Чтение онлайн

— Какой бригадир? — переспросил Воробьев.

— Хворостов, то есть. А Хворостов пьян, к тому же утро наступает, надо домой идти. И вот Звонок ведет его домой, допытывается от него, где монеты, и тот ему не может ничего ответить.

— Похоже на правду, — заметил Левшин. — На убитом следы применения пыток. Он сигаретами жег ему шею.

— Почему вы мне сразу этого не сообщили? — повернулся к нему Воробьев.

— Это есть в протоколе, — ответил Левшин почтительно.

— Да? — хмыкнул прокурор. — Значит, я это пропустил. Но это действительно говорит о том, что монет у них нет. Но кто же тогда может знать о коллекции?

Они переглянулись.

— Или Смидович, — сказал Дружинин. — Или…

— Отец Флавиан, — закончил за него Дима.

Прокурор посмотрел на него чуть удивленно.

— Вы предполагаете, что он обманул нас?

— Я полагаю, — сказал Дима, — что это вероятно.

Прокурор хмыкнул.

— Мне казалось, представители церкви проповедуют принципы высокой нравственности…

— Это безусловно так, — кивнул Дима. — И отец Флавиан один из лучших проповедников высокой нравственности. Но проповедовать нравственность и следовать ей, это не одно и то же. Увы, среди священства попадаются примеры не самые приятные. Я говорю об этом с сожалением.

Прокурор сочувственно кивнул.

— Надо установить за ним наблюдение, — сказал он Левшину.

— Вы же знаете, Николай Петрович, — буркнул тот. — Нету у меня для этого людей. Не обучены.

— И все равно, — сказал прокурор. — Внедрите человека в число монастырских послушников… С согласия руководства, разумеется, — поправился он, видя, как скривился Дима.

— В этом нет необходимости, — сказал Дима. — Такое наблюдение мы сможем организовать собственными силами.

— Прекрасно, — кивнул прокурор удовлетворенно. — Тогда вы, капитан, возьмите на себя розыски по селу, а святой отец позаботится о наблюдении за отцом Флавианом.

— Завтра в монастырь приезжает епархиальный владыка, — сказал Дима. — Будут решаться некоторые внутренние дела. Возможно, отец Флавиан будет вынужден форсировать события.

— Тем более, — сказал прокурор. — Будем надеяться, что дело решится уже завтра. Вам понадобится помощь?

Дима подумал.

— Дело в том, — сказал он, — что этот самый Звонок тоже может форсировать события. Хорошо бы организовать в монастыре ночную засаду.

Прокурор на мгновение задумался.

— Разумно, — сказал он. — Владимир Николаевич, это возможно?

Левшин вздохнул.

— Попробуем. Но это может ослабить наши посты на выездах.

— Думаю, без монет они никуда не денутся, — заметил прокурор. — Они уже столько сил на это положили.

— Простите, ну, а если монеты у Смидовича? — предположил Женя Дружинин. — Если ему удалось обмануть и отца Флавиана, и Звонка? Он же предпримет все, чтобы ускользнуть из Ксенофонтова!

Прокурор пожал плечами. Ему уже надоело перескакивать с одной версии на другую, и он хотел поскорее избавиться от этого хлопотного дела.

— Вот и займитесь его поисками, — предложил он. — В конце концов, мы не в Москве живем, найти приезжего человека, должно быть, не так сложно. Поищите, Женя, поработайте ногами…

Женя пожал плечами.

— Я, собственно, и намеревался…

— Вот и хорошо, — прокурор поднялся. — На этом мы наше совещание закончим и, если ничего не случится, соберемся завтра вечером.

— В воскресенье? — удивился Левшин.

— Ничего не поделаешь, — развел руками прокурор. — Работа такая…

Возвращался Дима в монастырь уже поздно, в десятом часу, когда всенощная под воскресенье уже завершилась и помолившийся народ расходился из монастыря. Пропуская людей в монастырских воротах, он вдруг столкнулся с Натали Мишене.

— Наташа! — удивился Дима. — Вы здесь? Разве вы не должны были уехать сегодня утром?

— Я осталась, — сказала она с мечтательной улыбкой. — Проводите меня.

Провожать ее следовало до гостиницы, то есть десять-пятнадцать шагов. Все это расстояние Дима прошел с нею в молчании, но у самых дверей она вдруг сказала:

— Я буду завтра причащаться.

— Да? — не очень удивился Дима. — Могу спорить, вы разговаривали с отцом Феодосием.

— Да, — призналась она, сияя. — Он рассказал вам?

— Нет, — сказал Дима. — У него нет привычки рассказывать об интимных беседах. Просто это становится общим явлением, когда заблудшие личности вступают в беседу с отцом Феодосием, после чего с ними происходит душевный переворот. Я могу представить ваше состояние, потому что и сам когда-то прошел через это. Значит, вы остаетесь до завтра?

— Да, — кивнула она. — Женя Дружинин обещал отвезти меня в город на служебной полицейской машине.

— Рад за вас, — кивнул Дима. — Тогда я желаю вам всех благ, и завтра мы еще успеем попрощаться.

— Спокойной ночи, — ласково кивнула ему Натали.

Он уже шагнул в сторону монастырских ворот, когда она окликнула его:

— Дима!

— Что? — повернулся он к ней.

— Серж говорил, что коллекция находится в руках какого-то работника вашего монастыря. Кажется, он называл его Алексис.

Дима мрачно кивнул.

— Почему вы раньше об этом не рассказали?

Она виновато улыбнулась.

— Я не считала себя вправе вмешиваться не в свои дела.

— Замечательно, — сказал Дима сухо. — Если бы случилось наоборот, то вы могли бы сохранить ему жизнь.

— Что? — испуганно спросила она.

— Да, да, — кивнул Дима. — Этот самый Алексис убит сегодня утром.

Она прислонилась к стене, подняв сжатые руки к груди.

— Какой ужас!..

Диме стало ее жаль, и он сказал:

— Ладно, ладно, я неправ, и вы тут ни при чем. Этот парень сам на себя накликал беду.

— Он мог остаться в живых, — пролепетала Натали.

— Вы не могли этого знать, — сказал Дима. — Идите спать, но завтра не забудьте сказать об этом на исповеди.

— Помолитесь обо мне, — попросила она.

— С условием, что вы больше ничего не скрыли, — сказал Дима.

Она печально улыбнулась.

— Но я действительно больше ничего не знаю.

— Тогда я буду о вас молиться, — сказал Дима.