Чтение онлайн

Оказавшись у двери его квартиры, я долго не решалась позвонить. Сердце отчаянно билось в груди. Наконец, я выдохнула и нажала на злосчастный звонок. Секунды ожидания показались мне вечностью. Дверь открыл Давид. На лице его мелькнула растерянность. Он точно не ожидал увидеть меня вот так.

— Соня?.. — произнёс он глухо.

— Кто там, брат? — донёсся голос из глубины квартиры.

— Да никто! — поспешно ответил Давид оборачиваясь.

И хотя я понимала, что Давид ответил так, чтобы не привлекать внимание. Всё же услышать, что я для него никто, было больно. В конце концов, он ведь мог бы назвать меня своей подружкой или однокурсницей… В груди защемило, стало трудно дышать. Я резко развернулась и пошла вниз по лестнице, не чувствуя ступеней под ногами.

На душе было тяжко. И не только из-за Давида. Я ведь никогда прежде не спорила с родителями, всегда поступала так, как они говорили. Но теперь поняла: я не могу послушать их дальше и забыть о Давиде. Я застряла между двумя жизнями, ни одна из которых не принадлежала мне полностью.

— Сонь, ну куда ты? — донёсся сверху голос Давида. — Ты чего вообще хотела-то?

— Да ничего, — ответила я нерешительно. А потом вдруг спросила: — А правда, Давид, кто я для тебя?

Он удивлённо нахмурился и тревожно оглянулся на дверь, за которой остались его соседи.

— Ты чего вдруг такое спрашиваешь? Случилось чего?

— Отец сказал, чтобы я прекратила общаться с тобой… — произнесла я, не поднимая глаз.

Он на мгновение замер, словно взвешивал всё сразу — и мои слова, и ситуацию, и свои страхи. Потом спустился ко мне и положил руки мне на плечи.

— Соня, я понимаю, ты расстроена, — сказал он непривычно мягко. — И если я могу что-то сделать…

— Вообще-то, можешь, — прошептала я, чувствуя, как пульс ускоряется. — Поехали.

Я сбежала по ступеням вниз. Давид с колебанием пошёл за мной.

— А куда?

— В отель, — ответила я неожиданно легко. Вся моя робость, сомнения и страхи куда-то исчезли. Я знала только одно: я хочу Давида. И я всегда получала то, чего хотела.

Такси привезло нас к зданию гостиницы в центре. Не задумываясь о цене, я оплатила номер люкс. Я видела, как Давид тушуется, как вздрагивает от каждого шороха, оглядывается по сторонам, будто боится, что нас увидят вместе. Это угнетало меня. Я успокаивала себя лишь тем, что если бы моё предложение было для него неприемлемо, то он бы не принял его и остался дома.

В номере всё выглядело слишком нарочито: огромная кровать с высоким изголовьем, блестящие светильники, плотные золотистые шторы, ковёр, на котором визуально не было ни пылинки, но который на деле был грязнее публичного туалета, где мы с Давидом впервые поцеловались. Мне не нравилось быть здесь. Я хотела, чтобы всё случилось у меня дома, в моей привычной обстановке. Но раз не вышло — пусть будет так.

Давид стоял у окна, напряжённый, словно не знал, что делать. Я видела, что он нервничает. Я подошла ближе и коснулась его плеча, потом привстала на цыпочки и поцеловала его в губы. Он ответил мгновенно. В его движениях не было ни колебаний, ни сомнений — словно всё это время его сдерживала лишь тонкая грань, и теперь она рухнула. Его руки обняли меня крепко, горячо, а после скользнули мне под одежду.

Пульс отдавался в ушах. Я чувствовала, как он трогает меня всюду, без стеснения, и моё тело отзывалось возбуждением на каждое его касание. Я была одурманена происходящим. Голову кружило, а перед глазами всё плыло. Будто обезумевшая, я стягивала с него одежду, целовала и касалась его снова и снова. Каждый сантиметр кожи, каждый выступ и впадинку на его рельефном, богатом растительностью теле. В какой-то момент я ощутила, как он сжимает мою грудь под футболкой.

— Мф! — я мучительно простонала ему в губы.

Но я хотела большего. Чего-то более серьёзного, чем просто поцелуи и касания. Я хотела настоящего секса, пусть и понимала, что это может быть больно для меня в первый раз. Я осторожно положила руку на его ширинку и прошептала:

— Хочу тебя.

Давид подхватил меня на руки, словно я ничего не весила, и потащил в кровать. Ткань покрывала зашуршала под нами. Дыхание Давида было горячим, а взгляд диким, даже немного пугающим. Я ловила его губы снова и снова, ластилась к нему, словно самочка в брачный период. Если бы мои родители узнали, что их идеальная дочка может вести себя настолько возмутительно, они наверняка бы сошли с ума. Но они не знают и не узнают. Это то, что я намерена была сохранить втайне от них. Тот мой кусок свободы, что был доступен мне.

Губы Давида касались моей шеи, оставляя огненные следы. Каждое прикосновение будто снимало с меня слой за слоем ту осторожность, с которой я жила до этого дня. Я никогда не позволяла себе заходить так далеко, но сейчас не могла и не хотела останавливаться. Всё во мне жаждало близости.

В тишине, нарушаемой только шумными вздохами, звон пряжки ремня звучал оглушающе громко. Я приподняла бёдра, и Давид стащил с меня джинсы вместе с трусиками. После прижал меня к кровати, и я ощутила тяжесть его тела сверху. Что-то твёрдое упёрлось мне в лобок. Только сейчас я поняла, какой на самом деле у Давида большой. От этого перехватило дыхание. Но отступать уже было поздно. Я слышала, как Давид ругается, возясь с презервативом и как судорожно выдыхает, пристраиваясь у меня между ног.

Следующим, что я почувствовала, была тупая боль внизу живота, от которой слёзы выступили на глазах. Я старалась расслабиться, но это было слишком.

— Давид, больно! — простонала я, впиваясь ногтями в его запястье.

— Ты ведь сама этого хотела. Разве нет? — ответил он, сделав новый толчок. Похоже, его мой скулёж только больше заводил.

— Умереть захотел? — зашипела я, собрав последние силы.

— Ладно-ладно, — выдохнул он и отстранился. Немного замялся, заметив кровь на покрывале.

— Случайно… это не первый твой раз? — спросил он растерянно. Я смущённо свела бёдра и отвела взгляд.

— А ты сам-то как думаешь? — мой голос звучал слёзно и обвиняюще.

Давид провёл ладонью по лицу и шумно выдохнул.

— Чёрт… Надо было сказать. Ты выглядела такой уверенной, словно для тебя это обычное дело.

— Я просто очень хотела этого, — я закрыла руками лицо. — Мне стало так страшно, когда я представила, что мы расстанемся…

И снова я ощутила тяжесть его тела. Его рука отняла ладонь от лица.

— Сонь, посмотри на меня, — прошептал он, сжимая меня в объятиях. Его ладонь скользнула к моему лобку.

— Я ведь сказала, что больно, — запротестовала было я.

— Да всё нормально, я не буду вставлять, — ответил он, поглаживая меня там внизу. — Ты ведь хочешь кончить, разве нет?

От его прикосновений я снова начала заводиться. Испорченный, казалось бы, насовсем, вечер вдруг стал вполне ничего. Я протянула руку и коснулась Давида. Ощутила его взволнованную дрожь и тяжёлое дыхание. И хотя это всё ещё было далеко от идеала, я вдруг почувствовала себя немного счастливее.