Чтение онлайн

Из-за отсуствия других объяснений, я решил поверить в такую возможность и перестать мучать себя размышлениями, откуда у меня появился такой дар. Вообще, в перемещение души из одного предмета в другое я не верил. Мне это казалось не более чем сказкой. Однако, обретя такой уникальный дар сразу же после потери двери в огненом смерче, я смел допустить, что такое возможно. И, стало быть, я стал дверью, как бы это не парадоксально звучало… С одной особенностью, я могу перемещаться в другие миры, где пободных дверей нет.

Если описывать происходящее по собсвенным ощущениям — то я как бы переношу себя из одного пространства в другое, тело моё перескакивает, при этом происходит эффект лёгкого головокружения, примерное происходит, когда резко поднимаешься, например, встаёшь с пастели, кровь отступает от мозга — все предметы как-бы начинают двигаться, размываться в очертаниях, в глазах всё мутнеет… а на их месте потом появляются другие. Со временем я привык к такому переходу и этот процесс мне даже начинал нравиться.

Паут Воэ меня предупредил, что рассказывать кому-либо о своих вновь обретённых способностях было бы не разумно. Я возмущёно спросил — почему? Он объяснил, что если об этом узнают в правительстве, то сделают меня предметом пристального изучения.

'Вспомни, какая шумиха поднялась сразу же после успешного результата проекта Таавиа, сколько было задействовано военных ресурсов и какие расплодились вокруг секреты, — говорил он. — А если об этом узнает Кутлан или Адрия?.. Подумай, что будет… Они не остановятся ни перед чем — ты был тому свидетель! И ты подвергнешь всех своих друзей опасности… Даже то, что я знаю о твоей способности — уже слишком много!'

Я подумал. Ситуация выходила, действительно, не простая. Не предвещало ничего хорошего, если я раскрою всем свою способность… И мне ещё очень повезло, что Паут первый и, похоже, последний узнал об этом. Паут умеет хранить тайны и выдовать меня он никому не собирался. Он вовремя предостерёг меня от возможных последствий.

В последующие дни я смог увидеть Сифиль, Эринса, Виктора Тадеча, которые успешно прошли курс реабилитации. Антуа Файлео объявился попозже. Кстати, никакой излучаемой инфекции не было. Паут искусно блефовал перед Торресом. Было обычное излучение, которое и зарагестрировали кутланцы своими приборами — для вида, что бы поверили. А самой инфекции не было. То есть погибнуть от инфекции они не смогли бы. Паут не стал бы так подставлять своих друзей… От этого излучения их побыстрому избавили во время проведения курса реабилитации. Никаких следов… Конечно, возможно Паут сейчас блефовал, — отчего-то подумал я. Но не стал выяснять детали. Этот генерал искусен, как сам Дьявол. И уже никто не узнает истинной правды — была излучаемая инфекция или её, всё-таки, не было? Рисковал Паут, нагло блефуя перед президентом Кутлана, или всё же решил себя обезопасить?..

Вернувшиеся в Урвальд были крайне рады меня видеть вновь и Паут Воэ смог запросто им объяснить о моём резком исчезновении, рассказав, что-то про военный режим маскировки, будто бы это было специально запланированно, чтоб сбить с толку Торреса — все моментально поверили в такую легенду и не задавали уточняющих вопросов… Ах, военный режим маскировки! — ну, что ж всё понятно, так мы и думали!..

Дни шли. Удивительно быстро в Урвальде навели полный порядок. Востановили все побитые, повреждённые здания. С невероятной тщательностью очистили улицы от разбитой техники. Разобрали и вновь собрали проспекты. Главный корпус Акрами-Тайста, который пострадал больше всех, решили снести и отстроить заново. Причём сделали это за немыслимый короткий срок, нарушая все мной известные законы строительства — полностью восстановив за одну неделю, то есть пять местных дней. Сделали его повыше и посолидней. Всё прошло шустро и акуратно. Уже через несколько дней не осталось ни одного следа о прошедшем великом сражении. Психика так быстро не может работать. Даже сознание начало сомневаться, а было ли это всё? Или, быть может, приснилось?

Леонид куда-то пропал после этих событий и о нём я долго ничего не слышал. Говорят, он стал отшельником и растворился где-то на краю освоенного космоса. Если верить слухам, то стал философом и начал писать свою книгу.

Очень интересно подавали в новостях о прошедших событиях в Урвальде. Правительство Федерации раскрыло карты и объяснило народу, что Кутлан атаковал не планету, планета им даром не нужна, а научно-иследовательскую компанию Акрами-Тайста, распологающуюся в центре города и находящуюся под протекторатом правительства, с целью похитить новую секретную разработку — какой-то сверхскоростной двигатель, единственный образец которого находился там. Сказка была выдумана невероятно оперативно и расписана в мельчаших подробностях. Даже крутили правдоподобные видеоотчёты разработки. Но что ещё удивительней было — правительство Кутлана не отрицала сей факт и признавала поптыку захвата новой технологии, объяснив это тем, что была вынуждена пойти на подобный шаг, используя грубую силу, так как новая разработка серьёзно угрожала безопасности и целостности их государства.

Паут лишь усмехнулся, просматривая со мной очередные новости. 'Так надо!' — сказал он. И я понял, что так действительно надо.

Новости не без гордости восхваляли Паута Воэ, который в критический момент, когда немногочисленная защита Акрами-Тайста была сломлена, принял единственное верное решение — уничтожить технологию, чтобы та не досталась врагу. Правда, научный потенциал в этом направлении был отброшен на многие годы назад, но, согласитесь, что это лучше, чем если бы началась глобальная война. Все без промедления согласились. Всё-таки человеческие жизни стоят дороже техники, пусть и самой сверхсветовой. Кто бы мог подумать?.. Поэтому поднялась новая, более мощная волна любви и уважения к почётному гражданину Федерации, Пауту Воэ. Не смотря на его пленение — фактически поражение в прошедшей битве, никто его журить за добровольную сдачу в плен не собирался. Этим поступком он разом остановил кровопролитие и смог убедить президента Кутлана пойти на мирные переговоры. Ему уже начинали пророчить президенский пост на следующих выборах. И многое другое про него начали рассказывать, по большей части вымышленное, раскрывая миру другие подвиги, о которых даже не знал сам Паут. Если сложить все его заслуги, выходила занятная история — получалась живая легенда! Начинаешь потихонечьку сам себе завидовать, что постояно общаешься с таким великим человеком и более того, становишься счастлив от той мысли, что дружишь с таким человеком!

Паут отшучивался и отмахивался в обычной его манере на такие вещи: 'Федерации всегда нужны герои, — обяснял он просто. — А я отличный кандидат на эту должность!'

Война однако началась. Она длилась всего три дня. Войска Федерации вторглись на территорию Кутлана и захватили плохо укреплённые форт-планеты по периметру. Вытеснили немногочисленные пограничные войска и окупировали 16 звёздных систем. Кутлан сразу же согласился на мир с невыгодными для себя условиями. По мирному договору Федерации должны были отойти 2 % территорий Кутлана. Кутлан должен возместить причинённый ущерб государству Бактуриану и выплатить трёхлетние репарации за потерю технологии. Был выставлено суровое требование о поддержании мира на границе в течении 10 лет. В случае нарушения условия мирного договора — Федерация имела право объявить войну Кутлану.

Кутлан был готов отвечать за поддержание мира… Наступало мирное десятилетие. Без стычек и конфликтов на всём протижении освоенного людьми космоса. Даже не вериться…

Спустя месяц, президент кутлана Альберто Торрис снял с себя полномочия и навсегда исчез с политической арены. А главнокомандующий вооружёнными силами Федерации, говорят, подал в отставку, признав свою ошибку — что грубо не дооценил вероятность вторжения на Битурт и не выделил на охрану секретного проекта дополнительных военных ресурсов. На его место сразу же видвинули Паута Воэ. Но генерал Западного сектора тут же задвинул обратно свою кандидатуру, толком ничего не объяснив. Он почему-то не считал себя достойным на такой высокий пост. Некоторые посчитали это глубоко продуманным стратегическим ходом — ему будет проще балотироваться на грядущих президенских выборах, которые пройдут скоро, через три года. Должность главнокомандующего как-никак обязывала отвественной работе и ставила определённые ограничения, которые, чисто теоретически, могут мешать в политической борьбе. Правда это или нет, Паут промолчал. Правда как-то признался мне, что президентом быть не хочет. Не его это. Всё-таки он военный. Его признание — быть на страже мирового порядка. И профессиональным политиком стать не сможет, даже если очень зачет.

Что правда, то правда. Пусть говорят, пусть шепчатся. А он останется военным, генералом Западного сектора. Это его больше всего устраивает. Он это считает пиком своей карьеры, покорённой вершиной своего олимпа, которую он едва ли заслужил.

При всякой встрече с Сифиль меня так и тянуло ляпнуть про свою удивительную способность. Вот как не рассказать ей? Она поймёт, поверит. Это ж так просто!.. Как мне тяжело было сдерживать себя. До слёз обидно, что никто так и не узнает, не прочухает, и что своим даром могу восхищаться только я сам. Я понимал, что расскажи ей всё, так на следующий день будут знать как минимум Эринс, Виктор и Антуа, на позаследующий день уже будут знать их друзья и понесётся молва из уст в уста по планете, по Федерации, когда, в конце текущей недели, об этом не прознают в далёком Кутлане, где большие политики давно отчаялись заполучить в своё распоряжение столь мощное оружие — как возможность перемещаться во времени и предвидеть будущее. Да. Прав Паут, как всегда, даже он — уже слишком много. Опасно это рассказывать. Неоправданно рискованно. Поэтому я, внутренне сжав покрепче своё неуёмное хвастовство, отмалчивался и придумывал на ходу противоположные темы для весёлого трёпа с друзьями.

Моё любопытство подгоняло меня на решительные действия, которые не заставили себя ждать. Промучившись две недели от лютого безделья — жизнь наладилась, в городе не осталось ни следа от минувшего погрома, новостные сводки перестали пестреть громоподобными фразами, да и мне как-то наскучило однообразие быта, обделённое многосложностью и увлекательными событиями, я решился испробовать своё дарование по полной программе. Так сказать, провести тест-драйв — на что я вообще способен и как далеко я смогу 'зайти'.