Идеальный вальс
Шрифт:
***
Как только пьеса закончилась, Хоуп вздохнула. Она на самом деле не ожидала, что получит наслаждение от сегодняшнего вечера: музыка была страстью Фейт, а не ее. И поскольку большинство людей, которые хотели видеть этого экстравагантного венгра, были женщинами, Хоуп никак не ожидала встретить тут мистера Рейна. Но мало того, что он приехал, так его еще и посадили рядом с ней.
Его друг мистер Бемертон сидел далеко от них – в другой части комнаты с леди Элинор Вайтлоу. Возможно, миссис Дженнер была неправа; возможно, это мистер Бемертон преследовал леди Элинор, а вовсе не мистер Рейн. А может быть, это была просто уловка, чтобы положить конец начавшимся слухам.
Были ли они оба заинтересованы в леди Элинор? Может быть, из-за этого они разошлись? Хоуп с расстояния рассматривала данную леди. По внешнему виду она едва ли могла рассчитывать на заинтересованность двух красивых мужчин, которые начали бы соперничество за ее внимание. У нее была репутация чудачки, и, судя по ее сегодняшнему наряду, она явно выглядела как леди, у которой полностью отсутствовал всякий вкус. Хотя...
Хоуп нахмурилась. Она и прежде несколько раз встречала леди Элинор, но в то время не составила о ней никакого особого мнения. Она казалась очень тихой и смотрела на нее неодобрительно, так что Хоуп старалась по возможности ее избегать. Но сегодня вечером, глядя на строгое серое платье леди Элинор, такой же серый платок, призванный скрыть как можно больше, и волосы, зачесанные назад и убранные под плоскую невзрачную шляпку, Хоуп вдруг вспомнила о своем деде и о том, как он заставлял их одеваться.
Как будто быть женщиной – преступление...
Скрипач топнул ногой и Хоуп виновато подскочила, но он сделал это не для того, чтобы привлечь ее рассеянное внимание; он начал играть драматическую цыганскую песню с массой различных движений и притоптываний. Он двигался вдоль маленькой сцены, а его скрипка трепетала на зыбкой грани между жизнью и смертью. Несомненно, мужчина на сцене был красив, подумала Хоуп. Эти дикие мальчишеские кудри и этот мрачный красивый рот покорили половину лондонских леди. Он был словно воплощением образа, явившегося из наиболее причудливых стихов лорда Байрона [38] .
[38]
Джордж Гордон Байрон – с 1798 6-й барон, широко известный как лорд Байрон (англ. George Gordon Byron, 6th Baron, англ. Lord Byron; 22 января 1788, Лондон – 19 апреля 1824, Миссолунги, Греция) – английский поэт-романтик
Но ее он нисколько не заинтересовал.
Граф снова притопнул ногой: как казак, предположила она. Хоуп пробежалась глазами по комнате. Казалось, что все очарованы. Леди подались вперед на своих стульях, руки восторженно прижаты к груди, они вздыхали от восхищения, а граф играл и притопывал, и отбрасывал свои длинные черные кудри. Было в нем что-то неестественное, театральное, в том способе, которым он преподносил себя публике. И было нечто большее, чем просто некоторая вульгарность, в том, как сильно обтягивали его эти белые бриджи. Она предположила, что это свойственно актерам. Конечно, он умел играть. Не то, чтобы она была знатоком по части музыки; это она оставляла своей сестре.
Она взглянула на Фейт и улыбнулась. Ее застенчивая сестра сидела, вытянувшись в струнку, сильно сжав свою сумочку, уставившись на венгра широко раскрытыми глазами, ее полуоткрытый рот говорил о полном восторге. Граф Феликс Владимир Римавски был не просто хорош, поняла она; он, должно быть, был абсолютно неподражаем. Фейт могла быть весьма критичной по отношению к плохим исполнителям и имела тенденцию восхищаться любым, кто играл хоть сколько-нибудь хорошо, но Хоуп никогда не видела, чтобы сестра смотрела на какого-нибудь музыканта так, как сейчас: с той степенью восхищения, переходящей почти в обожание.
Фейт раскрылась для него. Для его таланта и мрачной привлекательной внешности. Хоуп же не нашла графа и на грамм столь же привлекательным, как того большого, с негодованием смотрящего в ее сторону мужчину. Она искоса глянула на него, чтобы узнать, увлечен ли мистер Рейн музыкой, но он уставился на свои ботинки, погруженный в свои мысли. «Что его так мучит?» – снова спросила она себя. Была ли это леди Элинор, или музыка, или что-то еще, какая-то неизвестная ей проблема? Он казался таким напряженным и несчастным. Она хотела наклониться в его сторону, скользнуть к нему рукой и успокоить его.
После финального крещендо, граф, исчерпав свою энергию, элегантно крутанулся и упал на соседний стул, заявив, что он нуждается в отдыхе, прежде чем сможет продолжить концерт. Леди и слуги помчались его поддержать.
Раздалось приглушенное фырканье. Это был Рейн.
Хоуп улыбнулась. Судя по тому огромному вниманию, которое мистер Рейн уделил собственным ботинкам, она поняла, что он не был очарован графом; теперь она подозревала, что их мнения относительно данного человека могли совпадать.
– Итак, мистер Рейн, что вы думаете о... – начала она, но тут Фейт настойчиво потянула ее за руку.
– Хоуп! Хоуп, я должна с ним встретиться! Пошли!
Фейт была непреклонна. Для ее близняшки было необычно заставлять кого-то что-то делать, а потому, бросив мистеру Рейну легкую примирительную улыбку, Хоуп позволила утянуть себя прочь, чтобы присоединиться к толпе поклонниц графа.
Граф недовольно отклонил все формы восстановления сил, предложенные ему леди, оказавшимися в первых рядах его поклонниц.
– Вино и пироги? Тьфу, пища для леди. Я – мужчина!
Шампанское он отклонил тоже.
– Ест ли в доме водка? Если больше ничего нет, сойдет и бренди. Вот в Париже они подавали мне самую лучшую водку. – Он взял бокал предложенного бренди, опрокинул его в горло одним драматическим движением и экстравагантно вздрогнул. Граф приоткрыл глаза и оценил ожидавшую толпу через узкую щель. Он был похож на частично насытившуюся любимую всеми пантеру. – Что-нибуд поест?
Хоуп наблюдала за этой сценой, несколько удивленная претензиями данного человека и тем, как его поклонницы наперегонки пытались ему угодить.
– Ветчина? Вот еще! Вы хотеть меня отравить?
Он взглянул на оскорбительное блюдо с отвращением. Леди, которая предложила его, отскочила прочь, принося извинения. Минуту назад она выхватила блюдо с нарезанной ветчиной у лакея и с триумфом предложила ее графу. Жена баронета, подлизывающаяся к актеру. Как и половина чрезвычайно благовоспитанных леди в комнате. Это было экстраординарное зрелище.
Разве они не видели, что отказ быть довольным являлся частью его игры? Хоуп повернулась к сестре, чтобы разделить с ней понимание этой шутки, но Фейт там не оказалось.
– Возможно кусочек копченого лосося на небольшом ломтике слегка намазанного маслом хлеба, граф Римавски?
Хоуп с изумлением услышала, что это предложение произнес мягкий голос ее сестры. Неужели все сошли с ума?
Граф сделал паузу, нагнетая напряжение, а затем выдал одобрительную улыбку.
– Ангел хлеба насущного. С ваших прекрасных ручек, о, божественная, я рискнуть бы даже ветчиной!