Чтение онлайн

И поступил папа Белобрагин рационально. Решил наиболее приоритетные задачи. Заменил электропроводку и радиаторы отопления. Теперь хлопцы не сгорят и не замерзнут. В остальном ограничился бюджетной косметикой. А ещё купил сынуле письменный стол, офисное кресло, ноутбук и принтер.

Олег с утра весь в трудах и заботах. Ему поручена проверка лиц, ранее судимых за изнасилования, освободившихся из МЛС [36] .

Один из представителей означенного контингента сидит перед его столом. За счёт того, что одно плечо у него выше другого, выглядит он перекошенным. Правая рука неловко прижимает к бедру деревянную трость с обшарпанной изогнутой ручкой и чёрным резиновым наконечником.

Напустив на младенческое лицо суровости, Белобрагин выспрашивает, где был мужик, что делал. Перед Олегом – листок, на котором в столбик выписаны даты.

– Одиннадцатого мая чем занимался?

– В фу-у-утбол игал, – мужик оказался косноязыким, одно слово растянул, второе сжевал.

Через плечо молодого коллеги Сутулов прочёл фамилию гражданина.

«Железкин Владимир Степанович, 1960 г.р. Осужден в 1987 году по статье 117 части 3 УК РСФСР [37] к 10 годам лишения свободы. Признан ООР [38] ».

Подполковник присел на край соседнего стола, пустовавшего по случаю нахождения в отпуске Рязанцева. Закурил. Уставился на мужика.

Тому разглядывание не в нюх, заёрзал на рваном сиденье шаткого гостевого стула. Исподлобья зыркнул на нового мента. В линялых глазах всплыл риторический вопрос: где я тебя, «мусор», видел?

– П-по с-сроку о-о-о…освободился, Же…Же…Железкин? – с усмешечкой осведомился Сутулов.

– Та-ам написно, – можно было подумать, что рецидивист вздумал передразниваться по части фонетики.

– Ты ч-чего ка-акой к-к-красивый?

– Инсульт! – ударение (так заведено в народе) пало на первый слог.

– К-когда тря-ахнуло?

– Три го-ода бдет.

– Т-ты и-инвалид, что ли?

– Вот, – рецидивист выложил ветхую книжечку. – Тре-етья группа.

В июле восемьдесят седьмого Железкин с двумя кентами, тоже судимыми, сцапали на улице возвращавшуюся с танцев несовершеннолетнюю девушку. Затащили в фабричную общагу на Северном проезде. Всю ночь насиловали. Девственность досталась паскуде Железкину.

«Текстильщик» был «землёй» о/у Сутулова. Железкина и второго урку, чья фамилия стёрлась, Володя установил на раз, подсветил «источник». Память запечатлела момент – они с Серёгой Капустиным в кильдыме [39] на Набережной крутят бухого Железкина. Тот брыкается, рычит, плюётся, матерится, неохота гондону на зону возвращаться…

Третий насильник был залётный, его искали год. Нашли в Ивановской области. Процесс по третьему вышел проблемным, оперативников вызывали в суд, где адвокат замордовал их наводящими вопросами.

Что-то щёлкнуло в замутнённых мозгах Железкина. Судорожно дернулось обвисшее плечо, «клюшка» грохнулась на пол. Инвалид переморщился, потянулся за ней, страдальчески кряхтя. Тело ему повиновалось плохо.

Подполковник с полнейшим равнодушием взирал на ужимки убогого.

Он помнил Железкина другим. Наглым, развинченным, цепким, как шимпанзе. У него были рандолевые [40] фиксы и густая смоляная чёлка по брови. Сейчас – коричневые пеньки во рту и обсыпанная псориазной шелухой плешь. Татуированные перстни на фалангах пальцев выцвели и казались баловством, ребяческой данью дворовой моде.

«Не наш клиент. Наш ловкий, сильный», – констатировал Сутулов, но Олежку расхолаживать не стал.

Тренинга ради протестировал формирующийся оперской интеллект:

– Н-ну че-его? По…п-подходит?

– Владимир Борисыч, я по хронологии иду, – старлей напряг кожу на лбу, к образованию морщин усилие не привело. – На две даты у него есть алиби, на другие две – нету, ещё три остались. Надо проверять, короче.

– З-занимайся, – одним выстрелом Сутулов убивал пару зайцев.

Попрофилактировать Железкина стоило, овечкой ООР только прикидывался. И дело оперучёта надо набить. Велено отрабатывать судимых, значит, будем отрабатывать.

Сутулов прошёл к себе. На правах ветерана он располагал отдельным кабинетиком. Угловым и тесным, но, как говорится, лучше маленький, да свой.

На окне – грязноватые кремовые жалюзи, на тумбочке – телевизор «Philips» с пыльным экраном. Телик спонсоры задарили в комплекте с видеоплеером «Aiwa», травмировавшимся при падении с высоты собственного роста в процессе одной культурной офицерской посиделки.

Двухтумбовый стол накрыт стеклом – зелёным и толстым, таким стеклят витрины магазинов. Столешница под ним сплошь выложена копейками, каждая монетка – кверху аверсом. Оригинальный мельхиоровый пазл из сотен крохотных Георгиев Победоносцев декларировал, что упорства хозяину кабинета не занимать.

Зазвонил городской телефон. В отличие от внутреннего, сигнал у него приятно воркующий. Номер, определённый АОНом, был незнаком.

– С-слушаю.

– Бонжур! Андрея Владимировича я могу я услышать? – судя по тембру, голос принадлежал молодой женщине.

Сутулов прикинулся дурачком:

– Ка…какого?

Женщина предсказуемо смутилась:

– Простите, это – два девятнадцать тридцать семь? Я правильно набрала?

– Н-ну, да.

– Рязанцева можно к телефону пригласить?

– П-по какому во-опросу? – подполковник не унимался.

– По личному.

– По ли…личному на м-мобильник зво-оните.

– Я звонила, он не отвечает.

Ясный-красный. Следующую реплику Сутулов выдал виртуально. В Турции роуминг, вот Андрюха и отрубил телефон. Чтоб, значит, на «бабки» не попасть.

– Скажите, пожалуйста, он работает? – зондаж продолжался.

– В-в отпуске, – убойщик решил сделать одолжение.

– Да-а?! – дамочка удивилась, и, похоже, что искренне. – А когда выйдет?

– Де-евушка, в-вы ели…слишком л-лю…любопытны. Что-то е-ему пе…передать, е-если о-объявится? Кх-кх-ккаах! – под конец разговора на старшего опера, как назло, напал кашель.

– Не утруждайтесь, – у звонившей также имелся опыт темнить. – Спасибо, до свидания.

Откашлявшись, отплевавшись, Сутулов записал в ежедневник номер, с которого поступил звонок. Начинался он на «двойку», то бишь точка расположена в старой части города. Номер показался знакомым, какая-то бюджетная организация. Собес?