Чтение онлайн

Дионисий понимающе кивнул.

— Я, кажется, знаю, что это за бес, — сказал он.

— Да? — покосился на него Дима.

Дионисий без слов протянул ему телеграфный бланк. Дима удивленно взял его и прочел телеграфный текст: «ПРИЕЗЖАЙ. ЛИЗА».

— Откуда это у тебя? — взволнованно спросил он.

— Вчера пришла, из Москвы, — сказал Дионисий.

— Чего же ты сразу не отдал?

Дионисий улыбнулся.

— Думал, может, успею тебя монахом сделать.

Дима неуверенно хмыкнул.

— Но это же… Это же другое совсем…

— Поедешь? — спросил Дионисий.

Дима посмотрел на него виновато.

— А ты благословишь? — спросил он.

— Ты мое отношение знаешь, — сказал Дионисий. — Эта подруга тебя каждые три месяца к ноге вызывает. Для замужней женщины в этом есть некоторое излишество, ты не находишь?

— Отец, это мой друг, — сказал Дима со вздохом. — Очень близкий друг.

— Верю, — сказал Дионисий, кивнув. — Только можешь ты с ней наконец решить, в каком ключе будет развиваться, ваша дружба? Ведь ты же до сих пор ждешь, что она разведется и придет к тебе, да?

Дима нахмурился.

— Интересное предположение, — пробормотал он.

— Ты спрашивал, что за бес тебя смущает, — сказал Дионисий. — По-моему, мы этот вопрос решили.

Дима задумчиво кивнул.

— Может быть, — сказал он.

— Так что, езжай, — сказал Дионисий. — Вы ведь целую неделю не виделись, поди, соскучились уже.

Дима покачал головой.

— Не то, отец, не то… Это необычная телеграмма, и там что-то произошло. Я должен ехать, и я не знаю, решится ли этот вопрос там окончательно.

Дионисий некоторое время смотрел на него с укором, потом усмехнулся:

— Что же с тобой поделаешь, — сказал он. — А знаешь, что мне владыка на ушко сказал? Говорит, если бы был Димитрий монахом, он бы завтра же его своим секретарем сделал.

— Избави Господь, — сказал Дима с чувством.

— Ладно, — вздохнул Дионисий. — Иди, собирайся. Скажу Киприану, чтоб он тебя на ночной поезд подбросил. Деньги возьми у эконома, я распорядился благословить тебя умеренной суммой.

— Ты что же, заранее уже знал? — подивился Дима.

— Я тебя вычислил, — сказал Дионисий с улыбкой.

Дима направился к выходу и вдруг вспомнил:

— Слушай, отец, а монеты ведь так и не нашли, а?

— Ступай, — повысил голос Дионисий. — Хватит с нас приключений.

В состоянии душевного волнения Дима вернулся в келью и стал собирать свою дорожную сумку. Телеграмма действительно была необычна, и, помня их расставание, он был готов предположить все что угодно. Кровавые события последней недели вдруг куда-то ушли, открыв перспективы совсем другого плана, и он уже думал только об этом. Когда мысли о предстоящей встрече переполнили его, Дима понял, что это не нормально, бросил сумку и отправился к отцу Феодосию.

Старец сидел в своей келье, мирно почитывая книжку, с очками на носу и на вошедшего Диму взглянул с некоторой оторопью.

— Случилось что, миленький?

— Убийцу поймали, — сказал Дима.

— Про это я уже слышал, — улыбнулся отец Феодосий. — Говорят, ты там себя героем проявил.

— Да нет, — вздохнул Дима. — Каким там героем!..

— А что же тебя тревожит? — спросил отец Феодосий и отложил свою книгу.

— Все хорошо, отче, — сказал Дима. — Отца-наместника оставили, отец Флавиан смирился на время, даже отец Фотий вопреки ожиданиям человеком себя показал. Француженка, опять же, по вашему благословению, на богомолье осталась, тоже ко спасению устремилась. Все хорошо.

— А что же плохо?

— Телеграмму получил, — сказал Дима с тоской. — От Елизаветы. И сразу все плохо стало, знаете ли.

— Ну, миленький, что ж ты так угрюмо-то…

— Держит она меня, отче, — сказал Дима с досадой. — И сама-то не виновата, а держит.

— Ну вот, — сказал отец Феодосий уныло. — А ты говорил, что любишь ее.

— Люблю, отче, — сказал Дима. — В том-то и дело, что люблю.

— Тогда я что-то не понимаю, — сказал отец Феодосий. — Если любишь человека, так радоваться надо, а ты тут переживаешь.

Дима усмехнулся.

— Спаси вас Господь, батюшка, вы тут в простоте спасаетесь, а я ведь грешник великий. Я ведь и ее люблю, и монахом быть хочу. А не получается. Выбирать надо, а я не смею. Страшно!..

— Ну, если страшно, так ты и не выбирай, — сказал отец Феодосий добродушно. — Положись на Господню волю. Глядишь, встретишься с нею нынче, все и решится.

Дима посмотрел на отца Феодосия с интересом.

— А в какую сторону решится? — спросил он, затаив дыхание.

— Да откуда же мне знать? — рассмеялся отец Феодосий. — Что ж, я, гадалка, что ли? Только верю, что воля Божия на нас совершается в полном согласии с изначальным замыслом. А ты веришь?

Дима задумался, пожал плечами.

— Наверное, только думаю, что верю.

— Ну, для начала и это хорошо, — сказал отец Феодосий. — А в Москву поедешь, будет у меня для тебя порученьице. Отец Тихон из Сретенского монастыря из Италии миро привез, от гробницы Николая-угодника. Так ты не сочти за труд доставить эту святыню ко мне.

— Да, конечно, — кивнул Дима, сам думая о другом. — Я зайду.

— А об Елизавете своей не беспокойся, — сказал отец Феодосий. — Не будет она тебе обузой. Наоборот, еще и поддержит тебя в трудную минуту.

Дима посмотрел на отца Феодосия с умилением, потом усмехнулся.

— А откуда вы это знаете, батюшка? Вы же не гадалка?

— А чувствую, — улыбнулся в ответ отец Феодосий.

Дима поднялся уже в другом настроении.

— Спаси вас Господи, батюшка, — сказал он. — Благословите в дорогу.

Но отец Феодосий не спешил вставать для благословения.

— Закончил следствие свое? — спросил он.

— Закончил, — кивнул Дима.

— И все про всех выяснил?

— Все выяснил, — сказал Дима, но спохватился. — Нет, батюшка, не все. Монеты эти так и пропали ведь!.. Опять на них какая-то тать нашлась, спаси ее Господи.

— Почему же тать? — кротко спросил отец Феодосий.

— Да я так, — махнул рукой Дима. — Пропадай он с этими монетами, я о них больше и думать не желаю.

— И пропадать он ни в коей мере не хочет, — улыбнувшись, сказал отец Феодосий. — Ты погоди, у меня для тебя посылка будет.

Он поднялся, кряхтя опустился на колени и достал из-под своей кровати старый коричневый кожаный чемодан. Дима с недоумением наблюдал за тем, как отец Феодосий с трудом поднимается с колен, и неясная мысль начала пробиваться в его сознании.