Чтение онлайн

В романе Ю. Л. Слезкина дом Рихтеров находится близ Лорис-Меликовской: Халил-Бек говорит, что Петр Ильич «два раза проезжал по Лорисмеликовской улице», подразумевая, что он хотел видеть Ланскую 425 .

Если дом Гавриловых послужил прототипом дома Рихтеров, а его жители неоднократно подвергались обыскам и арестам, то они могли происходить именно в доме, где жили Булгаковы. Арест чекистами генерала Рихтера, пробывшего в заключении четыре дня, мог быть связан с задержанием какого-то другого мужчины, жившего в доме весной 1920 г., поскольку генерала Гаврилова уже не было в городе. Кто этот мужчина? Вполне правомерно допустить, что это и был арест М. А. Булгакова, которого скоро выпустили благодаря его новому начальству в ревкоме, указание на связи и руководство в ревкоме дано Ю. Л. Слезкиным в образе Лизочки, а ее хлопоты, возможно, отражают хлопоты Татьяны Николаевны. Тем самым в романе Ю. Л. Слезкина мог преломиться эпизод с арестом того самого «белогвардейского гнезда», о котором говорили Т. Н. Лаппа, а также и Б. Е. Этингоф в Гудауте (по свидетельству Э. Л. и Р. И. Бобровых).

09.02.32 Ю. Л. Слезкин в своем дневнике вспоминал о реакции М. А. Булгакова на свой роман «Столовая гора»:

Не потому ли писатель был недоволен, что слишком прозрачна оказалась в романе Ю. Л. Слезкина скрываемая им ситуация, связанная с его арестом (несмотря на трансформацию биографического материала в художественную ткань)?

Павел Павлович Пупков в поэме Г. С. Евангулова подвергся обыску ЧК и аресту, а освобожден был на пятый день, т. е., как и в романе «Столовая гора», арест героя продлился около четырех дней:

Если Г. С. Евангулов основывался на событиях биографии М. А. Булгакова, то естественно предположить, что портреты кадетов – это фотографии братьев, Николая и Ивана, воевавших у Деникина, которые могли быть у писателя в тот момент. Мы не знаем достоверно, была ли у М. А. Булгакова гитара во Владикавказе, но его музыкальность хорошо известна, а игра на гитаре многократно упоминается в семейных сценах Турбиных в «Белой гвардии». Кроме того, есть сведения о многочисленных реквизициях музыкальных инструментов в городе весной 1920 г., о чем сообщалось в газетах:

В частности, наробраз реквизировал рояль у одного из городских училищ и пианино в доме № 22 по Ростовской улице 429 .

Организуемый на рубеже марта и апреля 1920 г. подотдел искусств, в который поступил Ю. Л. Слезкин, а затем принял на работу М. А. Булгакова, представлял собой ячейку пролеткульта. Именно так он назван в газете «Коммунист»: «пролетарский подотдел искусств» 430 . Т. Н. Лаппа называет подотдел то «политотделом», то «культпросветом» 431 . Вероятно, писатель в романе именует комячейкой свой подотдел, а слова «скрываясь, записался в комячейку» и означают эту ситуацию. М. А. Булгаков мог «записаться» в подотдел сразу после 27.03.20, когда Ю. Л. Слезкин был назначен заведующим. Герой Ю. Л. Слезкина назван «заведомым, убежденным, активным контрреволюционером». Писателю было известно и о службе М. А. Булгакова у деникинцев в качестве врача, и о содержании его газетных публикаций при белых, таких как «Грядущие перспективы» (газета «Грозный», 13/26.11.19), в которых дана нелицеприятная оценка большевистского движения 432 . О сотрудничестве Ю. Л. Слезкина и М. А. Булгакова с белой прессой было известно и Б. Е. Этингофу, что следует из рассказа Е. Ф. Никитиной 1969 г. М. А. Булгаков опровергал свое сотрудничество с Освагом, однако и он мог быть не вполне откровенен в своих показаниях.

Очевидно, чекисты без труда обнаружили и разоблачили бывшего деникинского врача, застрявшего во Владикавказе из-за болезни, носившего деникинскую форму и жившего в доме белого генерала (с которым было связано белогвардейское подполье). Они также знали о характере публикаций М. А. Булгакова в белой прессе. К начальству по линии ЧК или Ревтрибунала поступил соответствующий донос, Булгакова арестовали, и найденного белого следовало репрессировать, т. е. без суда приговорить к расстрелу «коллегией трех» как контрреволюционера.

Если также верить Э. Л. и Р. И. Бобровым и Е. Ф. Никитиной, то М. А. Булгаков был препровожден во владикавказскую тюрьму, она находилась на Тифлисской ул. (ил. 20):

Тюрьма эта сохранилась и до сих пор используется по прямому назначению. По-видимому, деление заключенных на категории и адреса к Д. А. Гирееву говорится, что Ю. Л. Слезкин «в то время возглавлял культпросвет». Гиреева Т. Д. «Вы очень верно…» С. 57. Письмо от 08.02.81. их содержания явились итогом разрешения некоторых недоразумений, поскольку еще 19.04.20 В. М. Квиркелия направил заведующему отделом юстиции письмо:

Подробное описание владикавказской (?) тюрьмы содержится в романе Ю. Л. Слезкина в связи с арестом Халил-Бека. Однако в реальности аварский художник Халил-Бек Мусаев, прототип героя романа, кажется, никогда аресту не подвергался и не был расстрелян, но благополучно эмигрировал. Согласно рассказу Е. Ф. Никитиной, тюремные сцены у Ю. Л. Слезкина также могли быть навеяны реальными обстоятельствами задержания его самого и М. А. Булгакова во Владикавказе:

Во всяком случае и поныне старая тюрьма во Владикавказе занимает целый квартал, окруженный колючей проволокой. Если арест М. А. Булгакова был кратковременным, возможно, что он содержался в здании ЧК на углу Лорис-Меликовской и Воронцовской ул., как герой поэмы Г. С. Евангулова (ил. 19). Но поскольку его арест, кажется, продлился не менее четырех дней, скорее он был заключен в главную тюрьму на Тифлисской улице. Л. Л. Гаврилова могла быть препровождена в женскую тюрьму на Михайловской улице.

Самой первой регистрацией добровольцев весной 1920 г., по-видимому, была та, которую провел в начале апреля военный комендант города, объявление о ней появилось в газетах «Свободный Терек» и «Известия Ревкома» 06.04.20 (т. е. задним числом):