Идущий тропой мертвых 8
Шрифт:
Там находился красный пластиковый кубик. Вроде мягковатый, но подсохший, когда другие были вполне сочными. Мне пришлось приложить немного усилия, чтобы снять кожуру. Как и с Ибранином, оно начало растекаться а потом съело меня.
Я осмотрелся. Какая-то лачуга из говна и палок — видно, что строили наспех. В единственном помещении у стены стояла кровать, два сундука и стол со стульями посередине. Всё самодельное.
На широкой кровати лежала бледная эльфийка, а сам Арлейн сидел за столом. Он выглядел ненамного моложе меня, лет пятнадцать. Его лицо уже было таким знакомым, полным высокомерия и злобы. Интересно, он родился с таким выражением?
Эльфийка застонала и зашевелилась. Арлейн подорвался, чтобы подбежать к ней и упасть на колени рядом.
— Лира, Лира, — начал он причитать. — Ты как?
Говорил негромко, будто боясь разбудить. А девушка скривилась, словно снился кошмар, либо что-то болело. Она в целом выглядела болезненно. Чем больше проходило времени, тем активнее становились её движения, пока действительно не проснулась и не закричала.
— Лирель! — воскликнул испуганный мальчик и побледнел от ужаса. Собственно, я сам ощутил себя некомфортно, так как знал это имя. Это старшая сестра Арлейна. Когда она погибла, он стал главой рода, заняв её позицию.
А ещё из-за движений с неё сползло одеяло и я увидел, как через сорочку начала просачиваться кровь. Похоже, рана вновь открылась. Как рассказывал парень, ей нанёс глубокие порезы магический зверь, появилась инфекция, от которой она и умирала. Долго и мучительно.
— Беги! Бегите! — кричала девушка. Похоже, у неё было бредовое состояние.
— Лира, попей! — Арлейн поднёс ей какую-то бурду, налитую из заварного чайника. Цвет мне не нравился, слишком чёрный.
Больная только сглотнула и тут же закашлялась. Паренёк применил силу, чтобы напоить сестру, но та почти половину по итогу выплюнула. Реально, будто это болотная грязь, ил. Что за бурда?!
Но через какое-то время пришли совсем маленькие Райнес и Авер, восьми и двух лет. Парень запретил им входить, пока Лирель не успокоилась и не уснула. Они тихо пообедали какой-то кашей, судя по постным лицам, невкусной. Переговаривались о том, что не могут найти лекаря, никто не хочет им помогать. А последнее купленное лекарство совсем не работает. Согласно моим познаниям в алхимии, та бурда вряд ли была лекарством, детей просто обманули взрослые.
На ночь Райнес и Авер достали из сундуков плащи, расстелили на этих самых сундуках, да так и легли. А Арлейн расположился на плетённом коврике из обрывков ткани у постели больной. Собственно, утром Лирель перестала дышать. Оставшиеся дети крепко обнялись, по щекам Арлейна текли слёзы. Райнес пыталась его утешать, болтала о том, что скоро Лира проснётся и расстроится, что он плачет. Авер был слишком мал, чтобы в принципе что-то понимать. На этом воспоминание закончилось.
Даже мне стало больно от такого воспоминания, глаза увлажнились. Когда я вернулся в реальный мир, веки Арлейна были опущены, а из-под них текли слёзы. Я сказал, что закончил, попросил прощения и поспешил уйти из его комнаты.
Я сам ощущал себя тошно и хотел немного успокоиться в одиночестве. При первом же погружении в хранилище извлёк такое тяжёлое воспоминание. Уметь надо. Потому решил его не трогать, пока он не будет готов.
Глава 2
Преодоление ментального блока очень утомляющее занятие. Это как пытаться удержать постоянно выскальзывающий из пальцев подтаявший лёд. Сложно сохранять нейтральное состояние духа и подавлять раздражение. Ещё хуже то, что всё это происходило на уровне восприятия, а не физического мира.
Я то держал за руки Мэйна, то мы сидели спина к спине — в любом случае тренировка выдалась непростой. Это было чертовски сложно! Дотянуться своей препраной до головы Мэйна не проблема, а вот вскрыть её будто невозможно. Я мог бы воспользоваться Рэем и своей связью с ним, но сейчас не битва, а тренировка.
Это похоже на то, как стоя на носочках, пытаешься куда-то дотянуться, но касаешься едва-едва, невозможно зацепиться, не то что ухватиться и залезть. Так оно ещё и будто соскальзывает. Невыносимо раздражающе.
Мы занимались этим с самого лета, прошло уже полгода. Я даже сам поражался своей настойчивости, что не бросил это гиблое дело. Зачем пытаюсь, я ведь не чистый менталист, ну не моё это, значит. Не чистое ли безумие? Повторение одного и того же в надежде иного исхода. Смирение и очередной повтор. Я даже не сразу понял, что ухватился за некую расщелину и подтянулся, забравшись в пещеру. Всё это по ощущениям, естественно, как то происходило в моём восприятии.
«… ослабло… Это невозможно. Может я и правда зря пытаюсь заставить его сделать это? Лишь домыслы…»
Я распахнул глаза и в удивлении уставился на Мэйна. Мы сидели в данный момент напротив друг друга.
«Может, он и гений, но у всего есть разумные границы. Всего лишь клоаф…»
Я не знал, как реагировать на это. Разумеется, я слышал его мысли не потому, что активировал связь, а он принял. Нет, взломал барьер его сознания и находился внутри. Совсем другие ощущения, чем общение по связи.
— Продолжим завтра, — сказал Мэйн и поднялся на ноги.
— Нет, подожди, — возмущённо сказал я и передал: «сядь!»
Так как мы оба являлись продвинутыми пользователями связей, то прекрасно понимали, что я вскрыл его сознание.
«Быть не может…» — эти мысли прозвучали немного глуше, будто за стенкой.
Я же усмехнулся: «ещё как может». И надавил, ощущая то, как разбилось стекло. Конечно поразительно, с какой лёгкостью его внутренний барьер поддался (между общей зоной и личной). Разумеется, он не профессиональный менталист, но я ожидал большего сопротивления. Да и владение мыслями лишь первый шаг, он не давал доступа к воспоминаниям.
Наконец его лицо дрогнуло в ужасе и я получил ментальную пощёчину, но удержался в его голове. Он пытался вытолкать меня, но я не поддавался, ведь это было проще, чем взламывать. Вместо сопротивления, я словно растёкся по внутренней стороне его головы своим сознанием. По той самой пещере, куда залез.
Мэйн немного расслабился: «вышло…»
«Не вышло», — улыбался я и мужчина вздрогнул, после чего сделал шаг назад и я ощутил, как нити натянулись и растянулись. Это было неприятно, если так продолжится, то они порвутся. А я получу такую отдачу, что голова несколько дней будет нещадно болеть.
Мэйн находился на ногах, я же продолжал сидеть на сочной траве дикого динами, которое мы постоянно посещали. В стороне расположились медитирующие Арлейн и Фисларон.
Я так же поднялся и приблизился к Эрессанд, ощущая облегчение от того, что натяжение нитей ослабло.
«Ты намеренно дал мне невыполнимое задание? — спросил его в лоб. — Поэтому настаивал бросить и заняться доми?»
«Ты в моих внутренних мыслях. Уходи!» — он снова сделал шаг назад и дал ментальную пощёчину. Но в этот раз я перенёс её проще.