Чтение онлайн

Всякий раз, когда думаю о бессмертии души, вспоминаются стихи ибн Гвироля, не оставляет ощущение, словно иду по намеченной им дороге. Вот и эти строчки будто я написал:

Способность восприятия души, если следовать Платону, покоится на воспоминании; когда человек с успехом усваивает те или иные предметы, его душа припоминает знания, которыми она обладала до соединения с телом. Подобные представления есть и в Талмуде, где сказано, что ещё в утробе матери душа изучает все науки, но забывает их при рождении. В процессе учения вспоминает. Отличие состоит в том, что в Талмуде речь идёт обо всех науках, а у Платона – о предрасположенности лишь к тем знаниям, которыми душа обладала в предыдущем воплощении. В противном случае чем можно объяснить склонность человека к тем или иным умонастроениям, занятиям? Ибн Гвироль писал, что душа представляет основу человеческого существования, тело случайно и потому имеет второстепенное значение.

Теперь, когда меня посещают мысли о том, что душа моего предшественника – самого близкого поэта и мыслителя, по его собственным словам, «низкорослого, уродливого, болезненного и неблагополучного человека», переселилась в меня – здорового, красивого, защищённого от бедности умением врачевания, хочу думать, что её судьба, то есть на этот раз судьба моей души, сложится более удачно. Я пришёл в мир с сознанием, что Создатель видит меня, знает, о чём я думаю. Мой духовный путь начался с ощущения избранности и размышления о своём назначении в жизни. С детства слышал, что у иудеев есть своя страна, которая ждёт нашего возвращения. С годами слова Писания: «Я Господь Бог твой, который вывел тебя из земли Египетской…» – стали звучать призывом вернуться на указанную нам землю, где не придётся ждать милости ни от рыцарей креста, ни от исламистов. Красивая, умная девушка станет моей женой, ей первой я буду читать свои стихи, мы будем жить долго и счастливо. И никакая беда не коснётся нас.

Это потом, а пока нужно стать хорошим врачом; понять бы, отчего происходит та или иная хворь. В книге царя Соломона читаем: «Предал я сердце своё тому, чтобы исследовать и испытать мудростью всё, что делается под небом…» Вот и мой предшественник – родная душа ибн Гвироль – был одержим страстью познания, жизнь посвятил поиску истины, не было у него ни семьи, ни друзей.

Мой строгий отец решил, что знаний Гиппократа, который дал сакральному опыту жрецов научное обоснование, недостаточно и, как всякий правоверный иудей, я должен получить всестороннее еврейское образование и свободно ориентироваться не только в письменных, но и устных Законах своего народа. Почему и послал меня в небольшой город Лусену – в талмудическую академию, куда стекаются ученики со всех концов Испании. Послал с напутствием приумножать знания с терпением, настойчивостью, смирением; знания, а не слепая вера делают людей лучше. Именно так я и думал, при этом руководствовался учением нашего пророка Иезекииля о свободе воли и независимости от судьбы. Вот и мудрец рабби Аккива говорил о том, что судьба человека предопределена, но в плане выбора себя человек свободен. «Всё предопределено, но дана свобода воли». [25] Что не лишает нас самостоятельности в решении судьбоносных проблем. Более того, человек может отстаивать справедливость перед лицом Всесильного. «Неужели погубишь праведника с нечестивцем?!» – обращался Авраам к Творцу при известии о неминуемой гибели Содома и Гоморры.

В Лусене, помимо традиционной еврейской учёности, я освоил арабскую литературу и греческую философию. Пытаюсь осознать разные вероучения: у греков Бог – высший закон природы, христиане полномочиями Бога наделили Иисуса, и, чтобы состоялась встреча, он должен спуститься на землю и стать человеком. У мусульман, насколько я понимаю ислам, отдельная личность – ничто. У евреев – со времён Авраама непрекращающийся диалог с Творцом; Богу нужен партнёр, а не безответный исполнитель. Вера христиан основана на чуде воскресения, но если Иисус воскрес, почему он не является своим приверженцам? А если его наделяют полномочиями Бога, то тем самым отрицают единство Творца.

Постепенно развивалось сознание народа. Вселенские законы – законы Ноя – были даны всему человечеству. Аристобул, еврейский философ второго века, полагал, что нравственные законы существовали до сотворения неба и земли. Должно быть, по этим законам жили халдеи в Ур Касдиме, откуда вышел Авраам. Моисей не отменил их, но присоединил главную заповедь для иудеев: «Я Господь Бог твой, который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства; да не будет у тебя других богов перед лицом Моим». [26]

Меня, как и всех детей еврейского квартала, учили читать с трёх лет. Первая книга, которую я держал в руках, – Тора; как наяву, представлял Авраама с развевающейся на ветру седой бородой, он под звёздным небом разговаривал с Вседержителем. Ребёнком вживался в страх и ужас Иосифа, брошенного братьями в пересохший колодец, где кишели змеи и скорпионы, горевал, узнав о смерти красавицы Рахели и недоумевал из-за такой беды. Почему умерла Сарра и Авраам снова женился? Я хотел справедливости. Спрашивал и себя, например, мог ли бы я вынести все злоключения Давида, прежде чем он стал царём?

К двенадцати годам, когда были исчерпаны домашние способы обучения, я отправился в город Лусену. «То старинный город, – рассказывал отец. – Сохранились сведения, что он был основан евреями во времена Навуходоносора, то есть после падения Первого Храма. Тогда почти всё население города составляли иудеи; пользуясь равными правами с местными жителями, они были образованнее и богаче их».

От отца же узнал, что сейчас в Лусене живёт и продолжает дело Иехуды ха-Наси авторитет нашего времени – Исаак Альфаси – автор первого комментария к Вавилонскому Талмуду. Он, подобно своему предшественнику – законодателю и систематизатору свода правил и религиозно-этических положений нашей веры при римских правителях в Палестине, – признан величайшим учёным. При этом очень скромен и прост; главное, следуя учению Иехуды ха-Наси, старается поддерживать с властями хорошие отношения. И ему это удаётся.

Если мама перед моим отъездом в Лусену – центр раввинской учёности, – беспокоится о моём тёплом белье и хватит ли денег, чтобы я мог платить за хорошую комнату, то отец спешит передать мне не только сведения о городе, но и свои соображения по поводу преемственности знаний. «Вряд ли кто-нибудь будет возражать, – говорил он, когда мы с ним уже стояли на пороге дома, – если я назову среди учителей Исаака Альфаси не только Иехуду ха-Наси, но и знаменитого Гиллеля, создавшего систему толкования Устного Закона».

Именно слова Гиллеля вспоминаются мне, когда я думаю о том, чему следует отдать предпочтение – медицине или посвятить жизнь изучению комментариев Святого Писания? Мудрец, живший тысячу лет назад, говорил: «Если ты держишь в руках саженец и тебе скажут, что пришёл Машиах, сначала посади саженец, а потом иди встречай Машиаха». Тело человека, его здоровье – тот же саженец, следовательно, сначала нужно стараться постичь тайны врачевания. При этом следует помнить, что наше физическое здоровье во многом зависит от состояния души. Однако от зрелых мужей я не раз слышал, что к пятидесяти годам тело стареет, а душа всё та же; более того, с возрастом она становится сильнее. Никто не знает, где провести границу мудрости, за которой душа становится независимой от тела. И никто не может ответить на вопрос о предопределении и свободе воли; от этого зависит, будем ли мы полагаться на Провидение или поверим в свободный выбор. Как бы то ни было, в любом случае нам надлежит усердно трудиться.

Любовь к познанию в любой области – основа нашего Писания. Создатели Талмуда полагали, что занятия наукой сохранят наш народ. Не могу сказать, что я стал одним из лучших учеников Исаака Альфаси, хоть он и упростил изучение Талмуда. Написал своё сочинение «Галахот», в котором из многих книг Вавилонского Талмуда взял законодательную часть. Составил таким образом сокращённый, или малый Талмуд, что не только облегчило его изучение, но и послужило упорядочению нашего законодательства. Большую часть времени приходилось уделять и постижению медицины. К тому же не мог преодолеть искушения писать стихи. Да, стать достойным продолжателем знаменитого учителя много желающих и без меня.

Усилием воли подавив непроизвольно складывающиеся строчки стихов, возвращаюсь к своду правил и религиозно-этических предписаний, включая дискуссии, которые велись на протяжении восьми веков – со времён Иехуды ха-Наси. Мой наставник, обладая незаурядным умом и обширными познаниями, отделяет прения от руководящей нормы. Ориентируется в основном на Вавилонский Талмуд, объясняя это тем, что его составители не жили в стеснённых условиях под римским владычеством. Например, в Вавилонском Талмуде сказано: «Благодарю Тебя, Господь Бог мой, за то, что определил Ты участь мою среди сидящих в доме учения, а не среди сидящих на перекрёстках». В Иерусалимском Талмуде параллельное место (Брахот 4:2) читается следующим образом: «Благодарю Тебя, Господь Бог мой… что определил Ты участь мою среди сидящих в доме учения и в доме собрания, а не среди сидящих в театрах и цирках». Должно быть, театры и цирки стали соблазном в Палестине под владычеством Рима. [27]