Идеальный мир для Химеролога 6
Шрифт:
— Сидеть! — рявкнул я.
Химера замерла, признав вожака, и виновато опустила голову. Я приложил пальцы к её виску, грубо вламываясь в сознание. Мне некогда было стучаться. Образы вспыхнули перед глазами рваными кадрами.
Чужаки… Крик хозяйки… Вонь аэрозоля… Прыжок… Ослепительная вспышка боли…
У неё не получилось остановить их, но она сделала всё, что могла. Уже скованная параличом, Рядовая отломала собственную кость и швырнула этот кусок во врага.
— Ты молодец, — тихо сказал я, убирая руку. — Дала мне след.
Мой взгляд остановился на полу у выхода, где на светлой плитке расплылось тёмное пятнышко чужой крови. Я подошёл, достал из кармана белоснежный платок и аккуратно промокнул багровую лужицу. Ткань быстро пропиталась кровью.
Я поднёс платок к лицу… Вдохнул. Металлический, солёный запах страха и боли того ублюдка, которого достала моя обезьяна. Но этого было мало. Мне нужен был след, который приведёт меня к цели.
Я закрыл глаза и сосредоточился на своих внутренних настройках. Перестройка обонятельного центра… Активация рецепторов… Усиление чувствительности… Снятие лимитов…
Это было чудовищно больно. Лицевые кости захрустели, перестраиваясь изнутри, слизистую обожгло огнём, словно я вдохнул кислоту. Из глаз брызнули слезы. Но через секунду мир запахов взорвался в моей голове миллионом оттенков. Я чуял пыль в углах, дешёвый одеколон Романа и страх Катерины…
Это было ужасно больно и неприятно. Я работал на голых нервах, без анестезии и без подготовки. Есть основа, но нет ничего, что делает этот процесс благоприятным для носителя.
Но мне было всё равно. Через боль и хаос запахов я вычленил тот самый — уникальный букет крови похитителя. Сделал глубокий вдох, втягивая в себя этот аромат, запоминая его, делая частью своей навигационной карты. Ага… Есть. След вёл на улицу. А дальше он тянулся через весь город, как яркая красная нить.
Я аккуратно свернул окровавленный платок и убрал его в карман.
— Понятно, — произнёс я. — Кто-то этой ночью сильно пожалеет.
Катерина, стоявшая рядом и наблюдавшая за моими манипуляциями, робко спросила:
— Пожалеет, что они так поступили с Валерией?
Я посмотрел на неё, и она попятилась. Потом перевёл взгляд на тёмное окно, туда, где в ночи скрылись похитители. Мои губы тронула улыбка, от которой даже у Рядовой шерсть встала дыбом.
— Нет. Пожалеет о том, что вообще родился на этот свет.