Чтение онлайн

Моя старая сумка, привезенная с нижней Земли, годилась разве что для хэллоуинского костюма бездомного, потому была нещадно выброшена, а вместо нее куплен новый крепкий рюкзак. В очередной раз спросив Лолу, откуда берутся деньги, я наконец смог выяснить правду.

– Босс мне звонил, еще весной, - сказала она, опустив глаза.
– Помнишь лотерею с печеньем? Он сказал, что мне достался главный приз, и перевел целую кучу денег. Я сначала испугалась, а потом решила, что если он так хочет...

Укоризненно посмотрев, я потрепал ее по голове и сказал:

– Эх, ты, дуреха! Как теперь проверить, кто в самом деле победил? Мне вот кажется, что это просто подачка! Из жалости к нам двоим.

– Благодаря этой подачке, я смогла сдать экзамены, Джейк, - неожиданно серьезно ответила Лола, обычно никогда не спорившая со мной.
– Нам с тобой некому помочь, кроме нас самих, потому я решила, что такую помощь мы можем принять!

– Ладно, ладно, - отступил я, обескураженный ее суровым тоном.
– Все хорошо, не переживай. Сделанного не воротишь.

– А еще у тебя теперь есть новый рюкзак!
– заулыбалась как ни в чем ни бывало Лола.
– Возьмешь его с собой, и только попробуй порвать или испачкать, сам будешь чинить!

Смирившись, я уговорил себя не переживать об этом. Оставшихся денег хватило на билеты в Скай Нью Йорк. Мы отправились туда на аэробусе рано утром, глядя в окно на бесконечные облака за бортом. Добравшись, мы увидели город, ничуть не похожий на уже ставший родным Нью Кэп. Среди прозрачных небоскребов, воздушных лифтов, нагромождения ажурных многоярусных переходов и подвесных мостов было легко заблудиться. Нарочито естественные, старомодные парки, занимающие значительную часть площади Нью Кэпа, тут отсутствовали совсем, вместо них зелень росла на крышах и странных галереях, свисая вокруг, как в киношных джунглях.

Единственным относительно привычным местом был вытянутый прямоугольник Центрального парка, но даже там мы не встретили знакомых маскирующихся под деревянные лавочек, древних фонарей и заросших тропинок. Закатанный в пластик, расчерченный дорожками, подстриженный под линеечку, лаконичный и продуманный, этот парк вряд ли годился для пряток, лазаний по деревьям и поиска птичьих гнезд.

Нагулявшись по городу, к обеду мы нашли открытую площадку в туристической зоне на самом краю, где облачность специально разгоняли для того, чтоб посетители видели, что лежит под городом.

За обломками прежних высоток и покрытой лесом воронкой древнего взрыва, за дымом фабрик и заводов далеко под нами, в нижнем городе, за голограммой мерцающей и гигантской Статуи Свободы, простиралась свинцовая блестящая гладь океана, прячась в облаках на границе обзора.

Глядя туда, на бесконечность далекой воды, Лола впервые за последние месяцы засмеялась открыто и радостно. Ее платье и волосы трепало ветром, красный бант норовил отцепиться от кудряшек и улететь в облака. Она обеими руками держалась за меня, словно боялась упасть вниз.

Перед отъездом мы облазили весь район у края, забравшись даже в технический люк и пытаясь найти еще места, где видно океан, но только промочили ноги и извалялись в грязи. Лола порвала колготки и столько раз падала, что коленки и ладони у нее стали черными. Мы явно были близко, уже чувствуя ветер на лице, пробираясь в какой-то трубе по щиколотку в мутной воде, но попались ремонтникам, едва успев удрать от них и выбраться наружу. Потом мы, смеясь, отмывались в фонтанчике в огромном Центральном Парке, а окружающие смотрели на нас, как на дикарей.

Уже вечером, возвращаясь домой, горячо обсуждая поездку и доедая настоящие яблоки в карамели, Лола сказала воодушевленно:

– Было весело, надеюсь, я навсегда запомню этот день! А ты, Джейк, ты же не забудешь все это там, на своей маленькой далекой Луне?

Я покосился на нее с недоумением, собираясь в сотый раз объяснить про невозможность забыть что-либо из увиденного, но Лола потянулась ко мне и закрыла ладошкой рот.

– Да, знаю я, знаю что ты скажешь, - надув щеки сказала она.
– Я про другое. Как тогда, зимой, когда снег шел. Ты просто помни все это, и особенно меня! Тогда мне тут будет не так одиноко.

Мое мычание она восприняла как согласие, удовлетворенно кивнула, убрав руку и снова принимаясь за яблоко, болтая недостающими до пола ногами в рваных колготках и туфлях, еще утром бывших розовыми. А я смотрел, как она ест и по-настоящему улыбается, как пачкает в карамели пальцы и даже волосы, как с набитым ртом принимается вспоминать о сегодняшних похождениях, и думал, что никогда-никогда не забуду ее, даже если бы мог забыть.

Август начался тишиной по ночам и душной жарой, поднимавшейся к полудню от асфальта. Вечерами мы подолгу сидели на траве в парке, слушая сверчков и высматривая звезды за начавшими рыжеть кронами деревьев. Лола собирала в банку жуков, плела венки из поздних душистых цветов, пела тихие песни и придумывала истории спектаклям, в которых хотела бы сыграть. В общем, снова вела себя как в прошлом году, до всех страшных событий и тревог.

Почти все наши одноклассники разъехались из города, только Рыжий иногда встречался нам на улицах, бродящий в своих нелепых кофтах с гордым лицом человека, наконец добившегося желаемого. Дылду я не видел, потому решил, что он уже отправился в свой Лицей Полиции.

За неделю до осени мне прислали электронный билет на шаттл и посылку с формой. Впервые надеть ее оказалось не просто, Лоле пришлось помочь застегнуть замки на высоких ботинках и расправить воротник комбеза так, чтоб виден был серебристый полумесяц рядом с черной вертикальной полоской - знак Академии на месте военных погон. Слева на груди красовался вышитый настоящими нитками герб - семиугольник с драконом, орлом и медведем на фоне звезд, означающих планеты, входящие в Содружество.

Комбез подошел идеально. Графитовый серый, тонкий и приятный на ощупь, очень похожий на настоящую военную форму, он все равно был совсем не таким, какой я запомнил на Петере, и какой видел на загадочном офицере из правительственных войск. Правый рукав куртки был точно по длине, обрезанный и зашитый выше локтя, как я и указал в письме со всеми мерками.

– Смешной такой получился, - сказала Лола, хихикая в кулачок.
– Оловянный солдатик. А тебе на год-то хватит комбеза? Ты же растешь. Часто новую форму выдают?

Я как мог оглядел себя в маленьком зеркале ванной, пытаясь понять, над чем она смеется. Потом накрутил на палец прядку волос. Хвост отрос уже достаточно, чтоб лежать на воротнике, концом спускаясь к лопаткам.

– Он же тянется, сама заметила. Но, наверное, если надо будет, выдадут новый... А так, меня больше беспокоит, не заставят ли стричься.

Лола захохотала в открытую.

– Не представляю, насколько ты будешь смешным, если заставят!

Я обиделся и показал ей язык.

– Тебя налысо постричь, так ты тоже смешная будешь, дуреха!