Чтение онлайн

— Ирма… — шепчет она. — Это сказала Ирма.

— Вот же сука! — рычу я. — И не надоело ей плести свои интриги!

— Ты уверен, что это ее инициатива?

— Ну, конечно. Чья же еще?

— Марка?

Виктор

Слова Теи сеют во мне зерно сомнения в том, в чем я не привык сомневаться.

Я покидаю башню, едва начинает светать. Завороженно смотрю, как её силуэт постепенно растворяется в зеркале заднего вида. Стекло гасит огни, превращая их в длинные размытые линии, из-за чего складывается ощущение, что город плывёт в вязком потоке света.

Полоса для правительственных машин свободна, движение почти отсутствует. Система подчищает трафик заранее, освобождая путь.

Я еду в Совет, чтобы обустроиться в новом офисе. А заодно надо убедиться, что Марк не имеет отношения к тому, что его генетическая пара по-тихому гадит нам с Теей.

Слишком давно мы знакомы со Стейтмэном. Я помню его ещё мальчишкой. Прикрываю глаза, погружаясь в архивы памяти и, сам того не желая, поднимая огромный пласт прошлого.

Мы росли почти рядом. Социальные уровни, на которых существовали наши семьи, были плюс-минус одинаковые, мы жили рядом, и ничего удивительного в том, что наши траектории с Марком сошлись, абсолютно не было.

Марк был громче меня. Легче. Он любил посмеяться, говорил что думал и умел втягивать людей в свои игры. А еще он, как и я, предпочитал реальную жизнь виртуальной. Мы вживую дрались. Срывались с уроков. Сбегали черт знает куда, лазали по техническим уровням зданий, за что нам регулярно попадало и от родителей, и от Владимира.

Машина мягко меняет полосу. Я почти не замечаю этого движения. Мысли углубляются дальше.

Владимир, да…

Я пытаюсь вспомнить, когда он появился в моей жизни, и не могу. Кажется, он был в ней всегда. Почему? Никогда раньше я не задавался этим вопросом. Но сейчас, когда мозг работает в авральном режиме, что-то в этой картине кажется мне странным.

Я помню, как он стоял на краю тренировочного зала, когда нас учили управлять первыми нейроинтерфейсами. Помню, как однажды он лично остановил драку между мной и старшими курсантами. Помню редкие разговоры, которые, тем не менее, всегда случались ровно тогда, когда мне это было надо. Тогда я считал его интерес вниманием к перспективному кандидату — система любит контролировать будущих лидеров.

Но теперь в голове созревает другой вопрос.

Как его во мне разглядели? Кто? И был ли у меня шанс как-то реализоваться, если бы не Владимир?

Мои родители не принадлежали к Первому кругу. Даже близко. Они жили в другой реальности. Их занимали другие темы. И горизонты у них были не те.

Я вырос между этими двумя мирами, но никогда по-настоящему не принадлежал ни одному из них.

С одной стороны — родители. С другой стороны — Первый консул, который в то время еще не был Первым, но масштаб его личности был понятен уже тогда. Я считал его другом отца, но… Говоря по правде, что между ними могло быть общего?

Нейронка летит вперед, я за ней совершенно не поспеваю. Торможу, когда она уже начинает просчитывать алгоритмы. И подумав, мысленно разрешаю продолжить.

Через секунду мою голову наводняют всевозможные варианты. И самые разные гипотезы. Просчитываются какие-то совсем уж фантастические сценарии. Начиная от политической селекции. Заканчивая… Предположительно родственной связью.

Я невольно усмехаюсь. Серьёзно?

ИИшка разворачивает аргументацию.

Совпадения биометрических параметров. Исторические данные. Поведенческие паттерны. Статистика личного внимания.

Вероятностная модель выдает сухую цифру.

Я смотрю на неё несколько секунд. Потом закрываю расчёт. Нет. Это слишком. Хотя вполне в духе нейронки, которую порой заносит, сколько её ни обучай.

Машина плавно снижает скорость у башни Совета. Огни периметра скользят по корпусу, сканируя биометрию. Полоса мягко подсвечивается, направляя меня к служебному въезду, где уже нет никакой показной торжественности — только гладкий бетон, встроенные в стены камеры и тишина, в которой я, кажется, слышу, как один за другим открываются уровни доступа.

Выхожу из машины. В воздухе вспыхивает едва заметная сетка. Сначала — общая биометрия. Потом — нейросигнатура. И только после этого правительственный контур пропускает меня в себя. Министр внутренней безопасности. Звучит по-прежнему чуждо.

Лифт ждет меня открытым. Кабина пустая, отполированная до стерильного блеска. В ее поверхности отражается чиновник новой эпохи. М-да.

Выхожу на нужном этаже. Прикладываю ладонь к панели у кабинета. Замок считывает капиллярный рисунок, затем требует мысленного подтверждения. После чего тяжелая дверь бесшумно уходит в стену.

Захожу в кабинет, а ощущение, будто в новую версию собственной жизни, которую для меня давно уже кто-то придумал. Странное чувство. Пожалуй, я впервые себя ловлю на чем-то похожем.

Неторопливо продвигаюсь вперед, отмечая, как пространство подстраивается под меня. Панели на стенах вспыхивают приветствием. Один за другим раскрываются допуски к архивам, закрытым контурам, внутренним службам, резервным линиям связи. Объем власти, вложенный в одну должность, почти осязаем. И я, как любой нормальный человек, должен бы испытать от этого удовлетворение. Гордость. Предвкушение.

Испытываю я, впрочем, нечто совершенно другое. Настороженность.

Кабинет встречает меня прохладой, ровным светом и видом на просыпающийся город. Большой. Чистый. Безличный. Здесь все подчинено одной мысли: тот, кто сидит в этом кресле, не должен отвлекаться на ерунду. Никаких личных мелочей, никаких следов прежнего хозяина, никакой памяти. Будто до меня тут никого не было. Будто и меня однажды сотрут так же тщательно.

Обхожу помещение по периметру. Дотрагиваюсь до кромки стола, до панели управления, до стекла. Примеряю это место на себя, как новую форму. Не внешне. Внутренне. Желая убедиться, не жмет ли.

В этой тишине действительно удобнее всего приручать пространство. Подружить себя с ним. Дать понять и ему, и себе, что теперь мы — одно целое. Что я не временный гость. Не человек, занесенный сюда чужой волей. Что я здесь потому, что дорос. Заслужил. Вытянул.

И все же.

Сам не понимая зачем, я выхожу обратно в коридор. Иду медленно, без цели, позволяя ногам выбирать маршрут. Здесь пусто. Ни помощников, ни охраны, ни сонных секретарей со стаканчиками дерьмового кофе из автомата, ни шепота из переговорных. Только я и эта вылизанная, почти мертвая тишина, в которой особенно остро слышу свои мысли.

Ноги приводят меня к сектору Марка. Это настолько естественно, что я не сразу замечаю, куда именно свернул. Останавливаюсь, только когда передо мной вспыхивает его панель допуска. Советник. Старый друг. Один из немногих людей на планете, кому я доверяю.

Я собираюсь двинуться дальше, когда замечаю полоску света под дверью. Подношу руку к панели, стучу и захожу, не дожидаясь ответа.

Марк сидит не за столом, а прямо на полу у окна, привалившись спиной к низкому шкафу. Галстук развязан. Верхние пуговицы рубашки расстегнуты. В руке — полупустой стакан. Пиджак валяется в стороне. Марк не выглядит пьяным в обычном смысле. Он выглядит абсолютно опустошенным.