Идеальный хищник
Шрифт:
Раз… Два… Три… – сосчитала я про себя, глядя в эту черноту.
В окно машины ударил дальний свет фар – и зрачки мгновенно сжались в микроскопическую точку.
А я зажмурилась – и почувствовала на губах вкус виски, когда Филипп меня поцеловал.
4. Непристойное предложение
Поцелуй был нежным, хотя я ожидала другого.
Такой человек как Филипп, думала я, в поцелуях, в сексе, в совместной жизни наверняка такой же властный и жестокий, как в деловых переговорах.
Напористый и бескомпромиссный. Грубый до невменяемости – как с Наташкой.
Может быть, я не относилась всерьез ни к ужину, ни к поездке – ждала, что вот-вот он проявит свою натуру. Намекнет, например, на то, что любит послушных девушек, желательно в ошейниках, и я с чистой совестью помашу ему ручкой.
Еще и Наташке пожалуюсь – мол, зря она слюни пускала, очередной мамкин доминатор. От того, что у него есть деньги, только хуже – больше возможностей устроить неприятности.
Но все оказалось иначе.
Внезапно.
Прижатый ко мне Филипп Завадич, властный, давящий, с его стальным взглядом, его ледяными усмешками, провокациями и жестким тоном…
Целовал меня так нежно, словно нам лет по двенадцать, и это первый поцелуй.
И мой, и его.
Словно мы целуемся на излете мая, где-то в густой высокой траве у ручья под сенью ароматной сирени.
И солнечные пятна ложатся на кожу вразнобой, и царапается кора березы под ладонью, и пронзительно голубое небо опрокидывается навзничь, когда кружится голова от этого поцелуя – первого…
Даже не знаю, откуда у меня возникли такие странные ассоциации. В отличие от всех нормальных детей, меня не посылали на лето к бабушке в деревню. Бабушка моя была ученым секретарем археологического музея и каждое лето уматывала куда-нибудь на Черное море на раскопки с отрядом студентов.
А я бродила по опустевшим детским площадкам нашего района, безнаказанно ела мороженое килограммами, гоняла на самокате, подкармливала голубей, гладила рыжих кошек. Одна.
Мне даже учиться курить мне было не с кем – все остальные дети разъезжались по лагерям или дачам. Не то что целоваться.
Мой первый поцелуй случился в глубоко престарелые шестнадцать в пыльных запасниках бабушкиного музей. С одним из ее студентов – очкастым и загорелым Ромкой.
Мне не понравилось, но что делать? Такова взрослая жизнь!
Ты берешь за нее ответственность: делаешь зарядку, чистишь зубы, ешь куриные грудки с брокколи, чтобы не растолстеть и целуешься с парнями, потому что так положено. Работать тоже не всем нравится! И памперсы детям менять. А надо!
Почему вдруг в салоне этого роскошного автомобиля во время поцелуя с наглым хищником меня вместо слякотной городской весны накрыло деревенское лето?
Трепетный поцелуй.
Осторожная ласка – костяшками пальцев по щеке.
Длинные черные ресницы, неожиданно изящные для мужчины.
Горячая кожа под моими руками, рефлекторно обхватившими его шею.
Вкус виски и карамели.
– Все в порядке? – водитель вырулил с опасного перекрестка и обернулся к нам.
– Все прекрасно, – голос Филиппа был абсолютно спокоен, хотя мгновение назад он оторвался от моих губ.
Оттолкнувшись ладонью от спинки кресла, он вернулся на свое кресло и пристегнулся. Достал упаковку салфеток и протянул мне.
Вытирать было уже нечего, и я лишь понюхала свой рукав, который теперь пах виски – надеюсь, дорогим!
Филипп вытер руки, убрал бокал в маленький холодильник, спрятавшийся между нашими креслами. Закинул ногу на ногу и стал спокойно смотреть в окно, будто ничего не случилось.
Я же не знала, как поднять на него глаза. Куда деть руки. Отвернуться или повернуться к нему? Хотелось потрогать губы, чтобы убедиться, что поцелуй был реальным.
Но Филипп смотрел в мою сторону, и было неловко – что он подумает?
А еще почему-то хотелось улыбаться.
Наконец я выбрала сверкающую огнями московскую ночь за окном. Тем более, в отражении можно было наблюдать за Филиппом.
– Обожаю кататься ночами по городу. Наверное ради этого и пошла учиться водить, – сказала я, чувствуя, как беспокойно бьется сердце.
Молчать было невыносимо.
– Необязательно для этого получать права, можно чтобы тебя возил кто-то другой, – неожиданно вступил в беседу Филипп.
– На личного водителя я пока не заработала, – хмыкнула я и все-таки потерла пальцами горящие губы.
– Такси?
– Таксисты слишком болтливы и любопытны, – поморщилась я. – Однажды ехала из гостей ночью, попросила сделать еще кружочек по району, так он включил Криса де Бурга и стал подпевать, а потом предложил потанцевать!
Филипп коротко хохотнул, а я почувствовала странное удовольствие от того, что мне удалось его рассмешить.
– Поэтому буду водить сама.
– Первые несколько лет вряд ли ты будешь наслаждаться видами города. Только светофоры, знаки, разметка, бампер передней машины и зеркала.
– Я никуда не тороплюсь. Тем более, пока у меня ни прав, ни машины, – развела я руками. – Кто знает, что будет к моменту, когда сдам экзамены?
На этом все мои знакомые обычно с фальшивой бодростью начинали меня заверять, что я непременно научусь, сто процентов сдам на права, обязательно куплю машину своей мечты!
Филипп же промолчал. Это вызвало легкую обиду.
Мог бы из вежливости меня подбодрить! Я уж не говорю о том, чтобы предложить свои услуги в обучении – это делают все мужчины, у них такой инстинкт.
Главное – не соглашаться. Одна моя подруга после первого же урока вождения от мужа впервые в жизни напилась, развелась и потом десять лет не касалась руля.
Еще несколько минут мы ехали в комфортной тишине. Я смотрела в окно, Филипп, судя по отражению в стекле, смотрел на меня.
Несколько раз я думала о том, что можно было бы протянуть пальцы и подождать пока он накроет их своей рукой, но стеснялась.
Нарушил молчание на этот раз он.
– Вера, как ты смотришь на то, что я тебе дам эти шестьсот тысяч, что тебе не хватает на машину мечты?