоминаю я Первому консулу. Тот, уже отвернувшись к окну, вновь разворачивается. Ведет по мне въедливым взглядом. И вдруг хмыкает:

— Точно. Извини. Не знал, что у тебя к ней… Короче, ты понял.

На самом деле нет. Но мне вполне достаточно извинений. Какой бы не была Теона, и как бы она не была передо мной виновата, она моя жена. А значит, никто, даже Владимир, не может говорить о ней с пренебрежением.

Я выхожу из кабинета, и дверь за моей спиной бесшумно запечатывается. В ту же секунду имплант в виске вспыхивает. На меня обрушивается безупречно структурированный поток данных. Владимир не просто дал санкцию. Он пошел дальше!

Останавливаюсь в коридоре, позволяя интерфейсу развернуться в голове полностью. Календарная сетка. Маршруты. Списки гостей. Пресс-пулы. Алгоритмы освещения в медиа. Первый консул предусмотрел все то, на что я так и не нашел времени.

Через четыре часа у нас с женой встреча со студентами Университета конфедерации. Тема — «Этика совместимости и будущее общества». Господи, лишь бы Тея молчала… За ним следом — благотворительный форум «Новая семья», посвященный поддержке молодых пар. Мы с Теей в первом ряду, в прессу уйдет фото наших переплетенных рук. На следующий день — кинопремьера исторической драмы о восстановлении страны после кризиса рождаемости. Показательный символизм. Плакаты уже адаптированы: «Будущее выбирают смелые». Через сутки — открытие перинатального центра. Красная лента. Фото у инкубаторов. И вишенкой на торте — благотворительный ужин с колеблющимися членами Совета.

Я коротко усмехаюсь.

Пиарщики Владимира работают быстрее, чем следственные алгоритмы.

В списке отдельной строкой — рекомендации по невербальному поведению. Частота касаний. Продолжительность зрительного контакта. Угол поворота корпуса в кадре. Даже цвет платья для Теи уже подобран. Мягкий голубой. Символ чистоты и новых начал.

Владимир не оставил ничего на откуп случаю.

Я сворачиваю интерфейс и иду к лифту. Внутри холодная ясность. Два дня. Сорок восемь часов, чтобы закрепиться. Машина несется по трассе, а я просматриваю список колеблющихся. Трое из них — рационалисты. Двое ориентированы на общественное мнение. Один — старый идеолог, а потому, в принципе, довольно легкая жертва, даже странно, что он еще не в моем пуле.

Тея расположилась в гостиной. Сидит у панорамного окна босиком, с книгой, которую не знаю даже где она и взяла — кто сейчас читает бумажные книги?

— Ты рано, — произносит она. — Пришел проверить, как тут поживает твоя невольница?

— Пришел сказать, что меньше, чем через три часа, у нас первый официальный выход в рамках стартовавшей предвыборной кампании. Встреча со студентами.

Она медленно закрывает довольно толстый томик.

— Ты серьезно, что ли? Вот так… Запросто? Встреча со студентами?!

— Да. А в чем проблема?

— В том, что я никогда не участвовала в подобных мероприятиях! Мне нужно подготовиться! Это не делается вот так. К тому же…

— Ну, что еще?!

— Мне нечего надеть!

— Разве ты не все магазины скупила?

Тея закусывает губу и мило краснеет. Я знаю, что означают эти биологические реакции. Но совершенно не понимаю, как к ним отношусь. Вот сейчас ей почему-то стыдно. А когда она планировала свою диверсию — ни о каком стыде, скорее всего, даже речи не было.

— Я брала так, наобум. Даже не помню, есть ли среди этих вещей хоть что-нибудь подходящее.

На всякий случай, глядя в ее глаза, уточняю:

— Ты же понимаешь, что должна выступить со мной одним фронтом? Я не спущу тебе неповиновения.

— У меня и в мыслях не было тебя позорить, — сипит, пряча глаза. Надеюсь, так, опять же, проявляется смущение, а не попытка что-то от меня скрыть.

— Хорошо. Я скину тебе всю необходимую информацию. И по стилю… И в целом.

Чуть фильтрую пересланные Первым консулом гиги информации и отправляю Тее. Она в священном ужасе распахивает глаза. Да, я понимаю. Неподготовленного человека это все… впечатляет.

— Тема — будущее совместимости?! — вскрикивает она. — Не боишься, что я выскажу все, что думаю?!

— Нет. Но для начала ознакомься вот еще… с этой информацией.

Отправляю ей вдогонку несколько полусекретных отчетов, созданных во времена кризиса репродукции. С моей стороны это и демонстрация доверия, которого она не заслуживает, и способ убедить Тею по доброй воле под меня лечь. Я не животное. Мне не нравится мысль о том, что придется ее ломать. И если существует какой-то способ этого не делать, я его испробую.

Сам ухожу готовиться, лишь убедившись, что Теона поняла, какую бесценную информацию получила.

Моя подготовка занимает явно меньше времени, чем ее попытки справиться с шоком. Пока одеваюсь в красивый костюм, имплант выводит на сетчатку короткий бриф: ключевые тезисы, допустимые формулировки, триггерные слова, которых следует избегать. Вместо «контроль» — «поддержка». Вместо «обязанность» — «ответственность». Вместо «программа» — «выбор будущего». Я репетирую не слова. Я запоминаю, когда надо сделать паузу, когда — бросить взгляд на Тею, а когда ее «невзначай» коснуться.

Алгоритмы просчитали даже это.

Охрана докладывает о готовности кортежа. Внимание публичного контура стягивается к университетскому. В инфополе запущена новость, что мы с Теоной впервые выходим в свет после новости о ее беременности. График упоминаний растет. Эмоциональный индекс положительный.

— Теона, мы сейчас опоздаем! — ору на весь дом, думая о том, что еще немного, и я к этому привыкну.

Тея тут же спускается вниз, и по ее голубому платью я понимаю, что кое-кто очень внимательно ознакомился с полученной информацией. Вот если бы еще что-то сделать с ее лицом… Выглядит она, скажем так, несколько шокированной.

Да, малышка, давай, сдавайся… Облегчи мою и без того нелегкую жизнь.

Тея

Мы останавливаемся у центрального входа самого престижного университета Конфедерации. Место, в которое еще каких-то пару недель назад я не могла попасть даже гипотетически. Кстати, вовсе не потому, что в это учебное заведение закрыт вход для людей низших кругов. Как раз напротив — при должном социальном рейтинге и выдающихся успехах в учебе сюда может попасть кто угодно.