Чтение онлайн

Она съехала от родителей и поселилась в холостятской берлоге Кораблева, которую он прикупил по случаю и использовал очень редко, когда хотел посидеть в тишине. Квартира Илоне нравилась. Неброская и элегантная, как и сама Илона, она тоже обладала мужским характером. В ней не было ничего лишнего, но при этом она не выглядела пустой или аскетичной. Роман Ильич не раз замечал, как хорошо они вписались друг в друга: его бастион одиночества и его душевная подруга.

Благодаря щедрости Кораблева, Илона отложила кругленькую сумму на своем тайном счету, обзавелась полезными знакомствами и уже в самом ближайшем будущем собиралась уйти с работы, как с официальной, так и с неофициальной, и начать свой бизнес. Она хотела открыть гостиничный комплекс эконом класса. Дешевый, но качественный отдых, рассчитанный на людей с низким доходом, коих в нашей стране большинство. Разумовская изучила рынок, составила бизнес-план, продумала рекламную кампанию и даже разработала варианты организации трансфера для своих будущих клиентов. Но дерзким амбициям не суждено было воплотиться в реальность, так как в ее жизни случилась Вера Войнич.

Отношение Кораблева к Илоне вышло далеко за рамки обычного развлекательного романа, и он перевел ее на новое место работы с повышением, подальше от любопытных глаз. Из бухгалтера-стажера она стала управляющей одним из его ресторанов. "Идиллия" находилась на первой линии, в самом центре главной набережной и приносила хороший доход. К тому же, офис его фирмы был неподалеку, и Роман Ильич мог наведываться к любовнице так часто как хотел, не вызывая никаких подозрений.

Проститутка Вера была завсегдатаем местного бара. "Не допускай, чтобы жрицы любви ошивались здесь толпами, иначе ресторан превратится в бордель, но и совсем не прогоняй, они привлекают клиентов, - делился Кораблев секретами бизнеса, вводя Илону в курс дела.
– Одной, максимум двух, будет достаточно".

Вера Разумовскую сразу насторожила. В ресторане новую начальницу приняли с опаской, понимали, что не просто так сам шеф ее на должность назначил и каждый день приезжает. Но эта жалкая девица легкого поведения, благополучие которой напрямую зависело от ее, Илоны, доброй воли, смотрела дерзко и насмешливо, будто все про нее знала.

Как-то раз, чуть меньше года назад, Илона закрывала заведение. Она предпочитала делать это сама, не доверяя даже проверенным сотрудникам, хотя приходилось задерживаться до самого утра. Не то, чтобы она подозревала кого-то из них в воровстве, но, как говорится, доверяй, но проверяй. К тому же Разумовская лично отвечала за сохранность имущества и пожарную безопасность, поэтому, прежде чем снять кассу и запереть кухню, нужно было проверить, перекрыта ли вода в стояке и газ в плитах, нет ли повреждений проводки и исправно ли работает вытяжка.

Сезон заканчивался, посетителей было мало, и немногочисленный персонал, обслужив последний заказ, уже разошелся по домам. Вера Войнич, оставшаяся этим вечером без улова, скучала в баре. Она сидела на высоком стуле, болтала одной ногой и хмуро пялилась на ряды сверкающих бутылок. Клиентов не было, денег, соответственно, тоже, и о вкусном коктейльчике приходилось только мечтать. Увидев Илону, она приняла надменный вид и самодовольно ухмыльнулась.

* Чего скалишься?
– спросила Разумовская. Ей нестерпимо хотелось смыть с ее лица эту мерзкую улыбку.
– Вали отсюда, мы закрываемся.

* Вы до последнего посетителя работаете. Так что, когда захочу, тогда и уйду, возразила Вера.

* Это ты чтоли посетительница? С такими посетителями мы бы разорились давно. Брысь, я сказала! Для тебя клиентов сегодня уже точно не будет.

* Я за это место заплатила. Пятьдесят рублей в банку для чаевых, и можно весь вечер сидеть. А клиент, может быть, еще найдется, - она взглянула на Илону так странно, что у той мурашки пробежали по спине, и добавила: - или клиентка...

Сердце ушло в пятки. Откуда она знает? Как догадалась? Наверняка, просто ткнула пальцем в небо. Видать, совсем с деньгами туго. Главное ни в чем не сознаваться, и она отстанет.

* Ты что несешь, убогая? А ну выметайся отсюда! Еще одно такое слово, и будешь на ступеньках своих жертв поджидать.

* Брось, не злись, - попыталась успокоить ее Вера.
– Я же никому не скажу. Ну если, конечно, ты меня выгонять не станешь. Меня не проведешь, я таких как ты сразу вижу. Взгляд у вас какой-то другой. Жесткий не по-женскому. А нервы у тебя от неудовлетворенности. Еще бы. Старикан-то твой, кошелек с ушами, совсем тебе не подходит. Ну это мы поправим, только скажи.

Вера спрыгнула с неудобной табуретки на пол и неуловимым движением вложила в руку Илоне салфетку, на которой крупным почерком был написан ее номер телефона.

* Звони, не стесняйся, - прошептала девица у самого ее уха и, еще раз ухмыльнувшись, выплыла из зала.

А Илона так и осталась стоять посреди пустого ресторана, растерянная и ошарашенная. Потом быстро вернулась в кабинет и, почему-то, засунула салфетку к себе в сумку.

На протяжении многих лет она не позволяла себе даже думать об этой стороне ее личности. Ей казалось, что стоит еще немного потерпеть, и она станет нормальной, как другие люди. Все само собой пройдет, словно неприятная болезнь, с которой так не хочется идти к врачу. Размеренная жизнь по строгому распорядку, где нет лишней минуты для порочных мыслей, успешная карьера, уважение подчиненных и партнеров - все это может исправить ее, перевоспитать, изменить ее природу.

Но природу не проведешь. Два месяца Разумовская носила в сумке злополучную салфетку. Она понимала, что нужно ее выбросить и перестать искушать себя. Но почему-то всегда находилось какое-то срочное дело, и бумажка с номером так и оставалась лежать на дне сумки.

В конце октября Кораблев собрался с женой на неделю в Европу. Мадам Кораблева намеревалась послать дочерей учиться за границу, и нужно было лично проинспектировать предполагаемые ВУЗы и выбрать лучший. Роман Ильич не возражал, хотя и не понимал, зачем это нужно. Бизнес у него был налажен, и для того, чтобы унаследовать его, девочкам совершенно необязательно было изучать какую-нибудь французскую поэзию семнадцатого века в какой-нибудь Сорбонне или квантовую физику в Оксфорде. Но он чувствовал вину перед женой за свою двойную жизнь и старался ни в чем ей не отказывать. Накануне он наведался к Илоне домой. Она, как всегда, приготовилась быть идеальной гейшей, но оказалось, что Кораблев спешит, и заехал только чтобы отдать необходимые распоряжения. Закрывая за ним дверь, Илона испытала такое облегчение, такую радость от того, что ей не придется проводить с ним вечер, что это стало последней каплей в чаше ее терпения. Она решила: сейчас или никогда, достала из сумки потрепанную салфетку и набрала номер.

Встречались Вера с Илоной очень редко, за год всего раз пять, и только когда Кораблева не было в городе. Он часто приезжал в ЖК без предупреждения, а Илона панически боялась, что он узнает правду. Роман Ильич не был против того, чтобы она заводила романы на стороне, и даже как-то раз сказал, что неплохо бы выдать ее замуж за хорошего человека. Но одно дело роман с мужчиной, "хорошим человеком", и совсем другое - встречи с местной шлюхой. Узнав такую нелицеприятную правду, Кораблев с ней, наверняка, расстанется и, уж точно, перестанет ее уважать. И если расставание Илона пережила бы без особых проблем, тем более, что финансовую подушку она себе уже приготовила, то его уважением Разумовская дорожила.

За две недели до убийства Вера Войнич пришла к ней в кабинет, чего раньше себе никогда не позволяла. Она вошла без стука и с невозмутимым видом уселась в кожаное кресло у стола. Илона опешила:

* Ты что себе позволяешь?! Вон отсюда! Хочешь чтобы про нас слухи пошли?!

* Хочу? Ну а почему бы и нет... Мне, в общем-то, все равно. Это ты у нас секретность развела, а мою репутацию подобным, вряд ли, испортишь.

* Послушай меня, дорогая, - Разумовская попыталась взять себя в руки и заговорила тихо и медленно.
– У нас с тобой был уговор: никому ни слова. Я тебе за это хорошо плачу. Все по-честному. Или же мы с тобой расстанемся. Сезон скоро закончится, кто тогда тебя содержать будет?

* А мы с тобой, Илоночка, в любом случае расстанемся, - ответила Вера, копируя ее тон.
– Я из профессии ухожу. Буду новую жизнь начинать в другом месте. Там, где меня не знает никто. Может быть даже за границу подамся.

* На какие шиши? Тебе даже на билет до Москвы не хватит, не то, что за бугор, - усмехнулась Разумовская и тут же осеклась. Она поняла, к чему идет разговор.

* А вот в этом ты мне и поможешь. За верную службу мне положены отступные. Иначе, я расскажу о наших встречах всем в городе, причем, в мельчайших подробностях.