Чтение онлайн

– А какой стиль у нее? – спросил я недоверчиво, потому что я люблю панк-рок, и маловероятно, что эта красавица поет его. – Она – исполнительница кантри-рока, – ответила Майя. – Ну главное, что это рок, хоть и кантри, – говорю я и вставляю диск в магнитолу.

С первых же ритмов мелодичной музыки и ангельского голоса я понял, что она огонь: в ее песнях чувствовалась вся гамма романтических эмоций, и странно, что я ее не слышал раньше.

– Ого, круто поет, – говорю я моей девочке. – Да, она супер, я обожаю ее песни, да и как человек, мне кажется, она хорошая.

Она знала наизусть все песни и подпевала ангельским голосом, что делало прослушивание еще приятней.

– А почему я ее не слышал? С таким голосом и исполнением она должна быть очень популярной!

– У нее пока только два альбома, и она в основном популярна в Америке. Поверь мне, там ее обожают и все любят, и это дело времени, чтобы она стала популярна на весь мир.

– Да, поет она круто, а главное, так эмоционально, видно, что это не просто тексты, а пережитая ею жизнь. Кстати, она сама сочиняет? – Да, сама, и скажу больше, она круто играет на гитаре и сама музыку пишет.

– Она самородок, – восхитился я ею, да и красивая очень, судя по обложке.

– Да, она просто чудо, – подтвердила Майя.

Всю оставшуюся дорогу мы слушали два альбома этой прекрасной исполнительницы. Майя подпевала всем песням, и я понял, что ее голос ничем не хуже, и что, может, со временем моя любимая тоже будет петь, ведь многие актеры поют или выступают в мюзиклах.

В полдесятого мы прибыли к пункту назначения. Мы с Майей так радовались, как будто уже выиграли гонку, понимая, что эти сутки были очень сложные, но мы их преодолели, тем значимей было то, что мы успели. Сам кинотеатр находился в парке Летние паруса, вход в парк был один – железные ворота, на которых красовались кованные паруса. У этого входа я заметил припаркованный Ланд Крузер, который нас сегодня подрезал и чуть было не вывел из гонки. Я попросил Майю: – Милая, сядь пожалуйста в машину и, прошу тебя, не выходи, пока я не разберусь с водителем этого авто. – Нет, милый, я не хочу, чтобы ты лез в конфликты, и потом, я ведь не смогу сидеть и смотреть, я тоже вмешаюсь, и поверь, я готова загрызть любого, кто причинит тебе вред. – Ради меня, пожалуйста, сядь в авто и не выходи, – попросил я ее уже настойчивей. Она, бубня себе под нос что-то, удалилась.

Я подошел к водительскому сиденью, не ожидая, что там кто-то есть, я думал просто порезать ему покрышки. Но увидев, что в ней сидит пассажир, резко открыл дверь и, схватив его за рубашку, выпихнул из сиденья. Он не успел ничего сказать, как ему прилетел мой правый локоть в глаз, левой рукой я держал его за воротник, а правым кулаком ударил еще пару раз. Он закрыл лицо руками и упал на землю, в недоумении кряхтя:

– Что ты творишь, за что!

Выбежала его жена из машины и стала истошно кричать: – Помогите, убивают!

Тут же подошли бравые ребята из тех, что трутся рядом с организаторами, и сурово сказали:

– Если сейчас приедет милиция, то вы все будете дисквалифицированы.

Меня они аккуратно отвели в сторонку от мужика и истошно кричащей жены и сказали:

– Будь добр, разберись с ними на дороге, тут мы не позволим вам чинить разборки.

Я покивал в знак согласия и спросил: – Ну можно, я хоть узнаю, чего он хотел добиться тем, что подрезал меня. Они не препятствовали, поняв, что мы побоимся выбыть из гонки и поэтому не будем больше драться.

Я подошел к мужчине – он сидел на бордюре и держался за глаз, который заплыл синяком, а из носа у него текла кровь, которую старательно стирала платком его жена.

– Ты понимаешь, что ты это заслужил? – грубо сказал я ему. Он встал во весь рост. Он был на голову выше меня, худого телосложения и вида обычного офисного клерка.

– Да, понимаю, – тихо проговорил он.

– Вот скажи мне, зачем ты меня и мою девушку чуть не угробил!?

– А что я могу сделать, тут все так поступают, это же гонка без правил.

– Ок, значит, хочешь как все, так знай – один отморозок мне чуть голову гаечным ключом не размазал, давай я тоже, как он, поступлю и гаечным ключом тебе по голове настучу.

Он ничего не ответил и молчал, смотря на меня испуганно. Жена же, стоящая рядом, смотрела на меня ненавистным взглядом. Я понял по его жалкому виду, что он – обычный лох, который купил Тойоту Ланд Крузер и думает, что теперь все его будут бояться и уважать, но он не понимает, что крутая машина делает его крутым только среди таких же лохов, как он сам, а нормальный пацан не будет смотреть на его дешевые понты и крутизну тачки, а просто молча размажет его по асфальту.

– Чего молчишь-то!

– А что мне сказать? Я понял, что был не прав, – тихо промямлил он, – просто пойми, мы с женой в браке двадцать лет, и мы в этой гонке не ради денег, а только, чтобы почувствовать кураж, адреналин, иначе наша скучная жизнь так и будет серой и беспробудной, – вдруг начал он изливать мне свою душу. – Ты просто не понимаешь, что такое, когда тебе за сорок и ты целыми днями то и делаешь, что пашешь на работе, и живешь с одной женщиной столько лет, что даже видеть ее уже не можешь.

Его жена, обидевшись, отошла от него и села в машину, демонстративно хлопнув дверью.

– Нет, не понимаю и не хочу понимать, не можешь с ней жить и видеть, так не живи, разведитесь.

– Легко сказать, а я вот не могу решиться, она меня не отпускает, даже привязалась ко мне в эту гонку, хотя я хотел один участвовать.

– Короче, это ваше дело, мне тут не до ваших семейных проблем, – с казал я и удалился. Взяв Майю под ручку, мы пошли к кинотеатру быстрым шагом, потому что сеанс должен был начаться через десять минут.

У входа стоял билетер. Андрея Павловича не было видно, я протянул билет, и нас пропустили. Перед нами предстал кинотеатр, если его так можно назвать: экран четыре на четыре и деревянные сиденья, которые были сделаны из пней и располагались дугой одним рядом. Мы с Майей сели в крайнем правом углу, и за пять минут до сеанса я стал выглядывать, кто в итоге добрался сюда. Я увидел женщину с мамашей на минивэне, выглядели они растерянными и потерянными. Чуть поодаль от них сидели два гопника, которые, видно, никак не хотят от них отстать. По центру с надменной рожей сидел мажор и нарочито не обращал ни на кого внимания. Ближе к нам сидела парочка: чувак в камуфляже и его девушка модельной внешности, это были те гонщики, что ехали на Ниссан Скайлайн. Мужик на Ланд Крузере со своей женой сидели на самом крайнем левом месте, видно, решив подальше от меня держаться. Я уже хотел с облегчением выдохнуть, поняв, что отморозка нету и он выбывает, как вдруг он входит за минуту до начала сеанса и садится рядом с мажором. Черт, выругался я про себя, этот урод точно главный соперник, его даже увечье не вывело из строя. Я заметил, что на носу у него был пластырь, а под глазами синяки, но челюсть цела. Надо было его сильней избить, подумал я, ругаясь на самого себя. Сам же Майе шепнул на ухо: – отморозок тут. Она не испугалась, а спокойно посмотрела на него и, улыбнувшись, сказала мне:

– Видно, кто-то пожалел его, вот он еще и в гонке.

– Ты хоть иногда можешь быть серьезной? – пожурил ее я, видя, что она ничего не боится и постоянно улыбается. Мне даже закралась мысль, а все ли у нее в порядке с головой? Почему она так часто улыбается? Потом же, подумав еще, дал себе ответ: она ведь на все лето ездит в Америку к папе и, наверное переняла их манеры постоянно улыбаться. Для русского хмурого сурового человека улыбка – что-то чуждое, в отличие от западного мира. Россия для грустных, тут каждая твоя улыбка как вызов окружающим. У нас не принято быть радостным и наслаждаться жизнью, в нашей стране можно только страдать и грустить.