Богу благодарен я за ночи,прожитые мной не хуже дней,и за то, что с возрастом не оченьсделался я зорче и умней.Ощущаю опять и сноваи блаженствую ощутив,что в Начале отнюдь не слово,а мелодия и мотив.Устав от евреев, сажусь покуритьи думаю грустно и мрачно,что Бог, поспеша свою книгу дарить,народ подобрал неудачно.Мне странны все, кто Богу служит,азартно вслух талдыча гимны;мой Бог внутри, а не снаружи,и наши связи с ним интимны.Для многих душ была помехоймоя безнравственная лира,я сам себе кажусь прорехойв божественном устройстве мира.Часто молчу я в спорах,чуткий, как мышеловка:есть люди, возле которыхумными быть неловко.Те, кто хранит незримо нас,ослабли от бессилия,и слезы смахивают с глазих шелковые крылья.Много лет я не верил ни в Бога, ни в черта,но однажды подумать мне срок наступил:мы лепились из глины различного сорта –и не значит ли это, что кто-то лепил?Ни бесов нет меж нас, ни ангелиц,однако же заметить любопытно,что много между нами ярких лиц,чья сущность и крылата и копытна.Успешливые всюду и во многом,познавшие и цену и размерность,евреи торговали даже с Богом,продав Ему сомнительную верность.Бога нет, но есть огонь во мраке.Дивных совпадений перепляс,символы, знамения и знаки –смыслом завораживают нас.Человек человеку не враг,но в намереньях самых благихесли молится Богу дурак,расшибаются лбы у других.Это навык совсем не простой,только скучен и гнусен слегка –жадно пить из бутылки пустойи пьянеть от пустого глотка.Взяв искру дара на ладоньи не смиряя зов чудачества,Бог любит кинуть свой огоньв сосуд сомнительного качества.Дух любит ризы в позолоте,чтоб не увидел посторонний,что бедный дух порочней плотии несравненно изощренней.Подозрительна мне атмосферабезусловного поклонения,ибо очень сомнительна вера,отвергающая сомнения.Творец таким узлом схлестнул пути,настолько сделал общим беспокойство,что в каждой личной жизни ощутимстал ветер мирового неустройства.Какой бы на земле ни шел разбойи кровью проливалась благодать –Ты, Господи, не бойся, я с Тобой,за все Тебя смогу я оправдать.Нечто тайное в смерти сокрыто,ибо нету и нету вестейо рутине загробного бытаи азарте загробных страстей.Дети загулявшего родителя,мы не торопясь, по одному,попусту прождавшие Спасителя,сами отравляемся к нему.
Второй иерусалимский дневник
1
Россия для души и для ума -как первая любовь и как тюрьма
Мы благо миру сделали великое,недаром мы душевные калеки,мы будущее, черное и дикое,отжили за других в двадцатом веке.Остался жив и цел, в уме и силе,и прежние не сломлены замашки,а был рожден в сорочке, что в Россиивсегда вело к смирительной рубашке.Мы жили там, не пряча взгляда,а в наши души и артериисочился тонкий яд распадагниющей заживо империи.Россия, наши судьбы гнусно скомкав,еще нас обрекла навернякана пристальность безжалостных потомков,брезгливый интерес издалека.Где взрывчато, гнусно и ржаво,там чувства и мысли острее,чем гуще прогнила держава,тем чище к ней слабость в еврее.Как бы ни были духом богаты,но с ошмётками русского тестамы заметны везде, как цитатыиз большого безумного текста.Пока мы кричали и спорили,ключи подбирая к секрету,трагедия русской историилегко перешла в оперетту.Темна российская заря,и смутный страх меня тревожит:Россия в поисках царясебе найти еврея может.Мы обучились в той странеотменно благостной наукеценить в порвавшейся струнееё неизданные звуки.В душе у всех теперь надрыв:без капли жалости эпохавсех обокрала, вдруг открыв,что где нас нет, там тоже плохо.Бессилен плач и пуст молебенв эпоху длительной беды,зато стократ сильней целебендух чуши и белиберды.В чертах российских поколенийчужой заметен след злодейский:в национальный русский генийзакрался гнусный ген еврейский.Забавно, как тихо и вкрадчивоиз воздуха, быта, искусства –проникла в наш дух азиатчинатяжелого стадного чувства.Мне чудится порой: посланцы Божьи,в безвылазной грязи изнемогая,в российском захолустном бездорожьикричат во тьму, что весть у них благая.Российская судьба своеобразна,в ней жизненная всякая играпронизана миазмами маразмачего-нибудь, протухшего вчера.