Чтение онлайн

Я всегда считал и продолжаю считать, что литература приходит в упадок тогда, когда переоценивается стиль, когда в нем усматривают некую цель; когда стремятся подражать чему-то, чего добились другие авторы; когда не принимают во внимание, что главное — это уметь видеть мир собственными глазами, открывать в нем нечто новое, что необходима лишь такая литература, которая вновь и вновь открывает нам человека и создает произведения, исходя из требований общества и во имя его будущего.

В литературе нет ничего более сомнительного, чем попытки писать так, как писали до вас.

На эту тему было сказано много умных слов, и нет надобности их повторять. Я перелистывал книги некоторых любимых мною авторов, и их слова могут оказаться вам полезны.

Как рождаются, с какого момента начинаются поэт и писатель? Вот как об этом говорится, например, у Ф. К. Шальды:

«Наступил момент, когда я должен был что-то написать. Должен, говорю. Это было внутреннее давление, мучительное напряжение. Долго сопротивлялась моя природная лень, моя природная пассивность и равнодушие… Но давление росло, напряжение повышалось, достигая невероятного уровня. Волей-неволей я должен был от него избавиться, исторгнуть его из себя, конкретизировать его, высказать, запечатлеть на бумаге. А для этого мне пришлось найти для него форму».

Или прочтите Горького, Ромена Роллана, Илью Эренбурга, М. А.-Нексё, и у них вы тоже найдете ответ на вопрос, почему они взялись за перо, как учились писать. Возьмите творчество Неруды{241} или Зденека Неедлы — и там вы найдете ответ на этот вопрос. Или снова вернитесь к Ф. К. Шальде и послушайте его мнение о том, что идет на пользу молодым авторам. Он говорит так:

«Не учите юношей прекрасному или поэтическому стилю путем чтения и разбора стихотворений, как старых, так и современных: вы не научите их ничему иному, кроме душевной лености, маскирующейся под рвение и усердие, пережевывание готовых фраз, перекраивание старых комбинаций… Разрешите дать вам совет: возьмите мальчика из школы и сведите его в поле, или на луг, или на двор и гумно, чтобы он познакомился со всеми важными работами в хозяйстве: пахотой и севом, сенокосом на лугу и уборкой хлеба, его молотьбой — цепом или машиной. Пусть не останется для него тайн в устройстве мельницы, в процессе превращения зерна в муку; спуститесь с ним в шахту, пройдите на металлургический завод, на фабрику, на стекольный завод, на склад, в больницу, на бойню, на пристани и вокзалы. Пусть он познает человека в труде и муках, познает язык его мускулов, огонь его глаз, пот его чела, его мужество, смекалку, находчивость, упорство; увидит рождение изделий и перемещение товаров, коммуникации и производство, муки человеческие и усилия, славу человеческую в победном деле! Начните с того, что наиболее близко, и продвигайтесь к более далекому и сложному. Отведите его прежде всего к кузнецу, сапожнику, токарю, кожевнику, ткачу и везде покажите ему характерные, целесообразные, экономные движения такого ремесленника и в этой целесообразности, в этой функциональной обоснованности учите его видеть красоту и стиль…»

Завидую Ф. К. Шальде, что он так прекрасно и точно написал это за много лет до меня.

Когда начинается поэт?

Когда человек становится поэтом? Когда поэт начинает свой творческий путь? После публикации первых опытов? Или когда издает первый сборник? А когда он становится зрелым художником? Какой факт является решающим для его судьбы, которой кое-кто завидует, ибо пребывает во мнении, будто художники — лентяи и на их головы незаслуженно сыплются богатство и слава? Когда начинается писатель?

Время от времени я задаю себе подобные вопросы, читая иной раз, что тот или другой — поэт, прозаик, драматург — начинающий автор.

Такое определение в последнее время часто употребляется, но мне думается, оно искажает суть проблемы.

Начинающий поэт!

Начинающий писатель!

У кого-то опубликовали стихотвореньице или рассказ или пять рассказов в разных газетах или журналах, во всяких там иллюстрированных изданиях, которых несметное количество и в которых не больно-то обращают внимание на то, имеют ли опубликованные материалы какую-либо литературную ценность или нет. Кого-то включили наряду с несколькими другими новыми именами в какой-нибудь сборник или альманах, и вот уже он — начинающий автор. Было ли им уже что-то написано раньше, что не напечатали и вернули ему? Можно ли принимать в расчет те незрелые школярские опыты, которые он скрывал или показывал своей девушке? Равно как и те, которыми он обременял редакции и которые у него не только не напечатали и не вернули, но даже и не ответили, не сказали об этих опусах, что они — ни рыба ни мясо? Выходит, начинающий писатель начинает лишь тогда, когда его имя появляется в печати?

Определение «начинающий поэт» или «начинающий писатель» мне не нравится. Я делю литературу на хорошую и плохую, а писателей на старых и молодых и знаю, что не говорят начинающий художник или начинающий актер, начинающий оперный певец или начинающий скульптор. Так же как начинающий пекарь, колбасник или шляпник, начинающий повар или хирург, начинающий архитектор, шофер, пилот или начинающий милиционер.

Позволю себе утверждать, что к начинающему хирургу люди вряд ли обратились бы, веря, что он им поможет, и лишь в самом крайнем случае позволили бы ему себя оперировать. Блюда начинающего повара, вероятно, мало кто пожелал бы попробовать. А доверить свою жизнь в самолете начинающему пилоту? И при том вы наверняка без колебаний обратились бы в случае необходимости к талантливому молодому врачу или попробовали блюдо, приготовленное неким молодым человеком, который, только-только окончив школу, победил в каком-то конкурсе поваров и приобрел славу знаменитого кулинара.

Если бы какое-нибудь важное строительство проектировал начинающий архитектор, если бы какое-нибудь очень сложное гидросооружение доверили начинающему проектировщику, было бы справедливо предположить, что, по всей вероятности, он пока мало что умеет и поручение ему — это большая смелость и безответственность.

Литература же кишит начинающими авторами.

Свои блестящие стихи Артюр Рембо написал в шестнадцать лет. Первой книжкой поколения, вступавшего в литературу после первой мировой войны, заявил о себе Франтишек Немец. Было ему восемнадцать лет, и книжка эта называлась «Себя и вас». Свой первый сборник стихов, «Гость на порог», Иржи Волькер издал примерно в двадцать лет. До того он печатал свои стихи в «Цесте»{242}, «Червене» и «Пролеткульте». Его товарищи делали то же. Имя Иржи Волькера стало в один ряд с именем Карела Чапека или Карела Чапека-Хода{243}, наряду с именами С. К. Неймана, Марии Майеровой, Индржиха Горжейши{244}, Карела Томана или Йозефа Горы. Вряд ли в тех давнишних журналах вы нашли бы упоминание о том, что Иржи Волькера называют начинающим поэтом. Ни он, ни его друзья-писатели, такие, как Свата Кадлец{245} или А. М. Пиша, не считались начинающими литераторами. Стихи их издавали потому, что они казались хорошими и новыми, что были молодыми, со свежей и яркой образностью, новыми в силу нового видения мира. Эти поэты начинали новую эпоху поэзии, но они не были начинающими поэтами. Критика, которая их не понимала, писала о них язвительно, иной раз даже ехидно и оскорбительно, пытаясь высмеять их искренность и откровенность, но С. К. Нейман, Ф. К. Шальда, Зденек Неедлы и Йозеф Гора видели в них новую кровь и новую молодую бурливую силу литературы.

Думаю, поэт вступает на путь творчества значительно раньше, чем ему придут в голову первые неумелые рифмы, чем он начнет подражать какому-нибудь хрестоматийному автору. Возможно, поэт в нем родится уже тогда, когда он видит, что снег иногда розовый, а иногда голубой, когда он замечает что-то прекрасное в шуме дождя, когда засмотрится на плывущие облака, когда слышит, как в казармах трубят вечернюю зарю и испытывает при этом резкую боль, когда у него чуть ли не кружится голова от ощущения какого-то счастливого мгновения, когда он подметит какое-то особое движение материнской руки, стелющей постель, вдевающей нитку в иголку или отжимающей тряпку после мытья полов, и осознает его во времени, которое мгновенно и никогда уже не вернется, когда он сидит на берегу реки и смотрит, как бегущая вода уносит кленовый лист и как в ней отражается ива, и когда глубоко переживает несправедливость по отношению к себе или к кому-либо из собратьев.

Поэт проживает жизнь, в два, в три, в десять раз более волнующую, чем обыкновенный человек. Его глаза видят то, что другой человек не видит или не хочет видеть, его чувства и сердце реагируют на каждое проявление жизни, как тончайший инструмент. Поэт — это тот, в чьей душе нет и следа равнодушно прожитой жизни, эгоизма и злобы, кто чувствует все, что чувствуют десятки, сотни, тысячи и миллионы людей, кто знает лучше любого другого, что такое бесправие и угнетение, что такое подлость и преступление против общества, что такое низость и лицемерие, что такое благородство и красота, что такое правда и справедливость, и кто заглядывает далеко в будущее. Это тот, кто чувствует, что все, что он переживает и что переживают люди вокруг него, он должен за них высказать. Он должен научить их смотреть на события новыми глазами, научить их видеть то, чего они не видят, слышать то, чего они не слышат, и воспринимать то, чего они воспринимать не могут. В его силах заставить зазвучать струны человечности, любви и товарищеских отношений даже в самых очерствевших душах.

Такова сила слова поэта. Оно очеловечивает мир, постоянно находящийся под угрозой жестокости, делает его более гуманным, мобилизует гнев народа против зла, направляет здоровые силы человека на защиту мира, всей планеты и человечества, учит людей видеть смысл и красоту жизни, ее счастье и будущее, ненавидеть подлость и злобу.

Поэзия — не игра со словечками. Она существует не для того, чтобы кудрявить облачка и помогать веять ветеркам, с этим природа и сама справится, и ей не нужна тут помощь какого-то дилетанта; поэзия — не буколическая песенка, сыгранная на дудочке ради какой-нибудь порожденной фантазией Аркадии, нечто слезливое, плаксивое и сентиментальное, мучительно-сладкое, существующее вне времени и пространства и вне человека и его мира, нечто наподобие бумажного голубя, пущенного туда, где бушуют разыгравшиеся стихии, грохочут громы и беснуется буря, где земной шар похож на арену и где нет ни покоя, ни мира, а лишь ожесточенная борьба прогрессивных сил с теми, кто стремится к гибели и уничтожению всех и вся.

Хорошая поэзия — та, чей голос создает человеческую общность, которая звучит в лад с сердцами всех людей, с их надеждами, любовью, ненавистью, с их внутренним миром, с их чувствами и образом мыслей.

Кого же в таком случае можно считать поэтом, а кого нельзя?

Поэт — это не идиллический трубадур и не примитив, украшенный побрякушками и разноцветными перьями. История человечества ясно говорит, кто есть истинный поэт: легендарный Гомер, Петрарка, Данте, Пушкин, Гёте, Ян Неруда, Маяковский, Гарсия Лорка, Ванчура, Волькер, Незвал, Пабло Неруда, Назым Хикмет — все те, кто выразил сущность своей эпохи, кто передал ее точно, правдиво и сильно своим собственным словом и своим собственным стихом. Носители света и бойцы!