Чтение онлайн

И ведь это действительно так. Я долгое время был погружён в работу с важным исследованием, которое помогло бы мне развивать доми в ускоренном режиме. Именно поэтому с таким усердием прокачивал свою менталистику. Что, как не она, могла помочь мне?

Но посвещать в свои планы друзей я не собирался, так как понимал: это будет слишком рискованно в их глазах.

А ещё то, что я смог взломать Мэйна, означало, что если он попадёт в лапы Ларгосу, то тот всё узнает обо мне, что ведомо магзверю. А ведь тот был уверен, что я никогда не смогу взломать его сознание! Ведь он сам учился запечатывать так, чтобы вскрыть не смогли. Но теперь следующим шагом было разработать действительно надёжный для ментальных атак щит.

Также продолжались мои исследования по информации, которую вынес из своего путешествия в Найатис. Увы, какие бы барьеры я не разрабатывал для удержания души, они не работали. Как бы не бился, не мог понять, почему ничего не получается. Решил на время забросить это направление.

Во время патрулей ходил на охоту и пытался не убивать зверей моментально. Потом запихивал их в доми и там добивал. Такими темпами прогресса практически не было видно. Оно и не удивительно, ведь «слоя» у таких душ практически не было.

Интерлюдия

Арлейн краем глаза смотрел, как Адмир и Мэйн о чём-то скрытно переговаривались, а потом начали обниматься. На лице высокомерного Фисларона мелькнули ревность и отвращение.

Энгван внутренне ухмыльнулся и прикрыл глаза, чтобы снова погрузиться в медитацию, игнорируя ноющую боль в своей структуре. Потому что так было нужно.

Время от времени Арлейн наблюдал за тренировками этих двоих, не только на мечах, но и как сейчас — менталистике. Ему с трудом удавалось разглядеть, как от одной до сотен нитей возникало между этими двумя эльфами, как они дрожали, словно на ветру — и больше ничего.

Парень знал, что у Адмира много секретов, что он гораздо серьёзнее и мудрее, чем хочет казаться. Что за ним стоят могущественные силы, и это не дед-архимаг или отец-король. Что-то более древнее, объёмное и угрожающее.

Пусть со стороны принц казался ветренным и излишне весёлым, парень знал, что это не так. Часто он задавался вопросом, игра ли такое поведение, так как слишком разным он видел юного Даэрина. От будто умственно отсталого ребёнка он мог за мгновение превратиться в сумасшедшего колдуна, а то и бога. Его лицо с лёгкостью могло изображать детскую наивность, безумство яростного бойца и холодность потустороннего существа. Всегда неизменной оставалась лишь притягивающая взгляд красота.

Принц умел кидать провокационные взгляды и делать такие же ужимки, будто мимолётные движения. Да даже к его улыбке Арлейн не мог привыкнуть, у него до сих пор сердце пропускало удар и мысли путались. Адмир же будто наслаждался тем, как на него смотрят другие, как им восхищаются эльфы обоих полов, пожирая глазами. Своей лёгкостью он рушил границы любых приличий, продолжая при этом оставаться возвышенным и недосягаемым даже больше, чем принцеобразный Фисларон. Этим зазнайкой с границ тоже восхищались, но он и сам понимал, что не конкурент Даэрин. И ведь тот даже не завидовал, хоть и часто ревновал к другим друзьям, которых у принца было немало.

Ну а Мэйн… Арлейн знал, что он магзверь, это проговаривалось не раз. Как и его лицо он видел, способность открывать рот неестественно широко. Но так же с недавних пор он начал видеть на краю сознания огромную золотую змею, будто шестым чувством ощущал. Он не мог объяснить себе этого наваждения при взгляде или мысли о громиле. Как и то, что ощущает некую огромную фигуру рядом с Адмиром, вокруг которой словно безмолвно дрожит пространство от переполняющей её энергии. Но в то же время тень хоть и темна, но безопасна. Парень просто знал это.

Испытывал ли Арлейн отвращение к Мэйну? Нет. Скорее, нечто нейтрально-положительное, так как Адмир ценил этого странного уродливого эльфа. А вот Этриан воспринимался как чужак, просто приятель. И это несмотря на то, что он давно знаком с господином и служит ему. В Эрмуара ощущалось что-то неестественное, что-то неуловимое, что сложно облечь в словесную форму, то, что отталкивало от него. Несмотря на то, что тот казался старшим товарищем, добрым и открытым. Он действительно помогал и с искренней симпатией и заботой относился к Энгван, понимая несправедливость ситуации, из-за которой тот стал обесчещенным.

Энгван лишь тень своего господина. Они даже почти не разговаривали, но это совершенно не тяготило парня. Потому что между ними было нечто большее — семейная связь. Так объяснял Рэй. Печать раба тоже способствовала образованию, но основа — их обоюдные искренние тёплые дружеские чувства. Именно поэтому Арлейн узнавал эмоции своего господина с полувзгляда, с полутона голоса, а иногда даже до того, как тот заходил в комнату.

Арлейн в принципе считал себя довольно апатичным эльфом. Когда угроза за семью миновала, не без помощи господина, разумеется, он испытал облегчение. И сейчас его волновали лишь сестра, брат и Адмир. Больше ни до кого ему не было особого дела.

Райнес часто писала ему, у них всё было хорошо. Письма Авера подтверждали это. Тот дяденька Нарандил Даэ-Арранд периодически навещал их, но и без этого ощущался патронаж королевской семьи. Двух Энгван сторонились соседи, но не потому что те обесчещенные, а из-за зависти к внезапно свалившемуся положению.

Также у них были частные репетиторы по магии. Авер клялся, что очень старается развиваться и скоро получит ранг послушника. А потом, когда подойдёт минимальный возраст, они вдвоём с Райнес поступят в королевскую магшколу. Чтобы за четыре года выпуститься с корочками адептов. Так что будущее виделось светлым. И всё это благодаря Адмиру.

Иногда Арлейн чувствовал, что пока спит, его господин творит нечто грандиозное, захватывающее, даже с нотками опасности, но совершенно не волновался по этому поводу. Потому что знал — Адмир избран богами, а ещё он не безрассудный мальчик и прекрасно осознавал, что делает. Потому волноваться за него не стоило. А когда придёт реальная опасность — Энгван это ощутит. Потому что между ними есть эта мистическая связь.

Сейчас же цель парня — стать клоафом до конца пятилетнего срока службы на Жутких Болотах. Хоть господин и уверял, что это случится раньше, он скептически относился к подобному заявлению. Но продолжал стараться изо всех сил.

Фисларон оставался всё таким же высокомерным аристократом засранцем. Ни с кем из моего окружения, кроме меня и немного Этриана, он не сошёлся. Ему дико повезло, что вся его служебная группа состояла из клановых, кого он мог считать ровней себе. С ними он и проводил большую часть времени, со мной и моими друзьями пересекался на тренировках, если все были в части. Я же выбирался вместе с ним и Этрианом раз в неделю где-то посидеть поболтать. Иногда брал его с собой в дикое динами на медитации.