Чтение онлайн

* А на каком основании брать-то? Ордера у нас нет. Жалоб от граждан не поступало. Нам же потом головы снимут за такую самодеятельность.

* Ну вот я жалуюсь. Мне чуть брюшину насквозь не прострелили.

* Ты не в счет, ты свой. Если бы на камеру зафиксировать хотя бы.

* А камера есть у тебя? Ну так фиксируй. Сейчас я еще раз к ним подойду. Ты, главное, курчавого такого крупным планом сними. У него травматический "Раббер", переделанный в огнестрел.

* Залицкий, ты обалдел, что-ль совсем!? А если он тебя таки подстрелит?

Но Алексей, отмахнувшись, уже бежал в сторону лодочного гаража.

* О, мужик, опять ты!?
– Купидон, казалось, даже обрадовался ему, ловко поднялся из шезлонга и перегородил вход в эллинг.
– Ну чего ты тут вынюхиваешь, а? Ты чей вообще?

Залицкий сделал шаг, чтобы пространство между ними просматривалось как можно лучше, но пистолет свой охранник доставать не спешил. Ситуация его забавляла и никакой угрозы он не чувствовал.

* Мне пройти надо, - Алексей дернулся в сторону двери, Купидон положил ему на плечо свою тяжеленную руку. Пухлые губы растянулись в наивной младенческой улыбке.

Сзади к ним подошли двое, охранявших стоянку, и закрыли их собой с той стороны, с которой Костенко должен был снимать свой компромат. Залицкий снова сделал шаг назад.

* Чего ты тут трешься?
– один из вновь подошедших вдруг выхватил из-за спины такой же "Раббер" и ударил его в висок.

В голове зазвенело, и Алексей не сразу сообразил, что и Купидон, и двое его друзей уже лежат на асфальте, прикованные наручниками к ограде парковки. Довольный Костенко просматривал запись:

* Прилипли голубчики. Ты как, Леш? Нормально? Сейчас заходить будем. Жди здесь.

* Я с вами, - запротестовал Залицкий.

* Ладно, тогда в самом конце пойдешь. Некогда с тобой спорить. Собрались, парни!

Войдя в гараж вслед за группой захвата, Алексей почувствовал себя в каком-то фантастическом фильме, где через неприметный с виду портал, вроде телефонной будки или старого шкафа, герой попадает в параллельную вселенную. Сразу за крашеной железной дверью находилась гостиная, обставленная в староанглийском стиле. Стены были обшиты темным деревом, массивная люстра крепилась к декоративным потолочным балкам, а по центру комнаты - лестница вниз. С цокольного этажа были слышны голоса, смех и музыка, что-то вроде легкого джаза. Молоденькая девушка, которая, по-видимому, должна была встречать гостей и провожать их вниз, ошарашенно смотрела на ворвавшихся вооруженных людей и не решалась проронить ни звука.

Нижнее помещение было гораздо просторнее. По периметру его стояли игральные автоматы, а в центре располагались покерные столы и рулетка. Немногочисленные посетители вели себя на удивление спокойно. Они с брезгливым недовольством разглядывали полицейских, посмевших прервать их отдых. А вот персонал подпольного казино был напуган гораздо сильнее. Молодой человек в белой рубашке и бабочке лепетал что-то нечленораздельное и все порывался взбежать по лестнице. Еще один сидел у стены и облизывал посиневшие от страха губы. Вдруг из-за раздвижной двери в дальнем углу зала, где, очевидно, располагался кабинет хозяина всего этого подземного царства, вышел Сергей Костенко. Он вел под руку Егора Нестроева.

Бывшего мужа Нины Залицкий видел всего однажды. Это было через год после их развода. Он встретил ее с новым молодым человеком в магазине по дороге с работы. Алексей, конечно же, не ждал, что такая красавица долго пробудет одна, но когда она представила его, как своего мужа, и сверкнула новым обручальным кольцом взамен старого, тонкого и поцарапанного, в душе у Залицкого все замерло. И дело было не только в кольце. Егор Нестроев был красив, а в его лице было что-то благородное и величественное, как у молодого короля. Все эти годы Алексея не отпускало чувство, что Нина правильно сделала, что ушла от него к этому, бесспорно, достойному парню. Тогда ему и в голову не пришло связать такой поспешный брак с тем, что бывшей жене в наследство от деда досталась трехкомнатная квартира в центре города.

Нестроев сегодняшний никак не походил на благородного короля. Он поскуливал в такт шагам и все просил ослабить наручники. Алексей сделал было шаг, чтобы подойти и все высказать этому ублюдку, отобравшему у них и Ниной столько счастливых лет. Ведь если бы не он, они уже давно могли бы снова быть вместе, и ее сыновья носили бы его фамилию. Но вдруг, посмотрев еще раз на этого согнувшегося пополам человека, Залицкий отвернулся и пошел к выходу. Нет, никто кроме них самих не был виноват и их разрыве. В том, что гордость и упрямство довели их до беспричинного развода, в том, что теперь ему придется научиться любить чужих мальчишек и считать их своими сыновьями. Хотя, какие же они чужие, они дети Нины, а значит, и его.

* Леша, Залицкий!
– Костенко нагнал его уже на выходе.
– А ты куда собрался? Ну ты везучий, брат. Такое заведение ни с того ни с сего раскопал. Мы уже следственный комитет вызвали, ждем. Ты тоже будешь нужен, так что не уходи далеко.

* Не могу, Серег. Мне надо срочно уйти. Я на телефоне, если что. Звони, подъеду.

* А далеко будешь?

Залицкий задумался.

* А где у нас "Детский мир", не знаешь?

19

"Объявляется посадка на рейс 7528 авиакомпании "Теравиа" до Тель-Авива. Пассажиров просим пройти к выходу А6".

Илона с облегчением вздохнула. Из-за грозового фронта большинство рейсов задерживалось, и в аэропорту творилось черт знает что. В зале вылета все кресла были заняты. Народ сидел на полу вдоль стен, постелив под себя полиэтиленовые пакеты из дьюти фри, раньше времени выстраивался в очередь на посадку, как будто это могло сократить время ожидания, толпился в проходах. Многочисленные кафе, обычно пустые более чем наполовину, были забиты до отказа.

Мимо прошел сотрудник полиции, и Илона затаила дыхание. Последние двое суток стали для нее настоящим адом. Ей постоянно казалось, что вот-вот к ней подойдут люди в форме, заломят руки и на глазах у всех наденут наручники. Проходя паспортный контроль она так нервничала, что молодой таможенник заподозрил неладное и очень долго всматривался в ее паспорт. Но даже после того как ей было разрешено пройти, чувство обреченности не оставляло ее.

Она не стала сдавать багаж, чтобы по прилете как можно скорее уехать из аэропорта. С большим трудом пристроив свой чемодан на небольшом участке свободного пространства прямо под табло с расписанием, Илона уселась сверху и заставила себя закрыть глаза, дабы не вздрагивать каждый раз, когда видит человека с рацией на поясе. Время тянулось невыносимо долго. Спустя несколько часов, ей все же удалось немного успокоиться. Навалилась тяжелая давящая апатия, которая, тем не менее, не мешала ей корить себя за произошедшее.

И что, черт возьми на нее нашло?! Она всегда считала себя человеком твердым и на сто процентов уравновешенным. То, что она совершила, было так на нее непохоже. По сути своей, это была просто истерика, мерзкая бабская истерика, вылившаяся в непоправимые последствия.

Когда Илона узнала об убийстве Веры, у нее появились опасения, что в ходе следствия правда об их отношениях может выплыть наружу, но тогда она не позволила тревожным мыслям взять над собой верх. Все изменилось, когда эта идиотка Савина объявила во всеуслышание, что убитая ожидала получения крупной суммы денег. Вот тут то у нее не осталось сомнений, что очень скоро все вскроется, и за ней придут.