Чтение онлайн

Дима посмотрел на него чуть удивленно, и тот отвел взгляд. Потом неожиданно схватил его за руку и прижал к стене, зашипев прямо в лицо:

— И нечего мне тут кипиш затевать, понял? Я таких чайников на дух не выношу, по стенке размажу.

Дима улыбнулся.

— Вы, что же, драться со мной будете?

— Нарываешься? — захрипел Смидович, и Дима почувствовал, как нервно задрожала его рука.

— Отец Димитрий, — услышали они.

Мимо проезжал на санях толстый сельский фельдшер Гена Драгунов и, заметив конфликтную ситуацию, остановился.

— Чего он от вас хочет? — спросил Гена.

— Да вот я тоже думаю, чего он от меня хочет? — сказал Дима.

— Проваливай, ты, бацилла!.. — рявкнул Смидович в сторону фельдшера.

Гена закрепил поводья и стал спускаться. На другой стороне улицы остановились двое парней из старших классов той самой школы, где учительствовал Дима, и тоже смотрели в их сторону. Из окна выглянула бабка.

Смидович понял, что у него нет шансов диктовать свои условия, и отпустил Диму.

— Мы еще поговорим, — сказал он, ткнув в него пальцем, а сам резко шагнул навстречу фельдшеру.

Тот приближался, тяжело переваливаясь с ноги на ногу и пыхтя.

— Ты чего хотел, — двинулся на него Смидович, сжимая кулаки.

— О! — сказал фельдшер, усмехнувшись. — Он больной, что ли?

Они были приблизительно одного роста, но Гена был раза в два, а то и два с половиной толще. Дима знал, что он занимался тяжелой атлетикой и борьбой, но Смидович этого знать не мог. Он резко выбросил вперед руку и разбил нос добродушному фельдшеру. Тот растерянно хлюпнул носом.

— Еще хочешь? — рявкнул Смидович, сообразив наконец, что у них слишком разные весовые категории.

— Ага, хочу, — прорычал Гена, наступая.

Смидович снова попытался его ударить, но тот перехватил его руку и совершил бросок через бедро. Смидович совершил сальто в воздухе и грузно ударился об землю.

— Ты ж убьешь его, Геннадий! — закричала бабка из окна.

Старшеклассники рассмеялись.

— Чего с ним делать, отец Димитрий? — спросил Гена, придерживая лежащего за руку.

— Тащи-ка ты его к Володе Левшину, — предложил неожиданно Дима. — Там разберемся, что это за фрукт.

Они связали бандита его собственный ремнем, бросили на сани и повезли к милицейскому участку. Смидович сначала только плевался и хрипел, потом пришел в себя.

— Вы, козлы вонючие! — стал он ругаться. — Куда вы меня тащите?

— У нас тут нравы простые, — сказал Дима, улыбаясь. — Камень на шею и в прорубь.

— Пусти, зараза! — дернулся Смидович.

— Отпустим, — пообещал Гена, управляющий лошадью. — Насовсем отпустим.

Смидович дернулся еще, потом понял, что вырваться не удастся.

— Слушай, ты, попенок, — заговорил он с угрозой. — Ты понимаешь, что за меня тебе кишки выпустят? И борову твоему тоже!..

— Какой крутой! — подивился фельдшер Гена.

— Ты, Геннадий, не смейся, — сказал Дима. — Если мои подозрения верны, то человека за магазином эти друзья прирезали.

Гена даже лошадей остановил, чтобы внимательнее присмотреться к задержанному.

— Этот? — переспросил он.

— Может, и этот, — вздохнул Дима.

— Чего лепишь, козел! — заорал Смидович. — В глаза я не видел твоего жмурика, и знать ничего не знаю!.. Пустите меня, хуже ведь будет!..

По счастью Володя Левшин оказался в райотделе, да еще и вместе со стажером Женей Дружининым. Они не без недоумения встретили новых гостей, но, будучи опытным работником милиции, Володя Левшин первым делом потребовал документы. Когда Гена принялся искать документы, то из нагрудного кармана пальто был извлечен пружинный нож фирменной выделки.

— Не мой, суки, — рычал совсем осатаневший Смидович. — Подкинули!..

— Чего он натворил? — спросил с опаской Дружинин.

— Так это же ваш клиент, господин стажер, — сказал Дима. — Вы на нож посмотрите!

Левшин осторожно осмотрел нож и кивнул головой.

— Похож, — убедился он.

Гена достал наконец документы, и Левшин прочитал:

— Сеньков Борис Юрьевич. Москвич. Какими судьбами в наших краях оказались?

— Отвечать буду только в присутствии адвоката, — заявил Смидович-Сеньков решительно.

— Вяжи его, Володя, — сказал Дима. — Наверняка он участвовал в убийстве.

— Ах, падла, — прошипел Сеньков. — Ну, все, сучара, тебе конец!..

Сенькова упрятали в камеру предварительного заключения, которая располагалась в подвале, и тот еще долго ругался и грозился. Поднялись в кабинет, и Левшин спросил:

— Как это ты на него вышел, отец Димитрий?

— Случайно, — ответил тот.

— А откуда у вас такая уверенность, что он связан с убийством? — удивлялся Дружинин.

— Сейчас расскажу, — сказал Дима. — Записывайте.

Слишком много он рассказывать не стал, объяснил дело так, что бандиты вышли на него, потому что он общался с Вольпиным. Дружинин уже многое знал от Натали, и для него такая версия оказалась вполне приемлемой. Он был в восторге от того, что в отсутствие прокурора Воробьева, который уехал в Москву, сумел так основательно продвинуться в работе, и потому, захлебываясь, благодарил Диму за содействие и обещал лично оберегать его от возможных угроз.

— Я только не пойму, — сказал Володя Левшин, — монеты эти теперь чьи? Государственные или французихи этой?

— Монеты эти того, кто их увел, — сказал со вздохом Дима. — А вот кому они в конце концов принадлежать будут, это от нас с вами зависит, господа хорошие.

Возвращаясь в монастырь, Дима размышлял о том, в какую сторону могут повернуться события после ареста Сенькова. Он уже сообразил, что это вовсе не Смидович, не выглядел этот мелкий уголовник солидным московским дельцом, и теперь строил предположения о том, что предпримет Смидович, который наверняка наблюдал за развитием событий со стороны. Дело было еще в том, что задержанный Сеньков не походил ни на одного из тех парней, кого Дима видел в вагоне-ресторане. Трудно было понять, зачем Смидович послал на встречу этого истеричного типа, чего он этим добивался?

На воротах оказался Григорий, он хмыкнул, увидев Диму в мирском облачении, и заботливо поинтересовался:

— Ты благословение брал, чтоб подрясник снять?

Дима остановился и спросил в ответ:

— А ты брал благословение, чтобы меня об этом спрашивать?

Григорий глянул на Диму с негодованием, отвернулся и стал выразительно молиться, перебирая четки и крестясь через каждые полминуты. Он смирялся.

Дима прошел прямо к отцу Флавиану и застал у него в келье послушника Михаила, который кротко штопал шерстяные носки в углу, и отца-келаря Галактиона, с которым архимандрит попивал чай. Вошедший Дима выглядел негодующе, и потому отец Флавиан позволил себе особое благодушие.