Чтение онлайн

Должна заметить: все трое стали просто потрясающими людьми.

Признаюсь, я не ожидала, что все закончится именно так. Я не ожидала, что подружусь с ними и узнаю их так глубоко.

Безумие, правда? Но это так.

В конце концов, кто сказал, что все должно закончиться, как положено? Назови его имя, и мы разыщем его, чтобы надавать по заднице.

Из-за ненависти мы нарушили все законы жизни, мы причиняли друг другу боль, извинялись, мы нуждались друг в друге и, наконец, простили. Не скажу, что на этом пути были одни радости. Мы через многое прошли и чуть снова не разлучились, но… возможно, некто, пожелавший собрать нас вместе, решил, что не стоит быть столь жестоким по отношению к людям, которые и так уже достаточно пострадали от собственной жестокости.

Даже не знаю. Возможно, кто-то играет нами как в «Симс».

Под конец замечу, что сейчас у нас все более или менее хорошо. Кэши не любят вспоминать о прошлом, потому что они сентиментальные трусы, им неприятно признавать, что когда-то они плохо ко мне относились, зная, что я могла отравить им жизнь, но я люблю иногда ворошить прошлое.

Мне нравится вспоминать тот день в самолете, когда никто из нас не знал, что будет дальше. Потом случилось много всего, плохого и хорошего, но и с тех пор, как я приехала в Тагус, этот момент – мой самый любимый.

Потому что впервые за долгое время я была по-настоящему счастлива. Потому что нас стало семеро.

Потому что ни у кого из нас не было больше тайн. Потому что мы простили. Потому что мы вместе. И больше не лжецы.

– Я в восторге от рукописи, – признался редактор.

На столе перед ним лежала стопка листов с набранном на компьютере текстом. Он не солгал, сказав, что прочитал ее быстрее, чем любую другую книгу, и теперь наклонился вперед со сверкающими глазами, не сводя взгляда с девушки, принесшей рукопись.

– Свежо, загадочно, юно, а главное, реалистично, – похвалил он девушку. Благодаря своему обширному опыту он нутром чуял будущие литературные хиты. – Никто еще не отваживался упоминать вслух о скандале в семействе Кэшей. Да, безусловно, в свое время он вызвал немало кривотолков, но потом о нем все забыли. И поскольку роман написан как бы изнутри, это просто чистое золото.

Сидящая напротив девушка уверенно улыбнулась в ответ на комплимент.

– Так значит, вы ее берете? – спросила она.

Редактор энергично кивнул.

– Завтра можем подписать контракт.

Девушка была счастлива. Мужчина откинулся на спинку стула, чтобы снова пролистать рукопись.

– Только мне кажется, стоит добавить кое-какие разъяснения, – добавил он тоном профессионала. – Мы знаем, что этот скандал похоронил политическую карьеру Эдриена, когда его обвинили в связи с несовершеннолетней с психическими отклонениями, и несколько групп избирателей организовали митинги с требованиями, чтобы его посадили. На судебном заседании в него выстрелил какой-то человек, и он скончался прямо в зале суда. Это мы знаем. Ну, а Риган?..

Об этом девушка тоже все знала. Возможно, она знала о Ригане даже больше, чем об остальном.

– Ригана посадили, – пояснила она. – После этого он продолжал оттуда вести дела, но Кэши связались с Тейтом Седстером и с семьей Эли Денвер, и те позаботились о том, чтобы Риган никогда не вышел из тюрьмы. Тейт вмешался и заплатил кучу денег, чтобы от Ригана отвернулись «партнеры», и он до сих пор в тюрьме.

Редактор остался доволен и положил рукопись на стол. Он вежливо протянул девушке руку и улыбнулся.

– Итак, добро пожаловать в издательство «Пингвин рэндом хаус», – произнес он, пожимая ей руку. – Ты уверена, что хочешь опубликовать эту историю под своим настоящим именем? Ты правда хочешь обнародовать, что все это проделала Джуд Дерри?

Девушка с минуту поразмыслила, хотя она и раньше много думала над этим вопросом, прежде чем принести рукопись в издательство. Она не сомневалась, что все должно быть именно так. Она точно знала, что стоит публиковать, а что нет.

– Я хочу опубликовать это под именем моей матери, которое она выбрала для жизни в Тагусе: Джуд Дерри, потому что именно она это написала, – объяснила она.

Редактор вполне мог рассердиться, ведь сначала она сама назвалась Джуд Дерри, но он уже обратил внимание, что даты не совпадают, и это лишь еще сильнее возбудило его любопытство.

– Так значит, ты – ее дочь, – очарованно заметил он. – В таком случае как же тебя зовут на самом деле?

Девушка с радостью наконец-то назвала свое имя:

– Меня зовут Ада Кэш.

Редактор был явно заинтригован.

– Почему твоя мать не пришла вместе с тобой? – спросил он.

У Ады всегда ныло сердце, когда ей задавали этот вопрос. Ей было двадцать шесть лет, и она еще не примирилась со случившимся. Иными словами, она неплохо держалась, но по-прежнему чувствовала себя беспомощной.

Отчасти именно по этой причине она и принесла в издательство рукопись. Однажды ее мать сказала: «Мир должен узнать, что произошло на самом деле, но не с моей точки зрения, когда я жила в Тагусе и лелеяла свои обиды», и Ада поклялась, что постарается этого добиться.

– Мама в прошлом году умерла, – сказала Ада.

Редактор выразил ей искренние соболезнования по поводу утраты и тут заметил нечто странное.

– Так твоя фамилия – Кэш? – удивился он.

Аде очень нравилось, когда ей задавали этот вопрос.

– Совершенно верно, – кивнула она.

Редактор был ошеломлен и в то же время восхищен.

– Кто из двух?..

– Из трех, – поправила Ада.

Редактор моргнул, подумав, что в конечном счете эта девушка, как и ее книга, вместе со всеми тайнами будет иметь успех.

– Кто из троих Идеальных лжецов твой отец? – спросил он наконец.

Ада обладала черными волосами, серыми глазами и привлекательной внешностью, отличавшей всех Кэшей, но была достойной дочерью своей матери, с ее чувством юмора, зловредностью, умением оказываться там, куда не звали, и стремлением показать всему миру то, чего он еще не видел.

И потому она широко улыбнулась в ответ.

– Я расскажу вам, но это уже совсем другая история.

Я никогда не спрашивала маму, как родилась.

Никогда не говорила ей: «Слушай, мам, можешь рассказать, как вы с папой меня зачали?».

Возможно, я никогда и не хотела этого знать. Мне было все равно. Для меня гораздо важнее, что я не разрушила ничью жизнь – скажем, жизнь моего отца. Хотя, откровенно говоря, я никогда не считала, что у меня только один отец. То есть, конечно, с мамой спал только один из них, потому я и добавляю к рукописи этот эпилог, но меня воспитывали совсем не так, как можно подумать.