Чтение онлайн

Я подозреваю, что большинство мусульман по достоинству оценили чувства Обама: президент выступил на их стороне против Багдади и одновременно против немусульман-шовинистов, пытающихся обвинить их в преступлениях. Но люди подверженные идеологии ИГ, только утвердятся в своих подозрениях: да, США лгут о религии, действуя в своекорыстных интересах.

В узких рамках своей теологии «Исламское государство» наполнено энергией и даже творческим началом. Но за этими рамками оно неинтересно и скучно: этакое представление о жизни как о вечном послушании, порядке и предопределенности. Муса Серантонио и Анджем Чаудари могут в мыслях и рассуждениях отходить от идей массовой смерти и вечных мучений, обсуждая достоинства вьетнамского кофе и пирожных с патокой, и совершенно очевидно получая удовольствие от обоих. Но мне кажется, что принять их мировоззрение – это все равно, что лишиться обоняния и перестать ощущать любые запахи, прозябая в пресном ожидании загробной жизни.

Да, мне в определенной степени понравилось быть в компании этих людей. Это было некое состязание в интеллекте с ощущением собственной вины. Прочитав в марте 1940 года Mein Kampf, Джордж Оруэлл, в своем отзыве на книгу признался, что так и не смог возненавидеть Гитлера. Было в этом человеке некое качество, делавшее его похожим на жертву несправедливости и мальчика для битья, пусть даже его цели были подлыми и омерзительными. «Если он убивал мышь, то знал, как создать впечатление, будто он убил дракона», – писал Оруэлл. У приверженцев ИГ есть аналогичная притягательность. Они верят, что лично вовлечены в борьбу, которая важнее и шире их собственных жизней, и что участие в этой драме на стороне праведности есть привилегия и удовольствие, особенно если это сопряжено с тяготами и лишениями.

Оруэлл писал, что фашизм …психологически намного более здравая концепция, чем гедонистическое восприятие жизни … Если социализм, и даже капитализм (менее охотно) говорят людям: «Я предлагаю вам хорошо провести время», то Гитлер говорит им: «Я предлагаю вам борьбу, опасность и смерть». И в результате вся нация падает к его ногам… Мы не должны недооценивать эмоциональную привлекательность фашизма.

Религиозную и интеллектуальную привлекательность «Исламского государства» мы тоже не должны недооценивать. То, что ИГ выдвигает в качестве догмата веры грядущее исполнение пророчества, как минимум говорит о сметке нашего оппонента. Он готов приветствовать свое собственное, едва ли не полное уничтожение, даже в окружении сохраняя уверенность в том, что получит помощь и утешение свыше, если сохранит верность учению пророка. Идеологические инструменты могут убедить некоторых людей в том, что посыл у этой группировки ложный, и что военными средствами можно предотвратить творимые ею ужасы. Но такая невосприимчивая к убеждению организация, как «Исламское государство», вряд ли поддастся каким-то мерам, кроме военных. И война эта будет долгой, пусть она и не продлится до скончания веков.

Организация ИГИЛ (ныне известная как ИГ) привлекает пристальное внимание ведущих аналитических центров мира. Военные успехи этой группировки показали, что организация, о которой еще недавно мало кто знал, способна на такие операции, которые не в состоянии провести и некоторые регулярные армейские части…

Истоки ИГИЛ восходят к группе «Ат-Таухид ва аль-Джихад», основателем которой был иорданец Абу Муссаб аз-Заркави. В 2006 году аз-Заркави присягнул лидеру «Аль-Каиды» Усаме бен Ладену, и в том же году ими был основан «Маджлис Шура аль-Муджахидин».

В июне 2006 года аз-Заркави был убит в результате американского авианалета. Но уже в октябре того же года «Совет моджахедов» объединился с несколькими группировками, и в итоге было объявлено о создании «Исламского государства в Ираке», во главе которого встал Абу Умар аль-Багдади. В 2010 году после гибели последнего, его сменил нынешний лидер Ибрагим Аввад аль-Бадри ас-Самарраи, сменивший затем свое имя на Абу Бакр аль-Багдади.

В 2013 году амбициозные планы боевиков проявились в изменении названия группы – теперь она стала называться «Исламское государство в Ираке и Шаме» (ИГИШ). А поскольку регион «Шам» на Западе именуется таким историческим термином как «Левант», группировку стали называть ИГИЛ.

В июне 2014 года боевики продемонстрировали свою мегаамбициозность, провозгласив создание «Халифата» и, соответственно, еще раз поменяв свое название – теперь уже на «Исламское государство» (ИГ).

Каких же военных успехов достигла ИГИЛ в Ираке? До начала летнего наступления на севере страны, эта организация уже считалась одной из самых мощных группировок, действовавших на территории Ближнего Востока. К настоящему же времени она контролирует почти 45 процентов иракской территории, подчинив себе такие провинции, как Найнава и Салахэддин на севере Ирака, провинцию Дияла на востоке, а также часть нефтеносной провинции Киркук. На западе ИГИЛ захватила большую часть городов в провинции Анбар на границе с Сирией. По некоторым данным, под контролем экстремистов находится и часть территорий, граничащих с Саудовской Аравией.

Таким образом, власть ИГИЛ в Ираке распространена в т. н. «суннитском треугольнике», который охватывает 6 провинций в центре Ирака.

При этом группировка имеет выход на границы Иракского Курдистана, Сирии, Иордании, и, возможно, Саудовской Аравии. Хотя, справедливости ради, следует отметить, что часть территорий, считающихся контролируемыми боевиками, представляют собой малозаселенные пустынные земли.

И все же следует понимать, что военные победы ИГИЛ в Ираке стали возможны лишь благодаря ее союзу с другими силами. Прежде всего, среди них необходимо выделить т. н. «баасистов» – наследников саддамовской партии власти, большинство которых являются выходцами из военных структур. При этом бывшие «баасисты» раскиданы по различным отрядам (в т. ч. и в самой ИГИЛ) и племенным объединениям, руководя ими в соответствии со своей военной выучкой.

1) Одним из таких объединений являются т. н. «тарикатисты» (последователи «накшбандийского тариката»), численность которых оценивается приблизительно в 5 или чуть более тысяч человек, и которые считаются близкими к генералу Иззату ад-Дури – некогда ближайшему помощнику бывшего главы Ирака Саддама Хуссейна. Под руководством «баасистов», придерживающихся традиций саддамовской армии, эти отряды сумели достичь хорошей армейской подготовки и даже научились создавать ракеты собственного производства дальностью до 30 км. Наибольшую активность это объединение проявляет в провинциях Найнава и Киркук, и в некоторых районах Багдада.

Что же касается парадоксального, на первый взгляд, союза между «баасистами», «тарикатистами» и ИГИЛ (членов которых большинство мусульман считают «такфиристами», т. е., по сути, «современными хариджитами»), то на самом деле, он не так уж и парадоксален. Дело в том, что, во-первых, этот союз политический, а не идеологический, т. е. убеждения, как таковые, не играют в нем никакой значимой роли, и силы, представленные в нем, просто используют друг друга для достижения своих политических целей. Во-вторых, возник этот альянс на почве ненависти (во многом обоснованной и справедливой) к правительству бывшего премьера аль-Малики, который настроил против себя практически всех иракцев, в т. ч. и шиитов. Наконец, в-третьих. исходя из первых двух пунктов, можно сделать очевидный вывод о том, что этот союз – временный; «баасистам», к примеру, он нужен лишь для того, чтобы застолбить за собой определенное политическое пространство, из которого их фактически выкинули после свержения Саддама; многие из них после роспуска армии не получали ни выплат, ни пособий и, по сути, оказались на улице буквально ни с чем.

2) Объединение т. н. «накшбандийцев», в свою очередь, руководит более широким альянсом, известным как «Высшее командование джихада и свободы». Оно было основано еще в октябре 2007 года и включает в себя более 20 групп. Данной структурой также руководят «баасисты», а их количество оценивается в 10 или чуть более тысяч человек.

3) В январе 2014 года «баасистами» была основана новая структура, получившая название «Главный военный совет иракских революционеров». Именно это движение начало военные действия в декабре 2013 года против войск аль-Малики, что привело к захвату городов Рамади и Фаллуджа. Уже тогда «баасисты» были вынуждены заключить союз с ИГИЛ, с чего, собственно, и началась активизация боевых действий в Ираке.

В июне 2014 года «баасисты», совместно с боевиками ИГИЛ, начали наступление на севере Ирака и сумели захватить Мосул – второй по величине город в стране. В качестве «военного трофея» коалиция получила в управление часть города. И в принципе данный компромисс между группами выглядит не удивительным, принимая во внимание значительное влияние «баасистов» на широкие слои населения в Мосуле, ведь большинство их являются выходцами из этого региона. По некоторым оценкам число бойцов данного объединения достигает 75 тысяч человек.