Чтение онлайн

– Мужик, извини.

– Забей, сам виноват, - отмахнулся Крыс. Его теория подтвердилась. На телефоне был маячок. К счастью жучка не установили.

Он попытался сделать шаг, но боль пронзила ногу. Все же вывернул. Зеваки заметили его перекосившее лицо.

– Надо Кузьминишну позвать. Она ж врач.

– Чего звать, давайте мужика отведем, все равно мотор сломался.

– Ты не переживай, Кузьминишна врач от Бога, - успокаивал его мужичонка, придерживая, пока они хромали до обычного дома с пышным цветником, - она дохтур у нас в приюте, где муж ейный директор. У нас все детки здоровы.

У Крыса екнуло, но он подавил приступ надежды, слишком сказочно получалось.

– Что за приют?

– Да недавно открыли. Деток мало в нем. Да, история.

Круглолицая женщина со спрятанными под платок волосами готовила ужин. Увидев мужчин, быстро сбросила передник и вымыла руки:

– Показывайте ногу.

Крыс послушно показал вывихнутую ногу. Она быстро осмотрела, надавила на несколько точек. Крыс лишь стиснул зубы.

– Вот и все. Эх, как дети малые. Откуда вы у нас?

– Ищу одного человека.

Она насторожилась, переглянувшись с вошедшим в комнату седым как лунь невысоким мужчиной в годах. Лицо испещрено морщинами, кряжистый и степенный, с пронзительным взглядом

– Человека, говоришь?

Помощники тут же испарились, осторожно положив на скамью сумку с ноутбуком и разбитый телефон. Хозяин дома посмотрел на осколки:

– Видел я, как ты упал. И как телефон бросил под трактор, тоже приметил. От кого прячешься?

– Не прячусь. Ищу крестницу, - не стал врать Крыс, задним чутьем он догадался, что перед ним как раз директор приюта, о котором нет сведений в интернете.

– Меня зовут Тимофей Ильич. А что же ищешь? Сбежала что ли? И родители где?

– Нет у нее родителей. Теперь нет.

– Так, история. А чего у нас забыл?

– Она здесь, - Крыс не спрашивал, он утверждал, - рыжая девочка с синими глазами. Вздорная, нахальная. Она же здесь.

– О как ты о крестнице. Чем докажешь?

Крыс достал свидетельство о крещении и свой паспорт. Впервые не он управлял разговорами, да и не в состоянии был. Сердце заходилось в бешеном темпе, рассудок пытался отрезвить. Крыс сходил с ума и запретил себе верить в удачный исход. Пока не увидит, не уверится, что жива.

– Мда. Ну пошли.

Приют находился позади поселка. Небольшое двухэтажное здание, покосившийся забор. Намек на спортивную площадку, где в основном самодельные снаряды. Все чисто, ухожено и бедно. Захолустье. Вон разбит огород, наверно только так дети могли получать свежие овощи. Яблоневый сад, ряд рябин, чьи кисти уже алели. А под рябиной....

Она сидела на скамейке, к нему спиной. От прежнего Ребенка остались лишь тонкие огненные косички, сбегавшие по спине. Зябко обхватила исхудавшие плечи, косточки торчали даже сквозь толстую кофту с чужого плеча. Крыс замер. Жива!

– Значит, она, - вздохнул рядом Тимофей Ильич.

Крыс лишь кивнул, горло пересохло. Из дверей появилась женщина, она подошла к Ребенку и помогла подняться. Крыс задохнулся. Девочка еле шла, сгорбившись как старушка, поддерживаемая воспитательницей.

– Что с ней?
– а вообще слова вылетели в эфир? Крыс словно оглох, следя как тонкая фигурка скрылась в дверях.

– Последствия стресса. Сейчас уже начала понемногу есть. Оклемается, - все-таки услышал его директор, - пойдем, поговорим.

К удивлению Крыса, Тимофей Ильич привел его не в кабинет, а в подвал, где хранилась картошка.

– Молодой ты и горячий, а здесь нас никто не услышит.

– Тут и прикопаешь?
– невесело усмехнулся Крыс, перед глазами все стояла страшная картина - сломленная жестокой судьбой девочка.

– У меня тридцать ребят от мала до велика. У кого родителей на глазах по пьяни убили, кто подкидыш, кто перекати-поле. Зачем им лишние травмы? Они все мечтают о нормальной семье. Твое появление может подарить им боль, напрасные надежды. Не надо им такого. Давай так. Непростая это девочка, совсем не простая. Упертая. И плохо ей, очень плохо. Поэтому мой тебе совет, рассказывай правду. От этого зависит, отдам я ее тебе или вызову ментов.

– Долго рассказывать придется.

– Я не спешу. Тем более у ребят сейчас ужин, а потом девочка ляжет спать. Да не дергайся ты. Я поселил ее отдельно от ребят, у нее своя комнатка, рядом с моим кабинетом, воспитатели у нас толковые, и дежурный будет рядом с ней.

Крыс вздохнул и начал. Он исповедовался, рассказывая все об Алинке, пытаясь донести до директора свое отношение к ней, свои мысли. Он доказывал постороннему человеку, что способен защитить ее. Имея достаточно взрывной характер, иногда срывался на угрозы, но непреклонный вид Тимофея Ильича спускал с небес на землю. Крыс переводил дух и продолжал рассказ. Что это было? Попытка оправдать себя? Или он не выдержал напряжения последних дней? Да кто теперь знает. Важно другое, по мере разговора Крыс осознавал, что все только начинается. Девочка стала ценным призом в гонке взрослых, а сам Крыс сейчас находится под колпаком. "Далеко ты забрался" - слова Лачинского пульсировали в голове. Твою мать, он же засек его местоположение. И сейчас, когда сигнал не поступает, возможно, направил своих ищеек сюда. К Ребенку.

Когда он смолк, ему стало плохо. Тимофей Ильич заметил, что мужчина побледнел:

– Ответь мне, Сергей, почему она тебе не позвонила, когда все произошло?

– Не знаю. Говорю же, сам валялся без сознания в больнице.

– Мда. Как же тебя угораздило?

– Не могу, подписку давал.

Они сидели на пыльном мешке, на земляном полу валялись окурки, Крыс, пока рассказывал, выкурил целую пачку.

– Ну и?
– директор выжидающе уставился на него.

– Отдай мне Ребенка. У меня есть возможность отправить ее за границу.

– Документы готовы?

– Это ерунда.

– Знаешь, далек я от высших кругов, мы люди простые, деревенские. Но вот жизненный опыт подсказывает, что ты сам по углам прячешься. Вон как телефон резво сломал, видать знал, что тебя вычислить могут.

– Вычислили, - подтвердил Крыс. Он должен был принять решение. Трезво и правильно. Вот только ой как не хотелось его принимать.

– А значит, девочку тоже втянешь в свои шпионские игры. Ей мало?

– Ей более чем достаточно, да и это она не заслужила. Я хочу защитить ее.

– А ты можешь сейчас обеспечить ей безопасность? Вот как выйдешь с ней за калитку, и пока она не улетит за границу? Да и там...

Крыс не ответил. Он проиграл. Но ведь главное, что она жива? И детдом сейчас не худшее, что могло произойти.

– Как она тут очутилась?

– Не знаю. Она просто появилась в моем кабинете. Сказала, что родители умерли, и грохнулась в обморок. Жена осмотрела ее, сказала, нервное истощение. Из документов только паспорт. Мы хотели вызвать милицию, но она услышала, и у нее началась истерика. Пришлось пойти на должностное преступление.