Чтение онлайн

Я снова возвращаюсь глазами к Соне. Она не похожа на Амали. Совсем не ласковая, низкая и тощая. Единственное, что мне нравится в ней, — это её рыжие волосы. Хотя я бы предпочёл, чтобы они были длиннее. Мне нравится пропускать их сквозь пальцы. Это успокаивает. Я и сам не ожидал от себя такого. По правде сказать, я выбрал Соню как возможную приманку. Когда я увидел её в первый раз, в её глазах не было воли к жизни. Словно бы она умирала внутри и смирилась с этим. Однако когда наши взгляды встретились, я как будто бы услышал её немой крик о помощи. Я подумал, что это будет неплохая сделка: я спасу её, а она поможет мне выйти на убийц Амали.

Первой на появление Сони отреагировала Фракти. В момент, когда я услышал её угрозы, когда увидел её рядом с Соней, мне показалось, что она и есть преступница. В глазах Фракти было столько ненависти, что всё выглядело очевидным. Однако она даже под пытками не призналась, что причинила вред Амали. Позже её родители, граф и графиня Фидус, смогли предоставить видеодоказательства, что в ночь нападения на моего первого компаньона, Фракти находилась в доме дяди, что в двух часах лёта от столицы. Мне пришлось отпустить её.

Сегодняшний выход в свет был нацелен на то, чтобы сообщить всем, что у меня появился новый компаньон. А ещё я хотел узнать у отца, смогли ли они выяснить что-то.

— Оставь это, — сказал он мне. — Я сам выясню, кто посмел сотворить такое в моём дворце. Ты же должен заниматься своими делами.

Даже если он попросил меня о таком лично, мне трудно просто отпустить ситуацию. Во всей этой истории слишком много белых пятен. Я не знаю, зачем Амали покинула наши гостевые покои в тот день и как оказалась в саду. Почему камеры видеонаблюдения не работали? Как убийца смог обойти охрану? Напал ли он на моего компаньона намеренно, или она стала свидетельницей чего-то, и он вынужден был её убить? Пока я не получу ответы на эти вопросы, я не успокоюсь.

Соня едва заметно шевелится в кровати. Она такая, с тех пор как мы вернулись. Я знаю, что она не спит. Как бы мне хотелось знать, о чём она думает сейчас? Я сбрасываю на пол рубаху и снимаю обувь. Нужно устранить недопонимание между нами. Забираюсь в постель и ложусь рядом с ней.

— Ты спишь? — спрашиваю, касаясь её острого плеча.

Она вздрагивает. На бледной коже появляется рябь.

— Я сожалею, что мне пришлось ударить тебя, — продолжаю я, убедившись, что она точно меня слушает. — Но я не мог по-другому. Ты повысила голос на меня, и я должен был отреагировать.

— Мне всё равно на ваши причины, — вдруг отвечает она с дрожью в голосе.

Мой пульс ускоряется. Раньше когда она вот так закрывалась, то не отвечала мне. Меня вдруг охватывает сильное желание увидеть её лицо. Я переворачиваю Соню на спину и нависаю сверху. Смотрю в её покрасневшие глаза. На щеках её играет слабый румянец. Она выглядит такой уязвимой сейчас. И настолько милой, что мне хочется обнять её. И не для того, чтобы согреться, а чтобы утешить и успокоить.

Эта мысль пугает меня. Я не должен чувствовать подобного. Компаньон может быть особенным для меня. Но он не может стать близким или любимым. Это против правил. Я должен прекратить думать о Соне в таком ключе. Я оставляю её и падаю рядом с ней на кровать. Смотрю в расписанный потолок задумчиво. Соня снова поворачивается набок.

— Я… хотела произвести хорошее впечатление, — начинает она тихо. И пусть я не вижу её лица, мне всё равно кажется, что она плачет. — Это было непросто. И отказывать во внимании вашему брату было непросто. Ведь он был крайне настойчив. Но вместо того, чтобы сказать мне, что я хорошо справилась, вы меня отругали и ударили.

Я смотрю на её рыжую макушку и тонкую спину с выступающими позвонками. Чувствую укол в груди. С её точки зрения, всё действительно кажется несправедливым. Пообещав себе контролировать свои эмоции, я прижимаюсь к ней сзади и начинаю поглаживать по рукам. Она сказала, брат требовал её внимания. Должно быть, она имела в виду Эксула. Интересно, что же этому негодяю понадобилось от моего нового компаньона?

— Мой брат что-то сделал тебе? — спрашиваю я, вглядываясь в профиль Сони.

— Предложил стать его компаньоном, — отвечает она на одном дыхании.

Внутри появляется странное чувство. Я не знаю, зачем Эксулу понадобилось забирать моего компаньона. Но точно знаю, что я ему Соню не отдам. Потому что Соня моя. Нутро обжигает сильное, низменное желание обладать, граничащее с физическим возбуждением. Я шумно выдыхаю.

— Ваше Высочество, вы делаете мне больно, — шепчет Соня и слегка поводит плечами, пытаясь ослабить мои объятия. — Не волнуйтесь, я отказала ему. А после убежала.

Так вот почему она сошла с дорожки. Что ж, в этом случае мне и вправду не стоило ругать её. Но всё же на будущее, чтобы таких ситуаций не повторялось, мне следует найти Соне наставника по этикету. Соня хорошо справляется, благодаря своей интуиции. Но есть вещи, которых она просто не может знать. А ещё надо бы приставить к ней охрану. Я не могу допустить, чтобы с ней что-то случилось.

С самого детства все вокруг твердили, что мне необычайно повезло. Я был рождён с красной чешуёй, что автоматически сделало меня наследником моего отца. Меня окружили равнодушными и холодными взрослыми, что заботились лишь об образовании и умении вести себя в обществе. Они звали меня не иначе как «Ваше Высочество». Я же втайне ненавидел это обращение. Я завидовал своему брату Эксулу. Из-за того, что он был чёрным, его жалели и пытались всячески компенсировать ему невозможность в будущем стать королём. Он проводил много времени с отцом. И даже моя мать, которой доверили наше воспитание после изгнания матери Эксула, была очень ласковой с ним. Она звала его по имени, улыбалась ему и гладила его по голове. А когда я жаловался ей или требовал внимания, она ругала меня и всё время повторяла, что будущему правителю не подобает так вести себя.

Я не понимал, почему между мной и Эксулом такая огромная пропасть. Если он «нечистый», а я «благороднейших кровей», как говорили взрослые вокруг, почему тогда ему сходят с рук все шалости и откровенное нарушение порядка во дворце, а меня ругают за недостаточно изящный почерк. Это угнетало меня и лишало сил.

— Твои родители жалеют Эксула потому, что он ущербный, — сказал мне Соран однажды.

Мы тогда только познакомились. Его отец, один из генералов королевской армии, привёл его в мой тренировочный класс.

— Ущербный? — повторил я удивлённо. Соран побледнел и стукнул себя по губам.

— Извините, Ваше Высочество! Пожалуйста, не рассказывайте никому, что я сказал такое…

— Не расскажу, — ответил я кивнув. — Но взамен объясни, что значит «ущербный»?

Соран немного замялся. Было видно, что он и хочет ответить и сильно боится, что его накажут. Но у меня не было ни малейшего желания закладывать его. Он был первым ребёнком, которого допустили ко мне настолько близко. Всё потому, что мне нужно было с кем-то спарринговать во время тренировок. Нас даже оставляли наедине, так что в эти короткие промежутки времени я мог позволить себе быть просто мальчишкой. Мы болтали с Сораном на самые обычные ребяческие темы. Рассказывали друг другу тайны. Лишь ему я мог признаться, как сильно ненавижу Эксула. Лишь Соран знал, что на самом деле я бы не хотел быть красным драконом. Я бы с радостью имел зелёную или даже коричневую чешую и жил бы до конца своих дней в тени более подходящих для наследования братьев.

Моя мать отчитывала меня за то, что я подружился с Сораном. Она пугала меня тем, что Соран может однажды предать меня, если будет знать обо мне слишком много.

— Ты не должен никому доверять, не должен ни к кому привязываться, — убеждала меня она. А я думал про себя: если никому не верить и ни к кому не привязываться, то зачем вообще тогда жить?

Амали появилась в королевском дворце в мою четырнадцатую зиму. Изначально отец купил её в качестве компаньона брата. Она была довольно крупной для землянки, несмотря на то, что была лишь немного старше Эксула. Но брат забраковал её. Сказал, что она слишком уродлива для того, чтобы быть его компаньоном. Я же находил её внешность интересной. У неё были длинные волосы и тёмная кожа. И то, что она была крупной, для компаньона казалось скорее плюсом, чем минусом.