Чтение онлайн

С ходу заходить далеко, как безбашенный пловец в прорубь, я, разумеется, не стал. Сперва по чуть-чуть, по знакомым 'пропкам' я прощупывал окрестные дороги. Ну а когда уже приноровился и от этого расхрабрился — то стал лезти поглубже. О чём, конечно же, потом жалел.

Мне без проблем удавалось перемещаться в хорошо знакомые миры — в свой мир и в будущее, где поселился. Достаточно хорошо представить себе место, взмахнуть 'волшебной палочкой' неистового желания — и я уже там. В редких случаях я умудрялся 'промахиваться' — и появляться в тех местах, которые считались для меня неожиданными. К примеру, хотел как-то попасть в свой коттедж, вместо этого залетел в дом к Сифиль. Но к счастью, той не оказалось дома, поэтому я побыстрому дал дёру, пока никто не заметил моего присутствия. Или же попадал в места немного далёкие от задуманного. Как это происходит? — мне так и не удалось разобраться. Однако с опытом, такие 'промахи' минимизировались и я всё чаще попадал по адресу, практически 'чётко'. Видимо, 'руку' набивал… Как ни странно, мне удавалось попадать именно в свои миры, а не чужие. Я мог исчезнуть из мира на секунду, на минуту, ну максимум на один час — всегда случалось по-разному. Со временем, я, вроде, разобрался как управлять этим и возвращался в свой мир с чётко выдержанным промежутком. Так что всё держал под контролем… Хотя… как сказать, контролировать свои перемещения по мирам мне давалось не легко. Особенно по незнакомым мирам — здесь вообще тёмный лес, никогда не знаешь где окажешься. Пара таких дурацких перемещений мне чуть не стоили жизни. Один раз появился посреди озера, большого, глубокого, дурно пахнущего озера. Я начал сразу тонуть, так как был одет потеплее, расчитывая на межсезонье — хрен знает что за погода будет на улице, растерялся; долго не мог собразить где вверх, а где низ, да ещё в тяжёлых ботинках, плюс к тому, меня кто-то снизу тянул, тварь какая-то ухватилась за башмаки. Впрочем, может никто меня не хватал, почудилось мне просто. Ух, как я перепугался в тот момент. Думал — всё, финал. Сейчас тут бездарно помру насмех рыбам, и продолжал тонуть, захлёбываясь мутной водой. Потом вспомнил, что способен обратно вернуться… И через мгновение — возвратился домой, весь сырой, промокший до нитки. Вода так и стекала с меня как с ниагарского водопада. Роботы-уборщики полчаса, наверное, возились по паркету, затирая за мной тёмные лужи. После этого я зарёкся, что ни ногой в неизвестность. Тоже мне — потянуло на приключения!

Но много ли — мало времени прошло, не помню точно, вскоре я решился на следующие попытки. В целом, следующие попытки были удачные, не предвещающие собой ничего опасного. К тому же, я подумал, что в случае какой-нибудь задницы или передряги, куда меня забросит, я смогу живенько убраться из мира в наиболее безопасное место — к себе домой в прошлое или в будущее. Это в меня вселяло уверенность и бешенный азарт. Поэтому я начал эксперементировать, покруче выбирая отдалённые миры.

Амплитуда моих миров с каждый 'рейсом' более расширялась. Я по-началу эксперементировал с недалёкими мирами — 90-ые, 80-ые и другие советские года. Вернулся 79-ый год, где меня меня заточил в СИЗО придирчивый следователь Рузанцев. Не без помощи технологий будущего из хранилища отсторожно выкрал свои изьятые вещи — мобильник и зарядку. Пробовал побродить по прошлым векам, по давно забытым векам. Честно сказать, не всегда мне удавалось попасть в нужный год, я бы уточнил даже, в нужный век, потому как представлял их крайне туманно — отого и забрасывало меня неведомо куда. А как узнать текущую дату у местного населения? Подходить к людям я отчего-то не решался. Я чурался, прятался, завидев кого-нибудь идали или же сразу трусливо возвращался домой, так и не изучив новый мир. Мне было сложно представить, как люди будут реагировать на моё появление, а особенно на мои вопросы, типа: 'Извините, а не подскажите какой сейчас век?' или 'Будьте любезны, напомните мне какой нынче год от рождества Христова?' — хотя опыта в этом деле мне не занимать. Ещё бы знать наверняка, ты в России находишься, а не где-нибудь в гостях у ляхов. Если предыдущие века как-то мне подсказывали — вывесками, вырванными листками бумаги, разбросанные по свалкам, а если наткнутся на газету — так вообще прелесть! — сразу узнаешь какой нынче год — 1935 чёрно по белому выведенно на 'Правде', то в далёких веках это удавалось значительно труднее. Приходилось изловчаться, находить другие методы ориентации в пространстве и времени. Самый действенный из них — по расположению звёзд на небосводе, так же Луны и планет солнечной системы. В этом мне помогал всезнающий камтик, в который я предусмотрительно закачал все космологические данные. Оставалось только взглянуть на небосвод, как камтик тут же выдавал ответ — 17 апреля 1321 год нашей эры, или, например, 9 августа 905 года! Но было проблематично появиться в новом мире именно ночью, да ещё безоблачной. Или приходилось ждать ночи, или же, плюнув на глупую затею, валить назад.

Попал в ледниковый период. Продержался там не долго, не смотря на то, что оделся потеплее. Мамонтов так и не увидел. Зато соблезубых волков услышал сразу — вой в округе стоял жуткий! Словно сотня огромадных волчар затаилась за снежными холмами. Продрогнув до костей от мороза и страха, я рванул прочь, покуда меня не унюхали голодные твари.

В эпоху динозавров я так и не проник. Я точно не мог сориентироваться на сколько миллионов лет назад мне нужно 'прыгать'. Как-то раз забросил себя в глубокое прошлое, по ощущения на многие милилонны лет назад. Сразу же угодил в трясину. Трясина меня стала живо засасывать, довольная урчала. Воздух был пропитан гнилью, плесенью, затхлой сыростью, словно после природного аппокалипса — дышать было трудно. Да и ничего за густым серым туманом не разглядеть. Сообразив, что делать здесь мне уже нечего — я разочарованно венулся домой.

Также я залазил в будущее. Но дальше 30-ых годов 21-го века долго не отваживался залезать. А когда отважился, пожалел об этом.

Как-то выбросило меня в сороковые годы 21-го века, когда шла вторая ресурсная война. Точнее подходила к концу. В России в тот момент началась гражданская война — брат шёл на брата, резали друг друга без разбора. Кровопролитие было беспощадным. Ещё беспощаднее наша страна начала трещать по швам и разламываться на обособленные осколки цивилизации, изживая в себе человечность. Всех гнали из дома голод и нищета. Дни были пасмурными, сырыми. Атмосферу сковывала постоянное серое покрывало, затянутое на всё небо далеко за горизонт. Неприятно моросило. По грязи шлёпали беженцы со впалыми безжизнеными глазницами, тянули за собой телеги с жалким скарбом. Кто-то жалостливо мычал, кто-то устало сопел, кто-то падал замертво лицом в грязь. Шерегна несчастных беженцев протянулась… тянулась. Не видно ей конца. Грязь довольно чвакала, пережёвывая человеческие останки. В первый момент, увидев побитые телеги и людей во рванье, я подумал, что ошибся, что в очередной раз промахнулся и угоднил в средневековое прошлое. Однако приглядевшись внимательней, скоро понял, что всё в порядке — я в будущем. Это сразу стало понятно по рокоту далёких двигателей. Кто-то прокричал отчаянно 'Воздух!' и все люди, из последних сил, разом разбежались по углам, побросав пожидки. Многие запрыгали в канаву, в которой неслась бурным потоком жижа — кого-то подхватило течение и понесло, он захлёбываясь кричал во всё горло, кого-то придавило сверху телами и он начал тонуть, пуская пузыри из лёгких, некоторые просто зарылись в грязи. Я стоял неподалёку и наблюдал. Мне стало не посебе и хотелость прокричать: 'Люди, одумайтесь! Что вы творите?!' Но потом понял, что это не их вина. Не по собсвенному желанию они скитаются по миру в поисках убежища и сьестного. Я видел это по их жалким перепачканым лицам, в которых не осталось ни разума, ни сопереживания, ни капли человека.

Не смотря на то, что я хорошо подготовился к путишествию — одолжив у Паута военный комбинезон (он дал один из своих запасников, на тот случай чтобы я не схлопотал шальную пулю в зад), а также снабдил мало-мальким оружием, стреляющим парализующими снарядами, которым пришлось пару раз воспользоваться в самом начале появления — так как два диких сорванца набросились на меня и начали без причины колотить, я оказался психологически не подготовлен увидеть 'такое' будущее. Я очень долго сдерживал желание покинуть поскрей этот мир. И старался за очень короткий срок узнать по мир как можно больше.

Гул пронёсся рядом. Я так и не смог за серостью мглы разглядеть хотя бы очертания самолётов. И самолёты ли это были? Люди неохото, вяло оживали, вставали, бессмысленно отряхивались, тянулись к своих тележкам и волочили их дальше. Некоторые отказывались вставать и продолжали лежать в канаве. Может просто не могли подняться или были мертвы…

Они меня не видели. Я включил режим невидимки — от греха подальше. Не известно, за кого они меня сочтут — за брата или за сволочь. Они шли мимо. Даже не разговаривали друг с другом. Просто отстраннёно шли, потупив взоры — смотря себе под ноги. Всё дальше и дальше…

Я пошёл за ними. Мне было любопытно узнать куда они направляются.

Но уже через пять часов, когда стемнело, а люди выбрались в ложбину, и повалились в чём были спать на сырую землю, мне расхотелось сопровождать их. Я украдкой за ними наблюдал и пытался подслушать их немногочисленные беседы, разбавленные хриплыми тихими голосами в перемешку с кашлем. Они уныло перешёптывались о том, кто где будет спать, во сколько завтра вставать, сколько провизии ещё осталось и где бы добыть чего-нибудь сьестного, поносили военных, всех поносили кого ни поподя, но ни слова о том, куда идут. Я хотел было махнуть на них рукой, пойти дальше, точнее полететь, так было проще… Как вдруг сорвался чей-то резкий крик, в лицо ударил луч прожектора, раздались автоматные очереди, я быстро рухнул на землю, не особо разбирая куда падаю и начал озираться, нервно пытаясь быстро вытащить оружие-парализатор из кармана и ни как не мог его извлечь. Вокруг меня кричали люди, сновали силуэты. Кто-то орал: 'Засада! Это засада!'. Люди бежали к реке. Их перехватывали яркие лучи прожекторов, по ним били длиными очередями, подкашивая всех. Только трём или четырём удалось добраться до реки, многие падали, скатывались и больше не поднимались.

Я ровным счётом ничего не мог понять — что происхоит! Для меня это как неожиданный удар плёткой по ягодицам. Кому понадобились ловить беженцев? Зачем?!

Люди в форме ловили бежавших, прикладами автоматов их валили наземь, орали на чистом русском: 'Ни с места! Стоять, твари! Я вам покажу, как убегать!'… Беженцы даже не сопротивлялись. Они пытались схватить пожитки, особенно провизию и убежать он налетевшись невесть откуда военных. В кого-то в упор стрелали, хотя тот поднял руки, кого-то потрошили, достав ножи. В горло ударило отвратным комом из нутра. Мне хотелось отвернуться и заблевать куст, но я терпел, старась не выдавать себя движением и звуками. Я оказался в стороне от беженцев и, к счастью, в мою сторону никто не бежал. Люди носились возле меня, в десяти метрах. Только один несчастный пронёсся в метре от моей головы и сразу рухнул замертво в кусты — его успела догнать пуля. Он ещё какое-то время хрипел, постанывая и булькая кровью, видимо, прошибло лёгкое, потом смолк. Я не сразу сообразил, что пора бы мне свалить по добру по здорову, пока жив и цел. Затем вспомнил, что я в комбинезоне в режиме маскировки — меня никто не увидет. А если увидет и станет стрелять — то ткань комбинезона, словно броня, сдержит пули, как объяснял Паут. Правда, удостовериться в этом мне ещё удалось, да и проверить сейчас не самое подходящее время. Однако это мне придало сил, чтобы разом не струхануть, а попробовать узнать, что же происходит?

Что здесь происходит?! Меня так терзал этот вопрос, что когда умолкли последние автоматные выстрелы, я чуть было не произнёс это вслух. Беженцев согнали в кучку, натравив на них, как свору собак, лучи прожектора от каких-то мерно гудящих машин, которые в темноте было невозможно рассмотреть. Беженцев было много. Многие их собратья лежали ничком на земле, возле людей с автоматами, постанывая в предсмертных муках. Вокруг прохаживались военные, грозно вскинув автоматы на сжавшихся людей.

— Кто из вас главный? — задал вопрос один из военных. Ответа не последовало. — Кто из вас главный, я сказал?! — злым, не терпящим ожидания, голосом, закричал военный, приблизившись к одному из пленных. Тот закрылся руками, зажался, приникая всем телом к сырой земле, пропитанный дождём и свежей кровью. Он с размаху ударил беднягу по спине. Бедняга резко распрямился, задрожал и повалился боком, не в силах что-либо проговорить.

Я на всякий случай прицелился на военного своим оружием-парализатором. Чёрт! Их слишком много…

Что они ему сделали плохого?

Кто-то произнёс сбившимся голосом в толпе:

— Он погиб… Вы его убили. Ещё на реке… Я за главного.

— Хорошо, — удовлетворился военный. Взяв за шкирку бедоглагу, он выволок из кучки живых тел, и ударив пару раз кулаком по брюху, выпалил грозно: — Какого чёрта вы тут делаете?! Кто вас сюда заслал?.. Отвечай, живо!!

— Мы из пригородов Донецка… Их бомбит авиация бактериологическими снарядами, — хрипло, утирая сочившуюся кровь из носа кулаком, ответил несчастный. Вид у него был беспомощный, жалкий, отчаянный.

Военный, набрав в грудь мокрого воздуха, выкрикнул на одном дыхании:

— Пошли прочь отсюда!.. Дальше полевые угодья. Вам туда нельзя! Эта наша территория! Никто не смеет на неё ступать, не беженцы, ни другие люди.

— Куда уходить?! — отчаянно выдавил он. — Назад?.. Там же смерть!

Другие беженцы сжались сильней, видимо от вспоминаний, что пришлось им пережить.

— Меня не волнует!.. Да! Валите назад! Откуда пришли!! Что вы здесь потеряли?! Мы беженцев не любим. Вчера только большая группа беженцев успела сожрать шестедят рядов картошки… Пуль на вас не хватает!.. Если не хотите с ними разделить участь — поворачивайте назад!.. Живо!! Я не буду повторять снова!