Чтение онлайн

– Ладно, не прикидывайся, я слишком легкая, и поэтому удар у меня слабый, но вот твой удар мне понравился, ты, видно, знаешь, куда и как бить, я думаю, что готова на это все, но опять же в пределах разумного.

Я обрадовался, обнял ее и стал покрывать поцелуями ее лицо, прикасаясь губами то к глазам, то к бровям, то к носику, то к щекам, то к волосам, на ее лице не осталось и миллиметра не зацелованного места.

– Что еще необычного тебе нравится в сексе? – с просила она, когда я прекратил лобызать ее.

– Секс втроем, – с осторожностью сказал я, не уточнив, какой именно секс и кто будет участником групповухи.

– Это точно нет! – Она скривила гримасу. – Я считаю, где двое наслаждаются интимом, третий лишний, так что этого ты не получишь.

– Точно, даже в виде эксперимента не хочешь? – в надежде спросил ее я. Она посмотрела на меня грозно и говорит: – Точно нет, и больше я не хочу, чтобы ты подымал эту тему или даже думал об этом, иначе мы не будем вместе.

– Все-все, я понял, больше эту тему не подыму, – быстро ответил я ей, боясь все испортить своими извращенными желаниями.

– Вот и отлично, – ее лицо опять озарила ослепительная улыбка, она как бы разом забыла мою глупость.

– Теперь ты скажи, какие отношения и с кем хочешь?

Она, не раздумывая, моментально ответила, как будто у нее уже был заготовлен этот монолог:

– Я хочу тебя, и мне неважно остальное, я буду такой, какой ты хочешь меня видеть, я полностью отдаю себя в твои руки, единственное, о чем я молю: не уничтожай мою личность и сделай все, чтобы мы были всегда счастливы.

От таких ее слов у меня мурашки пробежали по всему телу, я обнял ее и шепчу на ухо:

– Я все сделаю ради тебя, я буду жить только ради того, чтобы каждый день видеть твою улыбку.

После этого откровения мы оголили свои души друг перед другом, теперь каждое неверное наше действие будет приносить нам обоим страдание, поэтому я, как сапер, должен аккуратно действовать, понимая, что цена моей ошибки – счастье моей любимой, а в том, что я ее уже полюбил, я не сомневаюсь ни на секунду, с этого момента моя жизнь – это ее жизнь.

– А теперь я хочу все узнать про твоего единственного мужчину, и меня гложет вопрос: ты такая сексуальная, как так вышло, что у тебя был только один парень?

Она скривила губы как бы в раздумье и говорит:

– Я еще в школе была слишком веселая и умная, порой даже наглая и грубая, мои ровесники понимали, что меня не потянут, а вот взрослый растлитель малолетних, к сожалению или к счастью, мне тогда не попадался. И это при том, что я в школе одевалась как озабоченная шлюшка, постоянно примеряя откровенные наряды от мини-юбок до кожаных брюк, которые обтягивали мою попу до предела. И еще самое смешное, что в школе постоянно ходили слухи, что я трахаюсь налево и направо и я знатная давалка, но при этом все равно никто и не смел подойти ко мне познакомиться и попытаться пригласить меня на свидание. Вот такой парадокс: для всех я шлюха, а на самом деле непорочная дева.

– А ты сама-то хотела секса?

– Хотела, конечно, но только не с ровесником, а взрослые меня боялись еще больше, чем сверстники. Мне кажется, на многих очень сильно подействовал фильм «Леденец». Смотрел его?

– Да, видел, это один из моих любимых фильмов, – ответил я.

– Да, фильм прикольный, и поучительный для всех педофилов, чтоб они свою похоть держали при себе.

– Ну так и кто этот счастливчик, что у тебя был первый, расскажи поподробней, хочу все знать.

– Он был преподавателем на первом курсе, – начала она спокойно и с чувством рассказывать, – преподавал он у нас философию. Звали его Эдуард Владимирович, фамилия его, я думаю, тебе неинтересна. Так вот, он у нас преподавал, и я, когда его увидела, то сразу захотела оказаться в его объятьях, а еще сильнее мне хотелось поселиться в его умном мозгу. Вы с ним очень похожи внешне, только он старше тебя лет на двадцать, у него тоже зеленые глаза и темно-каштановые волосы, брови такие же густые, как у тебя. Короче, не вдаваясь в подробности, вы реально очень похожи, даже телосложением. А когда он начал вести интеллектуальный диалог с аудиторией и я поняла, что он очень умный, то влюбилась в него до беспамятства. Он заворожил меня своим интеллектом, его физическая оболочка перестала для меня существовать, и я захотела проникнуть в его душу. Я стала постоянно оставаться после занятий, подходила к нему и начинала говорить без остановки, только лишь бы побыть рядом с ним. Потом я узнала, где он живет, и стала его уже преследовать. Каждый вечер, когда он возвращался с работы, я ждала его и спрашивала: – Можно к вам в гости? На что он с улыбкой отвечал: – Нет, извини, я бы с удовольствием тебя пригласил, но это неправильно.

Этим своим отказом он еще больше мне нравился: он общался со мной как с подругой и не хотел воспользоваться моей наивностью и переспать со мной. Но как-то раз спустя полгода нашего знакомства он возвращался домой изрядно выпившим, пил он, кстати, часто, но таким сильно пьяным, как в тот вечер, я его не видела. В этот раз он сам подошел ко мне, взял меня за руку и повел домой. Не говоря ни слова, как только мы оказались в квартире, он раздел меня, и у нас произошел с ним секс, который, конечно, мог бы быть и лучше, но мне от него не это нужно было, я хотела наслаждаться его интеллектом, и когда мы стали с ним любовниками и ночи напролет лежали в кровати, он мне постоянно рассказывал такие умные мысли и цитаты великих, что я оргазмировала только от его речей. Главное – его выражение, которое мне запомнилось на всю жизнь: это то, что женщина – существо относительное, и она является дополнением мужчины. Он мне всегда говорил, что женщина должна раствориться в мужчине, только так может получиться идеальный и прочный союз. Он словно читал мои мысли, я очень хотела раствориться в его мозгу и впитывать в себя все его знания.

В такой идиллии мы повстречалась полгода, пока я не узнала, что у него таких, как я, десяток, и что он переспал почти со всеми преподавателями нашего университета. Я, ослепленная яростью и безумной ревностью, взяла тяжеленный железный фонарь, который лежал в багажнике моей машины, подкараулила его у дома и, когда он подходил к подъезду, подкралась сзади и треснула со всей силы ему по голове, он упал, и я стала добивать его с криками: – сдохни, сука! Он же просто лежал и не отбивался, он тоже, кстати, любил боль, только не причинять, а получать. Когда я увидела, что он улыбается и говорит мне – давай еще сильнее, размозжи мне голову, выбей из меня всю дурь! Проломи мне череп, чтобы вытек мой гениальный мозг! – я испугалась, что он тронулся умом от увечий, перестала бить и убежала. После этого происшествия мы больше с ним не виделись, благо уже наступило лето, и сессия была сдана, а потом он, говорят, перевелся преподавать в МГУ.

– Интересный рассказ, – с казал я, почесав голову в задумчивости. – Значит, я тебе напоминаю его, поэтому ты так легко согласилась быть моей.

– Отчасти да, – не отрицала она, – а дальше посмотрим, надеюсь ты также неглуп, ну или хотя бы наполовину умен, как он, – подшутила она, улыбаясь. Я же, видя ее улыбку, не мог злиться на нее, ее улыбка обезоруживала меня, ради такой идеальной девушки я готов быть самым-самым-самым умным, лишь бы быть с ней рядом.

– А самое интересное, что все в университете узнали о том, что я избила препода, после чего все парни стали обходить меня стороной, за спиной называя меня психичкой.

– Да, их можно понять, – согласился я с их диагнозом, – но ты меня не пугаешь, да и я сам не прост характером, и, наверное, тоже не всегда в ладах с головой.

– Это хорошо, а то не хочется встречаться с сосунком, – сказала она, прильнув ко мне.

– А расскажи о своих родителях?

– У нас что, сегодня день допроса?

– Так, не выкобенивайся и запомни, я говорю, ты делаешь, – включил я строгость.

– Ммммм, а это по мне, давно меня на место не ставили. Хорошо, расскажу, слушай, милый и не перебивай.

Отец у меня живет сейчас в Америке, он известный писатель, может, читал его книги? Александр Камолов.

Я отрицательно покачал головой.

– Неважно, его в нашей стране почти никто не знает, он в основном известен за рубежом, потому что у него романы про ЛГБТ-сообщества, у нас же эта тема под запретом, да и как-то неинтересна публике. Так вот, он в советские времена работал, кстати, как и ты, инженером, проектировал дома и все такое. Но после третьего развода, когда ему было тридцать восемь лет, уволился и переехал жить на дачу под Истрой. И стал писать книги. Он нигде не работал и жил на средства, что скопил за годы своей трудовой деятельности, но так как в советское время за тунеядство сажали, то его тоже могли посадить, но повезло, что страна уже разваливалась и до него не было никому дела. Это был 1986 год, когда он начал писать, за год он написал три книги, но они были слишком откровенны, и его никто не хотел издавать. Тогда он на свои средства напечатал тираж в десять тысяч экземпляров и стал распространять через знакомых. В итоге он за год продал сто тысяч книг, люди со всей страны приезжали купить его книги. В это же время он познакомился с моей мамой. Она жила тоже в этой деревне, они были соседями, окна его дома выходили на их огород, он часто любовался ее красотой. Когда он только переехал, ей было семнадцать лет. И он, конечно, понимал, что она, такая молодая, не захочет быть с ним, старым, потасканным мужчиной, и не решался позвать ее на свидание. Вот так они целый год смотрели друг на друга украдкой, мне мама рассказывала, что она тоже сразу запала на симпатичного соседа и тайно подсматривала за ним, когда он в беседке писал свои романы. Она представляла, что он пишет ей стихи.