Иегуда Амихай переводах А. Гомана
Шрифт:
Совершать дурные поступки, не пропадая,
Могу оставить жену и не быть одиноким,
Могу изменять, могу лгать и, не стыдясь, плакать
Без того, чтоб быть брошенным на погибель.
Эту землю покрыли мы полем и лесом,
Но нам не хватило времени, чтоб прикрыть наши лица,
Голы они и в гримасе печали и в уродстве веселья.
Это страна, где земля полна мёртвых
Вместо золота, угля, железа. Они –
Топливо для явленья мессий.
( 13 )
Нафтали Герц Имбер [3] сочинил гимн «Надежда»,
Спился в Кливленде, штат Огайо,
И умер без всякой надежды. «Ещё не исчезла…»
Ни Польша, ни надежда двух тысяч лет.
К благородной царице приставлена крепкая стража.
Рассыпаны звёзды по поверхности флага. Отчизны сыны
Давно поднялись и ушли. И давно уже мёртвы.
И воспрянь, это будет последний бой.
3
Стихотворение, положенное в основу гимна Израиля «Атиква» (надежда), Нафтали ГерцИмбер (1856-1909), уроженец Галиции (Польша), сочинил, по его словам, в 1878 году. «Ещё не пропала…, пока…» – слова из этого стихотворения имеют отношение и к гимну Польши ("Ще Польска не сгинела")
«Королеву хранит благородную крепкая стража» - намёк на близкое знакомство Имбера с английским дипломатом, писателем и мистиком, членом палаты общин Оливером Олифантом и с его женой Элис, к которой Имбер был неравнодушен. Она вскоре умерла, и Бог, надо полагать, хранит её на небесах. (Амихай употребляет тот из синонимов слова «хранить», что используется и в переводе на иврит английского гимна «Боже, храни королеву». Да и сам «сын отчизны» Имбер, пробыв в Палестине пять лет, перебрался в США и покоится под звёздно-полосатым флагом. Далее следует цитата из гимна Коммунистического интернационала ("это будет последний…"). Четыре гимна в одном стихотворении!
Я немного тебя провожу. Ст'oит мне уничтожить
Одно только взлётное поле разлук, как вместо него
Вырастают две железнодорожные станции, порт...
Как у древнего монстра.
Мы пока не пропали. Ну, ещё понемногу. Я мчусь,
Опьяневший и раненый тяжко, вглубь ночи.
( 14 )
По желанию ночи оставил я в'eчера землю. [4]
К кедрам я опоздал, их давно уже нет.
4
"Землю в'eчера", Германию, семья Амихая покинула в 1935г. из-за наступившей фашистской "ночи". В Израиле западные страны всегда ассоциировались с вечером, с закатом, а восточные - с утром, с восходом солнца. ("маарав" – запад от слова "эрэв" – вечер).
Ливанские кедры, распространённые когда-то и в северной Палестине, были вырублены турками на топливо для паровозов ещё до 1918г.
А.Д.Гордон (1856-1922) – сионист и толстовец, идеолог и практический участник (с 48-летнего возраста) освоения земли Израиля коллективным «еврейским» трудом, в процессе которого была, в частности, осушена заболоченная малярийная низмен-ность Хула в истоках Иордана.
Опоздал я и к А.Д.Гордону, и б'oльшую часть болот
Осушили, когда я был ещё мал.
Но я удержался от плача, и это
Укрепило основы, и ноги мои,
Что ступают в отчаянье счастья,
Сделались словно плуг или дорожный каток.
Я подрастал, а голос ломался и у матери нашей, Рахели. [5]
Ко мне возвращаются мысли под вечер,
Как жнецы времён Дгании, полные пыли и счастья
Наверху на арбе.
Теперь я живу в горном городе; здесь темнеет
5
Здесь Амихай, как он это нередко делал, использует цепочку ассоциаций. Вначале имеется в виду библейская проматерь Рахель, плачущая по ушедшим из страны сыновьям, которую утешает Господь, предсказывая их возвращение (Пророки. Иеремия, 31, 14), а затем -знаменитая поэтесса Рахель (Блувштейн), которая, приехав в Палестину вторично, после Первой мировой войны, работала некоторое время на сельскохозяйственной ферме в Дгании.
Раньше, чем около моря.
И я живу в доме, в котором темнеет раньше, чем за стеной.
Но в сердце моём, где я, в самом деле, живу,
Всегда темнота.
Может быть, под конец будет свет
И в нём, как на севере дальнем.
( 15 )
Даже любовь свою я измеряю днями войны.
Я говорю: «Это случилось после Второй
Мировой, мы встретились за день до Шестидневной
Войны». Никогда не скажу «до мира
45-48го» или «посредине
Мира 56-67го».
Но известие о мире
Переходит с места на место,
Как детские игры,
Что так похожи во всех местах.
( 16 )
Песня влюблённых в Иерусалиме: включили
Нас в большинство гневных пророчеств
И почти во все добрые вести.
На красивых открытках с видами города
Мы присутствуем тоже. Нас только не видно:
То ли мы внутри дома,
То ли слишком малы -
Снимок сделан с пролетающего самолёта.
( 17 )
Похоронное шествие на горе Сион.
Гроб качается, как соломинка
Над процессией чёрных мурашек.
Чёрная сумка вдовы блестит
На вечернем солнце. Да, Ты отец наш.
Да, Он наш царь. Да, во дни наши нет нам Мессии. [6]
( 18 )
6
Переиначенная цитата из утренней молитвы "Шахарит": "Ты Господь, Отец наш, Царь наш … И наш Спаситель."
Могилы в Иерусалиме, как входы в пещеры
Глубокие в день их закладки.
Потом уже не продолжают копать.
Надгробья – роскошные краеугольные камни
Зданий, которые не построят вовек.
( 19 )
Бог построил Иерусалим, как старый моряк,
Который строит модель корабля в бутылке.
Зачем? Ведь судно в море было бы лучше
И плыло бы. Город в высоком небе был бы красивее всех. [7]
7
В еврейской традиции всегда различался верхний (небесный) Иерусалим и нижний (земной).
( 20 )
У Баруха бен-Нерия [8] есть переулок,
Названный его именем, около рынка.
Я обнаружил его этой весной.
О Барух, человек благородный,
Смелым он был , как цветенье, и силён,
Как слёзы, которые прорываются сквозь
Глаз тяжёлый истории. Никогда
Он не плакал.
Сейчас подобен Иерусалим той,
Что хочет, чтобы все любящие её,
8
Барух бен-Нерия бен-Махсейа (6 век до н.э.) – оказал большое влияние на пророка Иеремию и помогал в распространении его пророчеств, стойко перенося невзгоды времён падения Иудейского царства и вавилонского пленения.
Любили друг друга,
И знает, что это не так.
( 21 )
Иерусалим – это место, о котором все помнят,
Что забыли там что-то,
Но не помнят, что именно.
И для того, чтобы вспомнить,
Я надеваю на лицо своё лицо моего отца.
Это мой город, здесь наполняются сосуды моих снов,
Как кислородные баллоны ныряльщиков перед
погруженьем.
Святость в нём
Превращается иногда в любовь.
И вопросы, задаваемые в этих горах,
Остаются всё теми же: ты не видел моего стада?
Ты не видел моего пастуха?
И дверь моего дома открыта,
Как могила, покинутая в день воскресения мёртвых.
( 22 )
Это конец пейзажа. Среди блоков
Бетона и ржавеющего железа стоит
Но даже дети не приходят их собирать.